Витта Ред – Сводные по контракту (страница 2)

– Была моя, – поправил он. – Раньше здесь была гостевая. Теперь отец отдал её тебе. Так что да, формально ты права. Но я всё равно буду заходить, когда захочу.

– Попробуй.

Он усмехнулся. Шире. Опаснее.

– Дерзкая, значит. Люблю дерзких.

Он развернулся и вышел, не закрыв дверь. Я слышала, как его шаги стихают в коридоре. Слышала, как хлопнула дверь где-то в другом конце дома.

А потом я выдохнула. И поняла, что всё это время не дышала.

Неделя прошла в напряжённом перемирии.

Мы сталкивались в коридорах, за завтраком, в холле. Ярослав смотрел на меня с лёгкой усмешкой, но не трогал. Я делала вид, что его не существует. Сергей Петрович наблюдал за нами молча, но я чувствовала его взгляд – тяжёлый, оценивающий.

Я ходила в школу. Возвращалась. Делала уроки. Ужинала в тишине. Поднималась к себе. Сидела на подоконнике. Смотрела в темноту.

Я думала о маме. О том, что она сказала бы, если б увидела меня здесь. Наверное, велела бы не сдаваться. Держаться. Не показывать слабость.

Я старалась.

В пятницу Сергей Петрович уехал в командировку. До понедельника. Экономка получила выходные. В доме остались только мы – я, Ярослав и приходящая прислуга, которая появлялась утром и исчезала к вечеру.

Я чувствовала, что это плохая идея.

Но выбора не было.

Вечером я сидела в своей комнате и читала. За окном темнело. В доме было тихо. Слишком тихо.

В дверь постучали.

Я замерла.

– Открывай, – голос Ярослава. Пьяный. Чуть заплетающийся.

– Не открою.

– Открывай, я сказал.

– Иди проспись.

Тишина. Потом удар в дверь. Ещё один. Я вскочила, прижалась к стене. Сердце заколотилось очень сильно.

– Ты пожалеешь, – донеслось из-за двери.

Шаги стихли.

Я выдохнула. Подошла к двери, прислушалась. Тишина. Открыла – осторожно, на миллиметр.

Пусто.

Я выскользнула в коридор. Надо было на кухню, за водой – в горле пересохло от страха. Я прошла несколько шагов и вдруг поняла: свет горит в гостиной. Там кто-то есть.

Глупо было идти туда. Очень глупо. Но ноги сами понесли.

Я заглянула в гостиную.

Ярослав сидел в кресле. С бутылкой виски в одной руке и мутным взглядом. Рубашка расстёгнута, волосы взлохмачены, под глазом – свежий синяк.

– Пришла, – усмехнулся он, увидев меня. – Всё-таки пришла.

– Я за водой.

– Вода на кухне. А это гостиная.

Я развернулась, чтобы уйти.

– Стой, – его голос изменился. Стал твёрже. – Сядь.

– Не сяду.

– Сядь, Алиса. Поговорить надо.

Я остановилась. Обернулась.

Он смотрел на меня странно. Не так, как обычно. Не нагло, не оценивающе. А будто видел впервые.

– Ты на неё похожа, – сказал он тихо.

– На кого?

– На мать. Мою.

Я замерла.

– Ты её не знала. Она умерла, когда мне было десять. Но я помню. У неё были такие же глаза. Серьёзные. Упрямые.

– Я не…

– Знаю, – перебил он. – Ты не она. Ты вообще никто. Пришла в наш дом и сидишь тут, как мышь. Но глаза... глаза те же.

Он поднёс бутылку ко рту. Сделал большой глоток.

– Иди сюда, – сказал он. – Просто посиди. Молча.

Я не знаю, зачем послушалась. Наверное, потому что в его голосе впервые не было насмешки. Только усталость. И боль.

Я села на диван напротив. Смотрела, как он пьёт. Молчал. Он молчал.

Так мы сидели минут десять. Потом он вдруг поднял глаза и спросил:

– Тебе сколько?

– Семнадцать.

– А мне двадцать два. Разница – пять лет. Много.

– И что?

– Ничего. Просто думаю иногда: мог бы быть у меня брат или сестра. Если б мать не умерла. А тут ты... чужая, а сидишь.

– Я пойду, – я встала.

– Сидеть.

Я замерла.

Он встал. Подошёл ко мне. Близко. Слишком близко. Я чувствовала запах виски и чего-то ещё – горького, мужского, от чего внутри всё переворачивалось.

– Ты дрожишь, – заметил он.

– Нет.

– Дрожишь. Боишься меня?

– Ненавижу.

Он усмехнулся. Криво. Одним уголком губ.