Виталий Останин – Сверх (страница 14)

Оба тут же наставили на меня стволы, не думая о том, что оружие в их руках учебное. Но когда я приложил палец к губам, сразу опустили его. В глазах бойцов появилась надежда. Они поняли, что их не бросили, и пришли спасать.

— Что тут у вас? — как можно тише произнес я.

Всем хороша боевая форма, но говорить негромко в ней почти невозможно. Так что я скорее проартикулировал вопрос, чем произнес его вслух.

— Тварь! — емко обрисовал ситуацию спецназовец. — Один из ваших превратился во что-то…

Тут он немного замялся, подыскивая слова, но, видимо, читал мало, и быстро сдался.

— Щупальца… — прошептал его товарищ. — С ногу мужика! Одни щупальца, а посередине — глаза!

Ясно. Значит, все-таки, кракен. Ну, я где-то так и предполагал. Неприятно…

— Ваши тут есть еще?

— Степанов и Валиев должны быть этажом выше. Еще двойка на четвертом, но их…

Да. Их уже нет. Одного пополам разодрали, а второго сверху скинули.

Пока мы болтали, в здании было тихо. Настолько, что было слышно, как снаружи материться капитан, и галдят перепуганные сверхи. Тварь, в которую превратился Абрамов, затихла и никак себя не проявляла. Что странно. По логике, он сейчас должен по этажам носится, искать новых жертв, а он чем занялся? По малой нужде отлучился?

Ну, что, товарищ Халков? Твое решение? Идем спасать этого Степанова с Валиевым или бог с ними? В принципе, я им ничего не должен. А если принять во внимание свинское отношение военных к сверхам и ко мне лично, так и вовсе имел полное право развернуться и уйти. Но! Зачем-то я сюда рванул, не думая о дальнейших шагах. Значит где-то в глубине души считал такой поступок правильным. Интуитивным, но верным.

— Выходите. — прошептал я спецназовцам. — Ваш командир уже вызвал подмогу.

Бойцы не заставили себя упрашивать, и рванули вниз. Тут же этажом выше раздался шлепок, короткий вскрик, а потом какое-то мерзкое хлюпанье, будто кто-то через трубочку высасывал остатки напитка со дна бокала.

А-а, черт с ним! Посмотрим, в какого монстра превратился мой сослуживец, и попробуем его остановить. Вряд ли он способен мне навредить.

Двадцать секунд спустя, пробивая своим телом кирпичную стену между комнатами, я уже так не считал. Абрамов мог мне навредить. И всеми своими силами старался именно это и сделать. А их, сил этих, у него было с избытком.

Как ни странно, боец со второго этажа описал то, во что превратился Анималист очень даже точно. Действительно — одни щупальца, а том месте, откуда все они росли — глаза. Много глаз, пара десятков, наверное, не меньше. Что удивительнее всего, глаза эти были человеческими. Пустыми, по наркомански обдолбленными и ничего не выражающими, но совершенно точно — человеческими.

Встретились мы с монстром на третьем этаже. Я, как мог осторожно, крался по лестнице. И у меня даже получалось, несмотря на серьезные габариты и вес. Не иначе, способность боевой формы так работала — на уровне инстинктов понимала, как и куда нужно ставить ногу, чтобы звук соприкосновения подошвы и бетонного основания, покрытого множеством камушков, был минимальным.

На площадке, остановился. Вслушался, определил откуда доносятся еле слышные уже сопящие звуки, и выглянул из-за угла. От увиденного меня не стошнило, но только потому, что я давным давно насмотрелся всякого дерьма, и банальной расчлененкой шатнуть мою нервную систему было нереально.

Но зрелище все равно было отвратительным. Коридор, посреди которого застыло что-то непонятное — будто клубок гигантских змей устроил оргию. И в основании этого непотребства — останки спецназовца. Настолько жутко изломанные, что опознать в нем того, кто недавно было человеком, я смог только по обрывкам формы и лежащему на полу тренировочному автомату.

Каким-то образом, тварь меня почувствовала, хотя я не издал ни звука. Обернулась, явив мне то самое, что у нее было за морду. Тогда я глаза и увидел. И пасть. Что-то вроде свисающей вниз бахромы, которой бывший сверх сидел на спецназовце. И этим самым жрал его.

