Виталий Волков – Кабул – Донбасс (страница 15)

Кайрат не улыбнулся. «Черта с два казах друг еврею, а русскому – подавно», – про себя возразил Кальтенбергу. Он отпил снова и поморщился. Болотный вкус виски показался неприятен. Непропорционально огромный лоб покрылся волнами. «Шарпей», – подумалось Разину.

– Ты ведь уже с «белыми, белыми людьми» поговорил, так я понимаю? – вступил и он в беседу о разделе и, не дожидаясь ответа от Кальтенберга, констатировал: – Поговорил, поговорил. Лучше вот что прямо скажи, твои люди – они чьих будут? Или иначе… Ты на что нацелился? Не боишься, что тебя отодвинут, когда нынешних упрямцев уберут? Ты ведь тоже не паинька, а акула… А им паиньки нужны, как при…

Разин не договорил и снова будто уснул. Но Кальтенберг догадался, конечно, о ком и о чем речь. И он подобрался, губы напряглись, подбородок, как ледокол, выдвинулся вперед и приподнялся надо льдом неприятного вопроса.

– Раз так, то по порядку. Не меня, а нас. Никак они без нас сейчас, потому что война. При тех войны не было, а теперь она будет. А когда война, чужим ханам и князьям с русским людом муторно. Тут завод сожгут от злобы, там поле… А то и живот вспорют… Мы нужны. Это раз. Чтобы вместо нас всяких мурашей привести, нужно еще два поколения моргенштернов и бузовых. Ну, ты понял… Дальше – те, кого я назвал серьезными людьми, сами между собой – волки среди волков. Поясню. В 1946 году Вильсон продал Сталину суперсовременный авиационный двигатель. Благодаря этому двигателю в корейской войне советские самолеты били американских асов как мух. Вильсон что, это от любви к Сталину сделал? Нет. А зачем?

– Зачем?

– Затем, что между бритами и амисами никогда не было все гладко. Дальше идем. Во время Суэцкого кризиса американцы договорились с кремлевскими и опустили англичан на цене на нефть так, что Импайр кончился. И в Африке то же самое – Вашингтон и Лондон вроде вместе, а транснационалы тихонько идут к СССР и мочат саксополитиков. Вот и сейчас, я пятой точкой чувствую – на Украине уже одни с другими готовятся биться за порты, за аэропорты, за железные дороги, ох уж эта Евразия… Все посчитали, когда там в Кремле прогнутся. А когда наткнутся на путинский кулак, то побегут к нам, чтобы мы изнутри Рашку взломали. Они ведь до сих пор не поверили, что у Путина есть все эти ракеты, весь этот гиперзвук. Они белые люди, но в этом их ахиллесова пята. Следили, следили за расходами по данным Центробанка, как будто в России обязательно серьезные дела проводятся через ЦэБэ. И пропустили троечку в голову, белые, белые люди. Гиперзвук есть, «Калибр», «Кинжал», «Посейдон» – они есть. Это факт, и не такой уж для нас трагический. Обязательно белым людям предстоит откровение, что Путин опасен и может ударить по башке «Посейдоном». Вот тогда-то они обратятся к нам. Чтобы мы – изнутри подкосили. Они, конечно, спросят, почему в 2011-м не смогли, а сейчас – свалим? А мы ответим. Потому что сейчас война. Одно дело – детей на баррикады гнать, а другое – их от фронта уберегать. Но это – технология. А у нас она будет, если договоримся. И вот тут третье. На что я нацелился. Отвечу. Порты белые люди заберут. Постараются забрать месторождения. Заводы разрушат. Академию добьют. Но ЛЭПы, гидростанции, АЭС – нет. А, значит, не заберут крипту и не заберут зиму и холода. Криптой и водой мы их побьем. Но потом. Представляешь, сколько крипты можно намайнить на нашей воде и нашем уране?

Разин широко раскрыл веки. Это означало высшую степень интереса. Вспыхнул черный глаз и у Алоисова. Уши его зашевелились.

– Тогда надо Киргизию брать себе. Там вода, там качай крипту, сколько хочешь. Там ни один хрен не проверит, что куда, – сразу смекнул он. А ничего себе этот «еврей в кипе», не слабая идейка. В Киргизию лезут ротшильды, там с ними можно торговаться, там и договориться на дележе можно, а в России только долю им отдавать… Пока…

Мысль в извилистых мозгах маленького казаха заискрила, она понеслась быстрее молнии. Замаячили комбинации, бонусы, биткоины и снова, снова золотые прииски. И слитки, слитки. Золотые слитки ему нередко снятся. Пять лет назад в Брюсселе к нему привели роскошного колумбийца. Они были чем-то похожи друг на друга. Не зря казахские ученые нашли родственность генов казахов, японцев и ацтеков. Колумбиец, к которому бойкая Олеся сразу прилепила погоняло Ацтек, улыбнулся белозубой чарующей улыбкой и предложил Кайрату найти в Брюсселе еврея-археолога, ученого в очках и с печатями, чтобы на законных, так сказать, основаниях организовать экспедицию и вывезти «для исследований» несколько замечательных предметов. Ацтек положил на стол смартфон, обернутый в футляр со стразами (футляр был такой прочный, что, казалось, можно было бить по нему молотком), и показал фотографию. В яме, вырытой в мягкой земле, покоились золотые фигурки изумительного изящества. Фигурки были размером с ладонь взрослого человека и изображали они людей с лицами, подготовленными к вечности. У Алоисова вытекла с губ слюна, а он не заметил. Олеся стерла ее душистой салфеткой и поцеловала своего «малыша» в висок. «Какая прелесть. Давай, Кайратик, сделай мне хорошо. Ничего лучше в жизни не видела». Колумбиец понял, что оказался по адресу, и пояснил:

