Виталий Волков – Кабул – Донбасс (страница 12)

А Джудда пришел в Кандагар, к эмиру, чтобы разделить с ним свободу и разделить пути к ней. Разойтись. Он взял с собой к эмиру младшего брата, который вместе с ним отправится по избранному им пути к справедливости и свободе – пути мести и ужаса. Но Джудда был умен и уважителен к эмиру. Перед тем, как зайти в приемную к Мухаммаду Омару, он передал Саату флакон:

– Это благовоние. Духи из Франции. Любимое благовоние эмира. Отдай ему, когда зайдешь.

Саат обомлел. Как, неужели высшему духовному лицу талибов, их вдохновителю, победителю коммунистов, аскету – зачем ему духи? И как передать вот эту ерунду Великому Воину? Не оскорбится ли он таким подношением?

– Бери и отдай. Мне для него доставили из Парижа наши враги из Панджшера… – пуще прежнего удивил Саата Джудда. Ради духов поручкаться с панджшерцами Масуда?

Когда дошла очередь Саата подойти к руке эмира, и он, сдерживая колыхание недовольства внутри себя, все же протянул руку с крохотным, размером со спичечный коробок, подношением, он увидел над собой то, чего меньше всего мог ожидать – на суровом, исковерканном лице родилась благостная улыбка. Жестом эмир указал Саату приблизить к его губам ухо и шепнул:

– Молодец. Очень важно часто дарить хотя бы мелочи близким людям. Они будут знать, что мы помним о них и думаем с добром.

На этом аудиенция для Саата закончилась. Она оставила на его сердце рубец. Добро? Зачем оно? Зачем оно здесь, на земле, где множится и множится несправедливость? Чем больше добра, тем больше несправедливости. Добро – это навоз, на котором взрастает и множится несправедливость… Но рубец был как след горячего клинка, оставленный на ледяном… Что это? Что это было?

Саат отставил от себя термос, с силой откатил и персик. Тот угодил в дверь и упал под ноги. «Почему они позволили взять с собой Чеченца?» – вдруг пришло ему на ум. Тут в джип забрался грузный, потный водитель, наполнил салон запахом машинного масла – и поехали…

