Виталий Сероклинов – Тотальные истории. О том, как живут и говорят по-русски (страница 14)
Например, в начале XIX века соперничали равнина и ровнина (в правом углу ринга). Но конкуренция эта — абсолютно честная и справедливая, потому что связана с объективными процессами в языке. Так, корень «равн» в слове «равнина» пришел к нам из церковнославянского языка (потому у нас есть все основания писать в корне «а», как это было в языке-источнике), а корень «ровн» возник на восточнославянской почве, и большинство слов с этим корнем — восточнославянские по своему происхождению слова (и почему бы тогда не писать букву «о» в этом корне). Лексикографы ХIX века не смогли сделать выбор в пользу одного написания, позже это сделали другие орфографисты.
Кстати, помните, где в корне писать «о», а где «а»?
Лучше всех впечатление от Байкала описал уроженец этой земли Валентин Распутин: «Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами — в нем все крупно, все широко, привольно и загадочно — он же, напротив, возвышает его. Редкое чувство приподнятости и одухотворенности испытываешь на Байкале, словно в виду вечности и совершенства и тебя коснулась тайная печать этих волшебных понятий, и тебя обдало близким дыханием всесильного присутствия, и в тебя вошла доля магического секрета всего сущего».
От Иркутска до Листвянки — шесть десятков километров. Зимой иркутяне едут сюда гулять по толстому байкальскому льду, кататься на коньках и катерах на воздушной подушке или просто любоваться видами заснеженного озера, сидя на набережной со стаканчиком горячего кофе. Никого не удивляет молодая пара, идущая с детской коляской в километре от берега, и грузовики, лихо разъезжающие по озеру между гуляющими пешеходами. Расстояния здесь обманчивы: горы на другом берегу кажутся близкими, но до них, по рассказам местных жителей, километров восемьдесят. Но самое интересное в зимней Листвянке — наблюдать за тем, как Ангара покидает объятия Байкала. Она бежит от него к любовнику Енисею и как всякая женщина патриархального мира обретает свободу и самость лишь на краткий миг бегства от одного мужчины к другому. Границу между рекой и озером легко определить по краю ледяного панциря, из-под которого вырывается мощный поток воды. Подходить близко к границе опасно, можно сорваться, и хищная Ангара утащит тебя на дно. Не стоит мешать женщине, решившей уйти из дома.
Люся («Ну какая из меня Людмила Германовна?»), координатор Тотального диктанта в Иркутске, врывается в нашу кочевую жизнь словно файербол — яркий огненный шар, полный неистощимой энергии. Она стремительна, светится изнутри, лучится энергией и идеями. По пути в Листвянку она уговаривает Людмилу Ивановну Горбунову (доктора филологических наук и главного филолога диктанта в Иркутске) разводить на даче альпаку — южно-американское животное с длиной шеей, с которого стригут шерсть точно так же, как с российских овец. Людмила Ивановна вежливо отмахивается: ну какая в Сибири альпака… Но перед напором Люси устоять невозможно: через десять минут профессор Горбунова согласна даже на амурского тигра и нильского крокодила. С такой же энергией Люся организует все наши мероприятия в городе — выезд в Листвянку, уличные площадки, эфир на местном радио, лекцию, экскурсию на Конный остров и вечерний ужин в экскурсионно-историческом квартале города.
Человеку, выросшему на Оби, трудно представить, чем один лед может отличаться от другого, но Людмила Ивановна расстроенно качает головой: не тот сегодня лед, замело его перед приездом гостей снегом — ни прозрачности, ни красивого оттенка. Но мы приехали сюда работать: вскоре впервые за всю историю Листвянки у береговой кромки байкальского льда одни люди проверяют грамотность других. Среди них — известный иркутский радиоведущий Игорь Антонов. Выложив фото на фоне машин автопробега, Игорь напишет в своем паблике: «Вчера стал свидетелем крутой идеи, реализованной в поддержку ежегодной акции Тотального диктанта. Это автопробег на новеньких, надежных и комфортабельных „Газель NEXT“ по маршруту Владивосток — Таллин. 10 000 километров за рулем, чтобы рассказать всем на пути следования о том, что быть грамотным — это полезно, приятно и модно». А официальный сайт Тотального диктанта раскроет секрет задания, которое выполнял Антонов.
Выберите нужные буквы: неприемл(е/и)мый, немысл(е/и)мый, налогооблага(е/и)мый, независ(е/и) мый, вид(е/и)мый, продава(е/и)мый.
Расставь и ты правильно буквы в этих словах, уважаемый читатель! А заодно реши орфографическую задачку, озвученную Еленой Вячеславовной Арутюновой в эфире местного радио: как правильно пишется слово «мелоч… вка», через «ё» или через «о»? Только, чур, не гуглить! Мы же с тобой честные люди, правда?..
