Витта Ред – Сводные по контракту (страница 4)
– Маленький, злой, который зубы скалит. А внутри страх.
Я промолчала. Потому что он был прав.
– Я тогда напился, – сказал он тихо. – Не хотел ничего такого. Просто... тяжёлый день был.
– Какой?
– Мать вспомнил. В тот день она умерла. Пятнадцать лет назад.
У меня внутри всё сжалось.
– Прости, – выдохнула я.
– За что? Ты не знала.
– Всё равно.
Он усмехнулся. Горько.
– Ты странная, Алиса. Извиняешься за то, в чём не виновата. Боишься, но не бежишь. Сидишь тут, смотришь на меня, как на врага, а в глазах что-то другое.
– Что другое?
– Не знаю. Может, любопытство.
Он наклонился ближе. Теперь между нами было сантиметров двадцать. Я чувствовала запах его геля для душа – свежий, древесный. И ещё что-то, тёплое, мужское, от чего внутри всё переворачивалось.
– Ты когда-нибудь целовалась? – спросил он вдруг.
– Что?
– Целовалась. С парнями.
– Не твоё дело.
– Моё. Ты живёшь в моём доме. Я имею право знать, кто тут обитает.
– Я тебе никто.
– Знаю. Но мне интересно.
Он смотрел на мои губы. Открыто. Нагло. Так, что они начали гореть.
– Если я отвечу, — сказала я, – ты уйдёшь?
– Посмотрим.
– Нет.
– Что нет?
– Не целовалась.
Он улыбнулся. Медленно, как сытый кот.
– Значит, я первый.
И прежде чем я успела сказать хоть слово, он наклонился и поцеловал меня. Мягко. Осторожно. Его губы едва касались моих – пробовали, спрашивали разрешения.
Я должна была оттолкнуть. Должна была встать и уйти. Вместо этого я замерла и позволила этому случиться.
Он углубил поцелуй. Рука легла на мою щеку, большим пальцем он гладил мою скулу. Губы тёплые, настойчивые. Я чувствовала вкус мяты и чего-то ещё – того самого, от чего кружилась голова.
Я ответила. Сама не поняла, как. Мои пальцы вцепились в его футболку, притягивая ближе. Сердце колотилось в висках, в кончиках пальцев.
Он оторвался первый, тяжело дыша. Взгляд был дикий.
– Охренеть, – выдохнул он.
Я молчала. Не могла говорить.
– Ты... это... – он провёл рукой по волосам. – Я не ожидал.
– Чего?
– Что ты ответишь.
– Я не отвечала.
– Ответила, Алиса. Ещё как ответила.
Он встал. Отошёл к камину. Встал ко мне спиной, сжав руки в карманах. Я смотрела на его широкие плечи, на то, как напряжена спина, и не понимала, что происходит.
– Иди спать, – сказал он глухо.
– Ярослав...
– Иди, я сказал.
Я встала. Ноги дрожали. Сделала шаг к двери, потом остановилась.
– А ты?
– А я тут посижу. Подумаю.
– О чём?
Он резко обернулся. Глаза стали тёмные, тяжёлые. В них горело что-то, от чего мне стало жарко, хотя в комнате было прохладно.
– О том, что ты – дочь моего отца. Формально. О том, что ты живёшь в моём доме. О том, что я схожу с ума и не могу перестать думать о тебе, хотя прошёл всего месяц.
У меня сердце остановилось.
– Я...
– Ничего не говори. Просто иди. Пока я держу себя в руках.
Я ушла.
Всю эту ночь я не спала. Лежала, смотрела в потолок и трогала губы. Они всё ещё горели. Всё ещё помнили его.
Я думала о том, что он сказал. О том, что схожу с ума и не могу перестать думать. О том, что это неправильно. Что мы чужие. Что он враг. Что отец убьёт нас обоих, если узнает.
Но почему тогда внутри всё поёт?
Утром я спустилась на кухню.
Ярослав сидел за столом с чашкой кофе. Свежий, выбритый, в чистой рубашке. Ни следа от вчерашнего безумия. Только глаза – когда он поднял их на меня, в них мелькнуло что-то тёплое.
– Кофе будешь? – спросил спокойно.
– Буду.
Он налил. Поставил передо мной чашку. Пальцы на секунду коснулись моих – случайно или нет, я не поняла. Но по коже побежали мурашки.
– Завтрак заказать? – спросил он. – Тут есть служба доставки.
– Не хочу.