Христоф Клагевитц, которого афганцы за веселый нрав и щедрость прозвали Валимом, шел в город, взятый талибами. Мысль его возвращалась и возвращалась к увиденному, а оно, как нитка на веретено, наматывалось на острие событий, которые произошли в последние дни. Больше всего его озаботили слова его пуштуна Вали, произнесенные полушепотом перед прощанием. Тот слышал от родственника, который близок с уйгурами, что американский борт накануне улетел почти пустой, в него не брали ни афганцев, ни американских военных. Огромный борт – и пустой? Только один контейнер. Его грузили уйгуры, самые угрюмые и молчаливые служители из тех, кого можно найти в этой стране и за ее пределами. Они его привезли с юга, из Гильменда. «Героин? Три семерки?» – поинтересовался Клагевитц, не став снова раздражать помощника вопросом, насколько надежен его источник, чтобы не услышать про то, что пуштуны из его рода никогда не обманывают… «Героин возят в мешках или в ящиках с маркировкой. А это, устат Валим, небольшой контейнер». «Наверное, какое-то оружие секретное», – предположил немец, хотя сам подумал про другое. «Родственник сказал, это лазер. Им американцы хотели сбивать китайские спутники на Памире», – уточнил Вали. В его голосе прозвучали и снисходительность, и уважение. Все-таки его немец – умный немец. «Устат Вали, ты же меня не оставишь в Германии? Ты попросил, я лечу, ты не забудь про меня», – как обычно, перевернув с ног на голову сюжет с отлетом, замолвил за себя словечко пуштун, и Клагевитц пообещал, конечно. Хотя кто знает, как оно там, в Германии, сложится… В лазер он не поверил. В Гильменде, по его сведениям, находится тайное месторождение урана, которое американцы охраняют, как евнухи – султанский гарем. Также немецкому «логисту» сообщили, что двое пакистанских ученых-ядерщиков зачем-то улетели в Киев. Но куда поступает добытый в Гильменде опасный материал, Клагевитцу никак не удавалось узнать, оставаясь в роли аккуратного весельчака, который ведет дела только в Кабуле и в северных провинциях… К тому же это в высшей степени секретное задание не было получено им от непосредственного начальства. Это была просьба Эриха Кранца. Кранц руководит отделом, который занимается опасными веществами и затеями, которые могут привести к массовому уничтожению. Формально Клагевитц с ним не сотрудничал, однако те, кто долгие годы служат нелегальной разведке, часто пренебрегают формальностями… Тем более, когда непосредственное начальство полностью «под чарами» американцев, и не дай бог наступить им на мозоль, а Кранц, похоже, смотрит на вещи все-таки по-немецки… И про пакистанских ученых, которые появились в Киеве, а затем – в Харькове, Христофу стало известно как раз от связного Кранца… Было это уже в 2018 году. И в том же году его человек, инженер, съездил в Пакистан по делам мирным и вопросам сугубо технологическим. А вернулся – в настроении таинственном, странном. Клагевитц даже заподозрил его в излишнем увлечении гашишем. Инженер шепотом подтвердил о том, что МВР отправила двух крупных пакистанских ученых-ядерщиков на Украину, а переговоры об этом с СБУ вел сам Ахмад Джамшин. «Ого, откуда такие слухи, мой дорогой друг?» – поинтересовался Клагевитц, всматриваясь в зрачки инженера. Ответ же удивил его. Оказывается, об этом лично и при особенных обстоятельствах рассказал уполномоченный правительства Пакистана по использованию атомной энергии. Особенными обстоятельствами было совместное времяпровождение, когда случились и гашиш, и другие приятности. Были и украинские девочки, которых опять же, со слов уполномоченного, привезли сами эсбэушники в качестве подарка. Клагевитц знал – для пакистанских бонз белые молодые девицы в аренду – это очень дорогой подарок. «С чего такая откровенность?» – уточнил он у своего человека. «Так под кайфом был. А когда рассказал, то очень испугался. Кого? Джамшина». Инженер клялся, что ничего ему самому не пригрезилось, не в такой уж нирване они пребывали. Уполномоченный же собственноручно готовил список их лучших специалистов по ядерке двойного назначения.

Ахмад Джамшин – фигура, это не просто генерал МВР. Клагевитц тогда изложил эту информацию в шифровке начальству, хотя отметил, что агент был в измененном состоянии сознания. Это сообщение в Бонне просто оставили без ответа. Но вскоре после этого инженера отправили в Египет, где он погиб под колесами грузовика. После этого случая Клагевитц с двойным усердием занялся просьбой Кранца, связанной с гильмендским ураном. Но продвинуться здесь ему никак не удавалось. В конце 2000-х американцы взяли в Гильменде под свой контроль месторождение урана. Там начались работы. Как и говорил Вали, Гильменд, этот опиумный Клондайк, освоенный британцами, у них там была база, у них там – своя история отношений с местным населением, поэтому «рыжий Роджер» чужих туда не пускал. Но в случае с янки британцам пришлось подвинуться и даже отступить. Пентагон достал из кармана большой кулак. Охрана на прииске американская, водителей завозили из Сирии и Ирана, исключительно арабов, а материал, руду, вывозили самолетами с американской базы в Кандагаре. Рейсы шли в Пакистан. Немцев, французов, голландцев янки не подпускали на пушечный выстрел. Ни журналистов, ни сотрудников гуманитарных миссий. С 2018 года и вплоть до прихода к власти талибов ни одному из людей Клагевитца не удалось туда попасть. А что теперь? Ведь американцы и британцы из Гильменда ушли. Что же с месторождением? Клагевитцу хотелось бы знать это. Ему очень хотелось проверить свою догадку, что теперь его охраной заведуют гвардейцы Саваджа Ханани…

