Витта Ред – Сводные по контракту (страница 1)
Витта Ред
Сводные по контракту
Глава 1
В тот день я похоронила маму.
Дождь лил такой, будто небо решило выплакать всё, что не смогла выплакать я. Чёрный зонт трясся в руках, вода затекала за воротник пальто, а я смотрела на гроб и думала только об одном: теперь я совсем одна.
Мне было семнадцать.
Люди что-то говорили. Кто-то гладил по плечу. Кто-то совал деньги в карман – «на помин, держись, дочка». Я кивала. Не слышала. Сжимала в кулаке мокрый платок и ждала, когда это всё закончится.
Закончилось.
Поминки проходили в пустой квартире – мамины подруги натаскали еды, нарезали салатов, разливали спиртное по рюмкам. Я сидела в углу, смотрела на всё это со стороны и чувствовала только пустоту. Гулкую. Холодную. Бесконечную.
– Алиса, подойди сюда.
Голос прозвучал негромко, но я вздрогнула. Подняла глаза.
В дверях стоял мужчина. Высокий, седой, в дорогом чёрном пальто, с которого стекала вода. Лицо властное, породистое. Такие лица бывают у людей, которые привыкли командовать.
Я никогда его не видела.
Он смотрел на меня в упор, и от этого взгляда почему-то хотелось выпрямиться и одёрнуть юбку.
– Идём, – сказал он. – Надо поговорить.
Я послушно встала. Сама не знаю почему. Может, потому что голос не терпел возражений. Может, потому что мне было всё равно.
Мы вышли на лестничную клетку. Там пахло сыростью и чужими обедами. Мужчина закрыл дверь, отсекая шум поминок, и повернулся ко мне.
– Я – Сергей Петрович Воронцов, – сказал он. – Твоя мать была моей... хорошей знакомой. Давно. Ещё до того, как ты родилась.
Я молчала.
– Она оставила документы. На случай, если с ней что-то случится. Я твой опекун теперь.
Вот так. Просто. Без соплей, без сантиментов. Как контракт подписал.
– Что? – выдохнула я.
– Ты переедешь ко мне. Будешь жить в моём доме, ходить в школу, готовиться к поступлению. Всё необходимое получишь.
– Я не хочу никуда переезжать.
– Это не обсуждается.
Он смотрел на меня – спокойно, уверенно, как на ребёнка, который капризничает. И я вдруг поняла: спорить бесполезно. Такие люди не спорят. Они ставят перед фактом.
– У меня есть сын, – добавил он. – Ярослав. Старше тебя на пять лет. Думаю, вы поладите.
Ярослав.
Я тогда ещё не знала, что это имя станет моим проклятием.
Через три дня я стояла перед железными воротами особняка в элитном посёлке.
Дом был огромным. Три этажа, колонны, тёмный камень, идеальные дорожки. Из тех, что показывают в фильмах про богатых. За стеклянной дверью маячила фигура прислуги.
Я чувствовала себя нищей. Потому что так оно и было.
Меня встретила экономка – сухая женщина с идеальным пучком и взглядом, которым можно резать стекло. Провела в дом, показала комнату. Светлую, чистую, с огромной кроватью и выходом на террасу. Моя бывшая комната была меньше в три раза.
– Вещи можете разобрать позже, – отчеканила она. – Сергей Петрович просил спуститься к ужину. Ровно в семь.
– А...
– Сын Сергея Петровича тоже будет, – добавила она и исчезла.
Я села на кровать. Сжала в руках лямку рюкзака – все мои пожитки поместились в одну спортивную сумку и этот рюкзак. И вдруг мне стало так страшно, как не было даже на похоронах.
Я здесь чужая.
Ровно в семь я спустилась в столовую.
Огромный стол, хрустальная люстра, белая скатерть. Сергей Петрович уже сидел во главе – с газетой в руках и бокалом вина. Кивнул мне на место справа.
Я села. Выпрямила спину. Сложила руки на коленях.
– Сегодня без Ярослава, – сказал он, не отрываясь от газеты. – Задерживается.
Я выдохнула. Сама не знала, что боялась этой встречи, но выдохнула.
Ужин прошёл в тишине. Сергей Петрович изредка задавал вопросы – про школу, про оценки, про планы. Я отвечала коротко. Он кивал. Больше мы не говорили.
Когда я поднялась к себе, часы показывали половину девятого. Я сидела на подоконнике, смотрела на идеальный газон и думала, что сбежать отсюда невозможно. Ворота высокие. Охрана. Чужая жизнь.
В дверь постучали.
Я вздрогнула.
– Войдите.
Дверь открылась.
На пороге стоял он.
Высокий. Тёмные волосы падают на лоб. Светлые глаза смотрят в упор – нагло, оценивающе, как на вещь. Рубашка навыпуск, рукава закатаны до локтей, на скуле – свежая царапина.
Ярослав.
Я поняла это сразу. Потому что такие глаза не спутаешь ни с чьими. В них было что-то хищное, опасное, от чего внутри всё сжалось.
– Привет, сестрёнка, – усмехнулся он.
Голос низкий, с хрипотцой. Насмешливый.
– Я тебе не сестра, – ответила я.
– Правда? – он сделал шаг в комнату. – А кто?
– Никто.
– Ну да. Отец подобрал тебя на помойке и притащил в дом. Так что да, ты никто.
У меня внутри вспыхнуло. Горячо. Зло.
– Хочешь повторить? – спросила я тихо.
Он удивился. Приподнял бровь, оглядел меня с ног до головы. Взгляд липкий, тяжёлый. Задержался на губах, на шее, на вырезе старого свитера, который я носила ещё в общаге.
– Огонёк, – протянул он. – Неожиданно.
– Убирайся.
– Это моя комната.
– Моя.