– Это клад, золото ацтеков. Я его нашел в горах. По нашему закону это принадлежит государству. Но если в Антверпене найти ловкого еврея, то мы вывезем. А то, что попало в Антверпен, уже обратно не вернется. Изучать можно сто лет. Ты проживешь сто лет? Я – нет. На наш век хватит.

Искуситель был проводником наркомафии, далеко не последним в ней человеком, и в вязаной шапочке, которую не снимал с крупной голой головы, с изнанки, был подшит крохотный знак принадлежности к какому-то колумбийскому клану.

– Мы же не станем их продавать? Да, мой слоненок? – обратилась к Алоисову его пассия. В своем воображении она уже владела крохотными золотыми ацтеками.

– Зачем тут я? Разве твои друзья не могут сами найти ученого? – уточнил свое Кайрат.

Колумбиец вновь одарил его ослепительным блеском зубов:

– Зачем им знать? Они не знают. А если узнают, то отрежут голову мне. А теперь и тебе. Разве нам надо остаться без голов?

Кайрат ничуть не смутился и не стушевался. Сколько раз ему уже обещали оторвать голову или что похуже… Они с колумбийцем были одной крови. И он ничуть не удивился, что тот именно ему показал маленьких золотых человечков, хотя привели гостя к нему на встречу совсем для другого – Алоисов искал «злых казахов», готовых и умеющих взрывать, стрелять, поджигать. У колумбийца имелись прекрасные рекомендации, чтобы стать «злым казахом» и подтянуть пару десятков своих товарищей.

С золотыми человечками не сложилось. Пока Кайрат искал «ученого», Ацтека схватили в Гамбурге за старые дела с кокаином и посадили за решетку. Но по ночам и маленькому казаху, и его высокой волоокой Олесе снились крохотные рукотворные золотые божки, ждущие их в земной яме среди зеленой травы. Эти сны объединяли. Общие сны – не высший ли признак любви?

– Я в теме, – наконец произнес Кайрат, добавил тонким голосом грубое слово и вскинул ладонь, едва не смахнув стакан с напитком.

– А я все-таки хотел бы знать, с какими белыми людьми мы в одной лодке, – больше для форса, для весомости поинтересовался Разин. К тому же энергичный жест Алоисова смутил его, в его грузной душе, которая, как самая глубь океана, душит в себе резкие звуки, ладонь казаха задела какой-то ген, то ли осторожности, то ли брезгливости… Но Дмитрий Кальтенберг уже знал, что Разин тоже созрел двигаться дальше вместе. Поэтому выкладывать на столик все козыри хозяину пока нет резона.

– Всему свое время. А наш маленький брат Кайрат прав – надо провести репетицию в Казахстане. Как, в декабре выведешь на улицы твоих «злых казахов?»

Алоисов насторожился. В декабре? Почему не весной? Зимой холодно на улице. Люди, которые устроили бучу в Семее[24], потом ему предъявили, что как следует померзли. Хотя и ОМОНу зимой не сладко. Но в тот раз деться было некуда, власть сама сделала подарок, пообещала земли китайцам, сам Бог велел «поднять улицу». А теперь что за повод? Или Диме что-то известно?

Кайрат быстрым коротким шагом пересек комнату туда и обратно.

– Почему в декабре?

– Белые люди сказали, что к новому году цены на мазут сильно подпрыгнут. Разве не повод? Повод. А кроме повода есть и признак. Так как у тебя со «злыми казахами?»

– У меня – хорошо. Но ты же понимаешь, Димаке, – это мой актив, так? Это один из моих активов, – поправился он.

– Дима, в самом деле, почему такая спешка? Объясни нам, грешным. Ну, побьют «злых казахов», нам какая от того польза и какой кому урок? И что за признак? Что за манера (он воздержался от слова «еврейская») говорить загадками, будто мы перед тобой – недоумки, – неожиданно резко поддержал Алоисова Разин. От его дремоты не осталось и следа, крупное лицо с мясистым орлиным носом приобрело хищное выражение. На Кальтенберга это, однако, не произвело ровным счетом никакого впечатления. Орлиным клювом его не удивить.

– Будет польза. И времени довольно. В космос можно сейчас улететь за такое время. Зато меньше времени для утечек! А про урок ты в самую точку попал. Будет и урок. Нечего с голой пяткой на шашку. На шашку надо с пулеметом…