Виталий Волков – Кабул – Донбасс (страница 10)

Но чтобы осуществить такую замену скрытно, нужно изобразить травму центрального нападающего. Нужна как можно более искренняя постановка поспешного бегства, позора поражения, ужаса падающих тел, человеческих тел. Тел, отрывающихся от серебристого болида, раскинувшего крылья в небе, протертом губкой. Надо изобразить такое бегство, что даже ближайших союзников-немцев, амисов, «не успели» предупредить. Те самые коллеги в Германии подтвердили самому Клагевитцу, что и для них бегство из Кабула – полная и очень неприятная неожиданность. Клагевитц им поверил. Если бы знали, они были обязаны его предупредить заранее…

Все должны поверить в картинку нынешнего внезапного панического бегства. Без этого трудно будет объяснить каким-нибудь въедливым конгрессменам, почему в Шинданде и в Герате оставлены целые склады с техникой и оружием, которые уже оказались в руках талибов. Вот-вот то же произойдет или уже произошло с базой в Баграме. А завтра… Завтра из Кабула поднимется борт люфтваффе и заберет его самого, Христофа Клагевитца. Двадцать лет работы в Афганистане – на круг.

Те самые коллеги из Бонна предлагали Клагевитцу подняться на борт немецкой военной машины накануне, но он лично третьему секретарю немецкой дипмиссии в Кабуле сделал другое предложение – он остается до конца этой драмы, а борт возьмет с собой, в благополучную мирную Германию, его помощника-пуштуна, Вали. Секретарь сначала отказал в непривычной Клагевитцу категоричной форме – на афганцев надо бог знает сколько всего заполнять, запрашивать, согласовывать. Но Христоф опустил свою пудовую ладонь на плечо чиновнику, и тот, тоже не щуплый баварец, просел в коленях. «Милый мой друг, я хочу досмотреть здешний спектакль до конца. К тому же мне положено. А мой пуштун держит в голове столько всякой всячины про наши дела-делишки, сколько нет в вашем секретном компьютере. Так что у тебя выбор: или убить его сейчас, но только тогда своими силами, без меня, либо сажай на мое место и отписывайся крайней необходимостью. Война, как говорится, все спишет. На амисов… И прими во внимание – если его схватят люди Ханани или Якуба, то я не стану молчать о нашем разговоре».

Вот так он убедил баварца. И ни слова о чертовом новом немецком, европейском гуманизме, который уже набил оскомину. Наобещали с три короба местным сотрудникам берлинские дипломаты… Так хотя бы один его сотрудник-афганец улетел накануне бортом люфтваффе. А сам Клагевитц? Он покинет этот корабль назавтра. Если оно здесь вообще наступит…

Христоф Клагевитц с молодости не был чужд философской науке и успел прочесть с десятка два непростых книг о цивилизации, о Западе и Востоке. Совсем недавно у него руки дошли до статьи, автор которой, известный немецкий профессор, критиковал какого-то русского мыслителя за отказ принять тезис об универсальности, о единстве мировой цивилизации. Он обвинил своего оппонента в предательстве гуманизма и в непонимании логики последовательного развития человечества от простых к сложным, но универсальным формам. А как пример глубины непонимания и ереси, в которую впал русский мыслитель, профессор привел его тезис – глобалистский проект, который осуществляет Запад, имеет под собой ошибочное философское основание, что есть пригодный для всех универсальный тип смыслополагания и сознания, основанный на неумолимой логике Аристотеля. И именно поэтому в Афганистане Запад будет обречен на поражение не военное, а мировоззренческое, кое означит его цивилизационный закат. Закат – потому, что в основе западного мировоззрения – единственность логики смыслополаганий, и крах этой основы западная цивилизация не сможет компенсировать, чем-то другим заменить эту основу. А крах потому, что единственность логики – это заблуждение, и попытка распространить эту логику повсеместно увязает во все возрастающем противодействии со стороны других типов смыслополаганий и сознаний. Христоф, читая, осмысливая, отметил два момента. Во-первых, статья датировалась 2002 годом, то есть русский мыслитель, исходя из философских оснований, сделал практический вывод, который по прошествии почти двадцати лет прошел проверку практикой. Во-вторых, Клагевитц, вопреки желанию поддержать немецкого критика, сам был склонен поддержать вывод русского. Может быть, тот, как и он, пожил в Афганистане в годы их войны? И он здесь познал всю множественность логик принятия решений и множественность их обоснований постфактум? Логик, которые, строго говоря, и логиками-то назвать нельзя, но которые, не спросясь, растут как ветки на стволе, растут в разные стороны одновременно. А что есть ствол, что есть дерево? Сломанного ружья двое боятся[19]… Вот и ответ. Здесь в домах нет томов Гегеля, зато каждый безграмотный босяк прочтет наизусть стихи…

Засняв ужасную сцену падения местных беглецов с летящего американского самолета, немец отправился в город, в тот район, где еще не хозяйничали талибы. Их отряды вошли в Кабул накануне, но их передовые команды устремились по трем направлениям – к аэропорту, к тюрьме Пули-Чархи и к району, где располагались иностранные миссии и особняки карзаевских и ганиевских бонз, правительственных чиновников. Их садовники, слуги, повара, охранники – не все сбежали, то тут, то там из-за ворот выглядывали испуганные, а то и счастливые пары глаз.

