Виталий Смышляев – Остров Яблок (страница 12)
А Бакастов молчал, ни слова про моих. И никакой конкретики о Базе. Вообще ни о чём.
А как бы его наверняка проверить насчёт моих? А вот как!
Да, точно.
За такую блестящую мысль надо себя поощрить. Я начал откручивать запорное колесо: проводишь Юле пальцами по спине, от шеи и вниз, вниз, каждый позвонок у неё отзывается, по коже бежит электричество. А потом переворачиваешь…
Нет, стоп. Сначала проверить Бакастова.
– …Ещё важно, кто поедет от группы делегатом, – сказал Ильяс.
– Да, это очень важно, – поддержал Армен.
Удивительно, как после нападения кубатовцев между нами исчезли линии напряжения.
В треугольнике Армен-Аркадий-Ильяс стороны и биссектрисы готовы были вспыхнуть и заполыхать в любой момент. По ничтожному поводу. И только на принцип, только до упора. Вплоть до и несмотря на.
«Кто поедет?» – мне казалось, что здесь и обсуждать нечего – конечно же, делегатом поеду я. Но меня не поддержал никто. Бурно и единогласно все выступили против.
– И делегат должен быть без оружия.
– Да. Это риск огромный. Завалят и фамилии не спросят. И придётся воевать.
– Именно поэтому тебе нельзя, Алик, – сказал Армен. – Тобой мы не можем рисковать. И вообще. Делегат – это делегат, а командир – это командир.
– А, может быть, женщина поедет? Миролюбиво, гарантированно безопасно и…
– Совсем хорошо! Мужчины выпустили вперёд женщину, а сами встали за спиной. Да с нами и разговаривать не будут после этого!
Отвергли кандидатуры Армена и Аркадия – слишком горячие, Егор и Денис – несолидно, мальчишки ещё. Остановились было на Ильясе, когда Эдуард Васильевич сказал:
– Поеду я. Правда, всадник из меня никакой. Но двести метров проеду как-нибудь. У меня возраст – это хорошо.
– И я с тобой поеду, – сказала Нина. – Муж и жена – это холосо.
– «Огромный риск» – а для вас это не риск? И вы хотите, чтобы я согласился?! Мной, значит, рисковать нельзя, а Эдуардом Васильевичем – можно?!
Я возражал и возмущался, но Эдуард как о деле решённом сказал:
– Во-первых, мне, как аксакалу, ничего не грозит. Это чётко по их понятиям: уважительно и серьёзно. С женой, конечно, тоже хорошо. Семья, русский-китаец – братья навек. Но преждевременно. Нина, ты останешься. А во-вторых – и это главное: у князя должен быть такой человек, который… который готов умереть.
– «Человек, готовый умереть за князя» – это по-нашему, по-кавказски, – хлопнул в ладоши Аркадий. – Голосуем. Все «за». Хоп! Принято!
– Эшь анджукум кынац! – сказал Армен. – Спишь в ослином ухе. «Хоп!» – это узбеки, туркмены, Средняя Азия. К Кавказу не относится.
– Нам евреям всё равно: Северный Кавказ, Средняя Азия. Главное – плов руками есть, барашкам жарить, курдючный жир топить, рукам об головам вытирать.
– Твою голову изнутри надо смазывать, снаружи не поможет.
– Но главный вопрос: зачем приехали? О чём переговоры? Что мы предлагаем?
– Как – что? Мир-дружба, союз, взаимопомощь! – загалдело собрание.
И я пожал плечами:
– Конечно. Всё ясно и просто.
– Ясно, да неясно, – сказал Эдуард. – Мы предлагаем союз и взаимопомощь – почему? Мы кого-то боимся и хотим иметь союзника? Или им желаем помогать? Мы сильные или слабые? Если мы слабые и обращаемся к ним за поддержкой – это один разговор. На нас нападали? Кто? Когда? В августе? И мы, получается, решили поддержку искать. Или мы сильные и хотим союза на будущее? Откуда им знать, что мы сильные? Чем мы докажем свою силу? Доложим, сколько у нас людей, сколько оружия? Кто на слово поверит? Сюда их привезти, показывать?
– Да, – согласился Ильяс. – Если бы они к нам вот так приехали: давайте дружить, типа. А кто они такие, что у них за сила? Может, они на разведку приехали?
Мы затихли. Простой вопрос – дружить с соседями – вдруг оказался совсем непростым.
– Мы ничего друг о друге не знаем, – сказал Армен. – Знаем только, что они рабов держат. А если они уже планируют, чтобы на нас напасть?
– Да если и не планируют, – поддержал Аркадий. – Припёрлись такие, душа нараспашку. Хочешь – так ешь, хочешь – на хлеб намазывай.
Я хотел спросить: «Вы всё критикуете. А сами что предлагаете?» – но это было глупо.