Объект, в узком кругу посвященных названный «Массудом», охранялся на нескольких периметрах. Осман был здесь только второй раз, и прежде, около месяца тому назад, его и его людей дальше «нулевой зоны» не пропустили. Тогда они приехали, как того потребовал их командир, на трех «тойотах». Одна для груза, две – для охраны. Машины были оставлены за оградой с колючей проволокой. Осман прошел за шлагбаум, возле которого стояли не люди, а какие-то безмолвные роботы, вооруженные до зубов. Сзади опытный глаз Османа различил две пулеметные позиции, а на спине он ощутил прицел снайпера. Неплохо… Из глубины территории объекта выполз автобус. Из него вышли несколько штатских – по виду арабы – и молча спустили тележку. На ней крепился ящик. Ящик как ящик. Груз передали Осману молча. Вот и все дела. Затем Осман и его кортеж безо всяких сложностей доехал до границы с Пакистаном, заехал за погранпост без проверки, там на автомобиле были сменены номера на местные, и путь продолжился до военного аэродрома под Кветтой. У ворот Османа и его водителя в первой машине сменили другие люди, такие же безмолвные, как в «Массуде», а он пересел в точно такую же «тойоту» с теми же номерами и на этом автомобиле-двойнике со своим сопровождением вернулся в лагерь боевиков-уйгуров, который располагался неподалеку. Вся операция, от «а» до «я», была отлично подготовлена. (Осман понятия не имел, кем, но это его совершенно не интересовало в отличие от вопроса, что же находилось в ящике. Но об этом спросить в лагере он не решился. Его заблаговременно предупредили: ни о чем не спрашивать.) Так было в прошлый раз. Но сейчас все с самого начала пошло не так. Уже при движении из Кветты, на афганской границе, машины Османа обстреляли какие-то бандиты, даже не талибы. Снаряд, выпущенный из гранатомета, счастливо отскочил от лобового стекла его машины, не разорвался, но автоматная очередь прошила австомобиль из кортежа, ранен в живот и в грудь был один из бойцов. Терять время на него Осман не имел права, пришлось ускорить его прощание с жизнью. В Гильменде, у «Массуда», тоже творилось что-то непонятное. У шлагбаума дежурили не безмолвные люди-роботы, а арабы, которые кричали друг на друга и суетились. Никакими силами Осман не мог их убедить поторопиться. Наконец, откуда-то появился очень злой американец, он с ходу выстрелил в воздух, этим заставив замолчать новых охранников. Затем он наставил автомат на Османа. Его уйгуры, в свою очередь, выскочили из машин со стволами наперевес, так что едва не случилась перестрелка. С большой задержкой все-таки Осману передали груз в ящике, но, вместо того, чтобы везти его прежним маршрутом, американец велел ехать не в Кветту, а прямиком в Кабул, в аэропорт. После долгого спора Осману пришлось подчиниться, потому что американец объяснил ему, что границу с Пакистаном могут в любой момент закрыть какие-то «чужие», а, кроме того, показал ему знак власти. Для успокоения Османа, который Кабул и его окрестности знал слабо, американец дал четырех сопровождающих на собственном автомобиле. «Они – твой пропуск. Нигде не останавливаться, стрелять по всему, что попытается вас остановить». Вот эти сопровождающие были, как и положено, по мнению Османа, молчаливы и вооружены не только автоматами. На турели был пулемет, на заднем сиденье – гранатомет современного русского образца. Таким можно и танк подбить. Кто были эти бойцы, для Османа так и осталось загадкой. Узбеки? Может быть. В Кветте ходили разговоры о том, что американцы в Узбекистане тренировали группу узбеков для специальных заданий. Но почему тогда они сами не отправят груз? К чему было тащить его людей из Пакистана? У