Виталий Широков – Как я родился и вырос (детские воспоминания, школьные годы и немного истории) (страница 4)

Сейчас, будучи взрослым, я с ответственностью могу сказать, что злоупотребление алкоголем несёт тяжкие последствия для здоровья, вплоть до летальных, чему был сам не раз свидетелем, и мой орденоносный дед, производя свой «первач», совсем не соответствовал облику строителя коммунизма. В то время самогоноварение преследовалось на законных основаниях, но что поделаешь, тогда этим многие занимались, и мой дед не был исключением, но что было то было, чего скрывать-то.

Так вот, нальёт себе дед стопку пятидесятиградусного первача, выпьет, крякнет от удовольствия, возьмёт да и расскажет, какой-нибудь эпизод из фронтовых будней.

Чаще всего дед Гриша любил вспоминать о том, как во время определённого военного манёвра, а проще сказать, отступления его дивизии, он столкнулся нос к носу с полковником от артиллерии – начальником тыла. Было это осенью 1942 года на одном из участков фронта. Новенькая «Эмка», загруженная снарядами для «Катюш», стояла в очереди для загрузки на плавучий понтон. И вот только дедуля собрался давать газу для заезда на это плавсредство, как его подрезала замызганная легковушка, из которой пузатый полковник материл деда почем зря и требовал срочно пропустить его машину. Дед Гриша был тоже не промах и ответил из кабины, что по приказу Верховного машины с секретным вооружением должны пропускать в первую очередь. Полковник усилил матерный натиск и полез в кобуру за пистолетом. В это время в небе послышались звуки недостойных сынов министра авиации нацистской Германии Германа Геринга. Полковник не на шутку взбесился и стал пистолетом махать перед носом у деда: «Я тебя на месте шлёпну, как врага народа, у меня секретные документы…», и так далее, в том же духе.

Дело стало принимать не очень приятный оборот. «А что, если и правда стрельнёт?», – подумал дед. Шум, гам, суматоха – ищи потом правых и неправых. Поразмыслив несколько секунд, дед Гриша отвёл машину в сторону и поехал вдоль берега искать переправу. А что было делать? Бешеный полковник в пылу своей ярости мог и вправду пальнуть, а так вдруг улыбнётся удача и отыщется переправа, благо речка хоть и была широкая, но мелкая. Проехав километра три, дед и вправду нашел брод, и спуск к реке пологий, и выезд на другом берегу тоже не крутой. Видно, в этом месте местные жители пользовались тем, что река сужалась и течение образовывало песчаные наносы.

Риск во все времена был делом благородным, а если применить смекалку и умение, то даже и оправданным. Так вот у деда получилось. Перебравшись на другой берег, он перекрестился, воздал хвалу Николаю Угоднику и потихоньку стал пробираться по наезженной телегами дороге к уходящей в тыл колонне родной дивизии. Пока дед исхитрялся перебираться через речку по песчаным наносам, переправу отбомбили немецкие штурмовики. Вреда они нанесли мало, больше шуму понаделали, разбив пару полевых кухонь и перевернув машину с продуктами. Однако пострадавшие все-таки были: трое тяжело раненых и пятеро легко. Одной из жертв этого налета оказался тот самый полковник от артиллерии, заведующий дивизионным тылом.

Случай с ним случился престранный. В тот момент, когда массивное тело полковника улеглось на деревянный настил понтона, одна из бомб угодила недалеко от плавучего средства, и один из сотен разлетевшихся от неё осколков пронёсся над полковником, да так, что зацепил и унёс с собой в неизвестность часть драгоценного тела. А именно – часть заднего сидячего места. Рана, само собой, не смертельная, но уж очень неприятная. Так вот, в таком состоянии дед и увидел полковника, лежащего животом на носилках. Увидел в тот момент, когда старался вклиниться в колонну между санитарной машиной и уцелевшей полевой кухней. Полковник, разглядев невредимого деда, обомлел и принялся ругаться и проклинать мир за такую несправедливость. Дед, молча посмотрел на проносимое мимо него матерящееся тело и, наконец, вклинился в колонну как раз за санитарной машиной. Охрана колонны узнала машину деда и его самого, и проблем у него в этом плане не было. На счёт справедливости старший офицерский чин, наверное, погорячился. А дед подумал: «Если бы его машина стояла на том понтоне, то от переправы ничего не осталось бы, как и от него самого. Да, есть всё-таки Бог на свете, есть».

Дед заканчивал рассказ, выпивал ещё пару стаканчиков и после от него уже ничего нельзя было услышать. Он замыкался в себе и, тяжело подняв голову, произносил только одну фразу: «Стюра, я люблю тебя». Затем голова опускалась, и любимая им баба Стюра уводила его спать. На этом для деда вечер заканчивался. На этом вечер заканчивался и для нашего «детского сада».