Аэропорт от талибов отделил живой щит толпы. Американцы объявили эвакуацию для того, чтобы этот щит создать, а не для того, чтобы везти бедных туземцев на просторы Европы. Клагевитц в этом убедился сам, проведя немало времени в порту и на подступах к нему. И вот солдаты НАТО, по большей части американцы, цепью окружили стену, за которой – сердцевина порта. Перед ними – спецназ АНА с автоматами наперевес. Дальше широким слоем намазана толпа. Толпа возбуждена, она собралась на необычное и кровавое зрелище. За толпой, в отдалении, кольцом встали талибы. Они не идут в атаку, они не спешат захватить порт, и сжирать супостатов-американцев не спешат, и афганцев-беглецов удерживать не пытаются. Вот такой слоеный пирог под названием «договор». Бог с ними, Клагевитцу понятно их спокойствие.

Более странными Клагевитц находит действия тех талибов, которые пошли на тюрьму. Про них перед отлетом в Германию Христофу кое-что поведал Вали, благодарный его помощник-пуштун, его главный информатор и поводырь по переулкам здешней сложно устроенной, извилистой жизни. Вали говорил шепотом, прикрыв рот шерстяной ладонью. С его слов, в Кабул первыми вошли «черные талибы». «Черные талибы» – люди бородача Саваджа Ханани, человека, чье имя наводит ужас на простых людей, владельца «фабрик смертников», главаря целого клана убийц, выходцев из Хоста. «Черные талибы» сразу направились к тюрьме, где осталась охрана. Но охрана впустила талибов безо всякого противодействия. Не прошло и получаса, как оттуда стали выходить узники, щурясь на солнце. Но не всех заключенных Пули-Чархи разом, а только избранных люди Саваджа выпустили на свободу. Это были те преступники, которых при власти Гани его чекисты и американцы хватали как террористов-игиловцев. Это были арабы, таджики с туркменами, уйгуры. Были пакистанцы и небольшим числом афганцы.

– Откуда ты знаешь все это, Вали? Ты же никуда не ходил, собирался к вылету? Как ты узнал, что выпустили их, а не талибов и не каких-нибудь жуликов из клана рыночных торговцев? – поинтересовался Клагевитц, которого взволновало известие, полученное от многолетнего помощника.

– Такое имя – Анас Панджшери – тебе, наверное, не известно, устат[20] Валим? – ответил афганец. Его темные глаза порыжели от мгновенного гнева, вызванного недоверием.

– Слышал.

– Тогда, может быть, и про Саата Кунари ты тоже слышал?

Да, и такое имя Клагевитцу знакомо. Но он переспросил, будучи удивлен таким поворотом:

– Тот араб, которого звали Черным Саатом?

– Он и есть. Раньше его называли Саатом из Кунара.

Анас Панджшери «прославился» громким нападением на Кабульский университет. Это произошло два года назад, бой был долгим, Анас убил много студентов и охранников, а сам сумел скрыться. Но через год, в 2020-м, удалось его выследить и схватить. Клагевитц тогда хотел попасть на суд по этому громкому делу. Суд вершился в Кабуле, но власти процесс закрыли, и никакие связи немцу почему-то не помогли. Анаса приговорили к расстрелу. И вот он на свободе? В самом деле? Verrückt[21]…

Еще более сумасшедшим немец нашел известие о Саате Кунари – этого международного террориста много лет назад арестовали в Кельне (Клагевитц тогда только обживался в Кабуле, куда он как раз перебрался из Мазари-Шарифа). Об этом в тот год писали все газеты Европы, даже бульварный кельнский «Экспресс». Как-никак не каждый день германской контрразведке удается выявить опаснейшего террориста, который жил себе и жил по поддельным документам, оформленным на еврея, на контингентного беженца из России. Кунари готовил подрыв синагоги на Ронштрассе, и такое покушение на немецкое чувство вины шокировало ранимое немецкое политическое самоосознание. Поэтому Кунари осудили надолго и без права на помилование, на сокращение срока заключения. Поэтому его точно не могли выпустить из Германии. Он-то как мог очутиться в Пули-Чархи?