– Может быть, нам стоит не о союзе и взаимопомощи говорить, а предложить торговлю? – предложил Эдуард. – Если у них большие отары, они же их на продажу выращивали. Шерсть, мясо. Для себя куда им столько? Мы с коровами мучаемся, сыр-масло сбиваем, а они с овцами так же.
– У овец тоже молоко. И сыр овечий, – сказал Армен. – Зачем им наше?
– Не знаю. Может, низачем, а может, и нужно. В том-то и штука, что мы ничего друг о друге не знаем, а предлагаем союз. Давайте начнём с торговли, с товарообмена. Вот и узнаем, кто чем дышит. На носу зима, нам тёплые вещи нужны. По магазинам ездить? Так там нет ничего, только летняя одежда по сезону, зимняя где-то на складах. В Москву за обновками ехать? Или по домам шарить? Есть желающие?
Желающих не было. Действительно, как быстро исчез и распался привычный мир. Кто раньше задумывался о зимней одежде? Открыл шкаф, летнее убрал, зимнее достал. Что-то у нас есть, конечно, но на всю жизнь не напасёшься. Да и наших магазинных запасов надолго не хватит, всё когда-нибудь закончится.
– …а овцы – это шерсть. Тулупы, валенки. А бурки! На лошади в бурке можно хоть в какой мороз ехать!
– Откуда ты знаешь? С понтом – в бурке ездил.
– Рассказывали.
– Валенки на Кавказе не носят. И не делают. Какие у дагов валенки?
– Валенок нет, а бурки есть. Для них так же овечью шерсть валяют-катают. Я видел, как бурки делают. Адова работа. Похуже дойки, у женщин руки – сплошная мозоль.
– Рабы катают небось.
– А горючее? Мы возле железной дороги сидим, состав к себе подогнали, а у них нет.
– Говорил же: надо бензозаправщик искать! А вы спорили. Как бы теперь без него?
В вёдрах бы носили со станции?
– Да красавчик ты, красавчик! Сто раз уже сказали!
– Ничего, ещё раз скажи, не разломишься.
– Даги на заправках могут бензин выкачивать.
– Да уж, много там накачаешь.
Налетел ветер, брызнул дождь, и к стеклу со шлепком прилип жёлтый березовый лист.
– Делегатом с предложением торговать еду я. Подписано и скреплено печатью, – показал Эдуард на лист, а Нина перевела для своих.
Я, конечно, расстроился. Стыдно было за свои поверхностные мысли про «мир-дружбу». Тоже мне – руководитель. Но досаду смывала радость. Я прямо-таки материально ощутил силу нашего общего разума. Не было дурацких распрей, цепляний к словам, все искали и предлагали варианты. Только Богомолов сидел насупленный как сыч.
А Эдуард глубоко копает. И не горячится. Простые доводы, всё на пальцах, но убедительно. Надо будет посидеть с ним, подготовиться к встрече на высшем уровне. Провалить такие переговоры нельзя.
Уже не в первый раз я чувствовал, что шапка Мономаха – Сергеева кобура – мне тяжеловата. У Сергея как-то легко всё получалось; в самой сложной ситуации он выдавал надёжное решение, распределял задачи. Мы его поддерживали, проблемы исчезали.
Хотя, может, он так же маялся, прикидывал, грыз себя. Но с другой стороны – как все единодушно запретили мне делегатство! Риск, мол, велик. Значит – ценят и не так уж я плохо справляюсь?
Долго обсуждали подарки. Если едем серьёзной делегацией, надо с подарками. А что мы повезём? Самодельное, натуральный продукт отвергли сразу. Стыдоба – сыр-масло дарить, как голодным. Окорока свиные оскорбят. Шарахаться по магазинам, золото-молото искать или ювелирку – тоже несерьёзно. Сразу понятно, откуда золотишко. Да и ценности у золота уже нет. Или пока нет. Адо магазинов во Владимире они и сами могут доехать.
– Гранатомёт надо подарить, – сказал Ильяс.
Мы помолчали и поняли, что лучше не придумаешь.
– Но у нас их три штуки всего, – сказал Армен.
– Тем более, – ответил Аркадий. – Скажем: «У нас три, один вам дарим». Больше ценить будут и силу покажем. Если оружие дарим – значит, в себе уверены, не боимся. И гранат десяток отсыпать. Гранат у нас много.
А как флаг все придумывали! Всем важно, всем дорого. Девчонки за три дня сделали. Один – для делегации, а второй повесили над Верандой, прямо напротив входа. И золотое яблоко – не просто из покрашенной ткани, а вышивкой. Так здорово получилось, что мимо не пройдёшь. Все головы задирали. Полотнище на ветру хлопает, золотая вышивка на солнце играет.
Так же играло золотое яблоко на синем фоне в день встречи. Опушка леса, ровное поле, запахи конского пота, прелой листвы и грибов.