американца Осман рискнул спросить про это, а также поинтересоваться, что же в ящике. Ну, раз арабы у шлагбаума болтливы, отчего и ему не спросить? К его удивлению, американец сменил гнев на милость и ответил. Для отправки у них на объекте не хватает людей, нельзя ослабить охрану. Можно вертолетом, но есть риск, что собьют «чужие». В стране бардак, армия снимается, палит кто попало и куда попало. А в ящике – лазерное оружие, которым будут сбивать китайские спутники. А со спутников китайские разведчики хотят выслеживать уйгуров и прослушивать их разговоры. Никакой тайны в этом нет… И Осман поверил. Над головной машиной был вывешен белый флаг «Талибана», и понеслись. Дважды их попытались остановить талибские же патрули, но увидав торчащий ствол гранатомета, передумывали. Однако ближе к Кабулу возникло другое препятствие – сплошная пробка на дорогах. Такое впечатление, что весь Афганистан на грузовиках, на легковушках, на телегах и на ослах устремился в столицу поглазеть, как оттуда бегут американцы. Или улететь вместе с ними на коврах-самолетах. Возможно, люди и сами про себя толком не знали, поглазеть или улететь… Еле-еле растолкав транспорт, Осман и его бойцы с огромным опозданием все же добрались до аэропорта, сняли флаг, заехали в зону, которую охраняли афганцы и американцы. «Узбеки» убедили охрану пропустить их. Пока они вели переговоры с афганцами из оцепления, один пуштун-спецназовец наклонился к окну машины и спросил у Османа, что за груз он сопровождает. Осман решил не выдумывать и сказал как есть: лазер. Пуштун покачал головой и отошел подальше… В зоне ящик перегрузили в небольшой американский военный автомобиль. Осману такие не встречались. Самолет-транспортник стоял «на парах», на полосе. Осман получил в руки деньги от американского же офицера. На этом его работа закончилась. Осталось выбраться из безумного города и пробиться через границу в лагерь или переждать в запасном лагере, под Кандагаром. Такое решение Осман мог принять сам. С «узбеками» их пути там же разошлись. По разумению Османа, им до́лжно было вернуться на объект. Кое-как уйгуры вытолкались из Кабула и взяли курс на Кандагар. Осман вздохнул свободнее, когда большой город остался далеко за спиной – чем дальше, тем дышалось свободнее. Но на полдороге к Газни Осман испытал беспокойство того свойства, которое никогда не возникает без причины, но причину которого ты узнаёшь позже. Если выживаешь. Осман был знаком с этим спутником войны и приказал остановиться и продолжить движение после того, как оружие будет взято наизготовку. Трасса была пуста, и тут Осман увидел автомобиль, который быстро приближался со стороны Кабула. Он не столько узнал, сколько угадал его издалека. Что-то забыли ему передать «узбеки?» Кортеж остался в ожидании на обочине, уйгуры сидели по машинам. Только сам Осман вышел и встал за раскаленным капотом, в мареве, вдыхая парящийся воздух. «Узбеки» на своем болиде сбавили ход, но не остановились, а проехали мимо и уже там развернулись со свистом и скрежетом тормозов. Осман разглядел корпус гранатомета и упал. Кто-то из его людей оказался начеку и успел дать очередь, но вооружение «узбеков» давало им несомненное превосходство. Две машины подпрыгнули и вспыхнули одновременно после попадания в них гранат, а пулеметчик с близкого расстояния уже превращал в решето машину Османа. Осман, однако, успел откатиться и пустить россыпь пуль в сторону «узбеков». Он бы сумел допрыгнуть до придорожных камней и попытаться скрыться в горах – поди его там возьми, уйгура при автомате! Но у «узбеков» в запасе имелся сильный аргумент – снайперский прицел. Пуля попала точно в колено…