Ну вот, уважаемый читатель, я постарался ознакомить Вас кратко о том, где и с кем я проживал. Пришла очередь рассказа о моих приключениях и друзьях-товарищах. Всего, конечно, и не вспомнишь. Но кое – что остаётся в памяти яркими кадрами моей истории и о них я хочу поведать. Начнем, пожалуй, с июньского утра 1969 года.

«2»

«Тактика и стратегия»

Утро наступило, как всегда, внезапно. За окном чирикали воробьи, расположившиеся на яблоневой ветке в саду и обсуждавшие, наверное, заботы начавшегося дня: куда слетать, где и над чьим ухом еще почирикать, на какой улице поваляться в пыли. Благо пылищи на наших улицах было полно. Мне было совсем не интересно слушать этих шумных птиц. Я вскочил с кровати и поспешил умываться.

На кухне готовился завтрак. Пройдя мимо бабули, хлопотавшей у плиты, я не очень обрадовался тому, что на завтрак для меня готовилась манная каша. Я считал себя уже вполне взрослым человеком, достойным нормального завтрака, и к тому же у бабы Стюры почему-то манная каша всегда получалась с многочисленными комочками. Но выбирать не приходилось. Проглотив всю порцию бабулиного произведения кулинарного искусства, я выскочил из-за стола. На ходу я услышал, что нужно гулять около дома, не лазить по деревьям, не шляться по помойкам в поисках каких-нибудь железяк и вообще вести себя хорошо. Звонким ребячьим криком «ладно», я до обеда расстался с домом и выбежал на улицу.

День начинался чудесно. Слабый ветерок шелестел в листьях берёзок, будто поглаживая их своим нежным дуновением. Солнце светило весело, иногда прячась на короткие мгновения за лёгкими полупрозрачными облачками. Оставалось только придумать, чем бы заняться и я поспешил к друзьям-товарищам, потому что одна голова хорошо, а когда их четыре – ещё лучше. И так я пошёл искать своих друзей. На первых пяти шагах я забыл про пытку манной кашей, на следующих пяти про бабкины напутствия (да и представьте себе, как можно гулять с одними «нет» и «нельзя»? Это получится не гулянье, а тюремная прогулка какая – то), и пройдя ещё десяток метров, я понял, что жить в общем – то хорошо.

На полянке в конце моей улицы тройка моих друзей занималась, можно сказать, ничем. Раскручивали «Балду» без всякого энтузиазма. Дорогой читатель, Вы не знаете, что такое «Балда»? Поясню. «Балда» – это такая игра, которая была популярна во времена моего детства. В землю закапывался столб высотой метра три. К его вершине привязывалась длинная веревка, к которой на конце закреплялся чулок, набитый ватой или ветошью. Вот этот чулок и назывался «Балдой». В игре участвовали две команды. Задача каждой команды была как можно быстрее закрутить на столбе веревку с «Балдой» в сторону противника. Как только чулок касался столба, игра заканчивалась, и проигравшим оказывался тот, в чью сторону была закручена веревка.

И так, я нашёл всю компанию на поляне, зажатой между домами и почему – то не занято при застройке посёлка. Участок порос зелёной травой и стал местом проведения досуга как маленьких, так и достаточно взрослых ребят и девчат, проживающих на соседних улицах. Братья Серега и Юрка, а также Вадим, которого мы звали Вадькой, были на месте. Хочется отметить, что два брата были по рождению двойняшками и совершенно не походили друг на друга. Серега был похож на отца, а Юрка – весь в мать. Характеры ребят были так же абсолютно различные. Сергей был вдумчивым и сообразительным, а Юрка – бесшабашным и не большим любителем сложного мыслительного анализа, в общем, простоват. Поздоровавшись с друзьями, я предложил им придумать занятие поинтереснее, чем игра с верёвкой и набитым тряпками чулком. Стали думать. Играть в прятки было рано, в салки наигрались вчера. Тут Вадька предложил поиграть в разведчиков. Немного поразмыслив, мы придумали правила игры. В игре участвовало две команды: одна – разведчики, другая – вражеские солдаты. Разведчики прятались в засаде, а вражеские солдаты должны были их найти. Затем обе команды менялись: разведчики становились солдатами врага, а вражеские солдаты – разведчиками. Так было справедливо.

После того как мы уточнили все детали, бросили жребий, кому первыми быть разведчиками. Жребий пал на меня и Серегу. Это было здорово. Не очень-то хотелось сразу становиться вражескими солдатами. И так, я и Серёга уединились для разработки тактики и стратегии, а « вражеские солдаты» в лице Юрки и Вадьки поплелись в дом близнецов, чтобы не могли подсмотреть, куда мы будем прятаться. Таков был уговор. И представьте себе, в таких случаях не было никакого обмана, всё было почестному. Не подглядывать – так не подглядывать.