Имея колоссальные возможности для развития (Транссиб, близость Байкала, множество туристических достопримечательностей, интеллектуальный и экономический потенциал), Иркутск никак не может составить конкуренцию более развитым соседям. «Мы уже все проиграли: давным-давно Новосибирску, а затем и Красноярску», — ворчат иркутяне. В городе потрясающая культурная атмосфера: здесь невероятно сложно достать билеты в театр, их приходится бронировать за несколько месяцев. Неудивительно, что идею Тотального диктанта в Иркутске подхватили сразу же, едва тот вышел за пределы Новосибирска.
— В две тысячи одиннадцатом году к нам в университет на кафедру филологии и журналистики пришло письмо, — вспоминает Люся Добосова. — Новосибирцы предлагали провести диктант. Я подумала: ну давайте попробуем! И предложила нашим филологам. Те согласились, но в проект не верили: мол, никто к нам не придет. Но в первый же раз пришло двести семьдесят человек! С тех пор для нас с Людмилой Ивановной Горбуновой Тотальный диктант — неотъемлемая часть жизни.
— Коготок увяз — всей птичке пропасть, — соглашается Людмила Ивановна. — Я Люсю даже не знала, когда она пришла ко мне с предложением провести РПП. И не осознавала связь этих занятий с диктантом. А вести согласилась, потому что люблю работать с непрофессионалами, интересующимися проблемами письма и культуры речи. Мне нравится их удивлять и видеть прогресс. На следующий год я поехала на конференцию Тотального диктанта — и все завертелось.
С тех пор Иркутск постоянно в поиске: диктант проводили на Байкале, в отеле-ресторане, на колесе обозрения и даже в исправительной колонии. В 2019 году писать его пришли 2100 горожан.
Два самых посещаемых туристами района Иркутска — 130-й квартал и Конный остров. Исторический квартал начинается от памятника иркутскому
Две одинаковых затеи — бурятский Арбат с купеческими домиками и исторический иркутский квартал отталкиваются от одной и той же концепции: создать для туристов пешеходную зону со старинными зданиями, наполненными современным смыслом: магазинами, ресторанами, музеями. Но насколько органично воплотилась эта концепция в Улан-Удэ, настолько же, на мой взгляд, неудачно вышло в Иркутске. 130-й квартал выглядит как куча-мала из разнородных построек, не воссоздавая целостного образа прошлого.
В Иркутске мы расстаемся с Еленой Вячеславовной Арутюновой.
— Я попала на Тотальный диктант случайно, — рассказывает она. — За компанию с коллегой поехала в Новосибирск на конференцию в две тысячи четырнадцатом и там встретилась с людьми, которым были интересны те же вопросы истории, теории, методики преподавания орфографии, что и мне. Я влюбилась в диктант с первой конференции, а почему диктант ответил мне взаимностью, до сих пор не знаю…
В ее словах — искреннее удивление, непонятное посторонним. Ведь Арутюнова — трудоголик и перфекционист, человек, искренне увлеченный своей работой: таких людей Тотальный диктант обожает.
— Мы жили в пансионате «Лесная сказка», — продолжает Елена Вячеславовна. — Невозможно забыть прогулку над Обским морем по хрустящему снегу, под звездным небом, вместе с редактором портала «Грамота. ру»… и разговоры: об орфографии, учебниках русского языка и «Грамоте». В то время я писала диссертацию об истории реформ и сделала в Новосибирске доклад о проблемах пунктуации, которые обсуждались в ходе полемики о реформе орфографии в середине шестидесятых годов. На следующий год, в две тысячи пятнадцатом, меня пригласили на конференцию организаторы, а Наталья Борисовна Кошкарева предложила стать членом экспертного совета.
Мы тепло прощаемся с Иркутском и его людьми: прогулкой по городу, катанием на «чертовом колесе» и ужином в кафе 130-го квартала. Пожалуй, это один из самых восхитительных вечеров нашего путешествия. У Иркутска — человеческий масштаб. Центр его не погребен под небоскребами, не залит по самое небо стеклом и пластмассой, не обшит дешевым сайдингом — он весь из дерева и камня. Так удивительно увидеть столько деревянных домов в центре большого города… Возвращаться в гостиницу и пройти мимо аккуратно сложенной поленницы… Местное деревянное зодчество — настоящий рукотворный атлас архитектурных стилей: сибирского барокко, деревянного классицизма, древнерусского языческого стиля, модерна и сложного симбиоза различных направлений. Увы, состояние многих старых зданий плачевно. Деревянный город умирает (а в некоторых местах дома жгут, чтобы освободить дорогостоящую землю в центре). Как образно написал в одной из своих статей доктор исторических наук, профессор Меерович о богатстве иркутского зодчества, «магический орнамент покрывает крыльца и двери, отгоняя злых духов. Но он не способен защитить от современных демонов обогащения».