— А я думал, ты просто мудак, Илюша… — пробормотал я. — А ты, оказывается, еще и людоед.

В тот же миг одно из щупалец выстрелило мне в грудь. Тварь не двинулась с места, а толстое бревно сбило меня с ног и отправило в непродолжительный полет до ближайшей стены.

"А что, если и меня удар в такое вот превратит?" — мелькнула дурацкая мысль. Но быстро куда-то делась. Скорее всего, оправилась на прогулку по свежему воздуху.

К счастью, стена в которую я врезался, не была несущей. Обычный простенок в полкирпича. Который остановил бы обычного человека, но вот против полутонного — спасовал. Кладка лопнула, и я грохнулся на пол, осыпаемый кирпичами и пылью.

А Абрамов уже несся на меня паровозом. В том смысле, что по рельсам и без возможности свернуть. Слово "несся", кончено же, условное — твари с щупальцами вместо ног не могут бегать. Но этот странный кракен и не полз. Он как-то неуловимо и совершенно беззвучно скользил, словно бетонные плиты, покрытие грязью, пылью и мусором, щедро полили маслом.

Часть его щупалец выступали ногами, свернувшись в такие своеобразные колеса, только не стоящие на ребре, а лежавшие на полу боком. Остальные, и их было больше, развевались по воздуху, как змеи на голове Медузы Горгоны.

Анималист, как и я, был биокинетиком. То есть, управлял формой и возможностями своего тела. Хотя "класс" был один, проявлялись наши силы по разному. Профессор Вавилов во время нашей беседы о природе сил, упоминал, вроде, что мозг человека обожает работать с шаблонами.

Я вот, например, стал Халком, потому что мое подсознание посчитало данную форму оптимальной, а самое главное — достаточной, для отражения любой угрозы. Я видел Халка в кино еще в прошлой жизни, и в момент опасности принял эту форму. Допельгангеры копировали внешность других людей, которых когда-то видели, а Силачи отращивали пудовые кулаки и прочную броню — в общем, кому на что воображения хватало.

Анималисты в этом ряду стояли особняком. Почему-то могли превращаться только в животных. Черт его знает, что это за выверт сознания. Но пусть бы их. Нравится кому-то считать, что у него внутри живет тотемный зверь. Но медведь — понятно. Пантера, волк, да даже крокодил — это тожп понятно. А что должно твориться в голове у того, кто перевоплощается вот в ЭТО, понять было выше моих сил.

Но я о другом вообще-то сказать хотел. Наши силы — из одного корня. И то, что мог он, наверное, мог повторить и я. Не в полном объеме — нафига мне превращаться в кракена, но здравая мысль в облике Абрамова была. Крохотная, некий принцип даже, а не мысль. Щупальца.

Навстречу спешашему ко мне кракену полетело копье из плоти и кости. Я просто приказал своей ноге — после падения, она как раз смотрела в сторону монстра — вытянутся, удлиниться, и обзавестись острым костяным шипом на конце. И у меня получилось.

Враг взревел, когда острый нарост пробил его "головогрудь". Лопнули сразу несколько глаз, попавших под удар. Остальные — не вру! — скользнули по поверхности в стороны, подальше от раны. Сама тварь чуть сбилась с курса, врезавшись в другой простенок. Упала. Но не сдохла. Тут же начала ворочаться, поднимаясь. Как и я.

Впрочем, на такой чудесный результат, как убийство монстра одним ударом, я и не рассчитывал. Это было бы слишком просто, а значит не мой вариант. Но чудище, при этом, я ранил. Не знаю насколько серьезно. На пол хлынули целые потоки черной, похожей на нефть субстанции, служившей ей кровью.

Рев чудовища меня оглушил. Но я не стал ждать, пока он придет в себя. Выдернул свою ногу из его тело, "потянул" ее к себе, превращая по ходу движения в стандартную конечность, которую нормальные люди используют для ходьбы. И закончив с преобразованием, прыгнул на Абрамова. Который к этому времени начал подниматься.

Он был весь покрыт какой-то маслянистой слизью. И вонял разложением. Я превратил одну свою руку в костяной клинок (впервые такое получилось!), с размаху ударил им по одному из щупальцу. Другой рукой потянулся и попытался прижать парочку отростков. Но, если под ударом клинка плоть монстра разошлась, обнажая серое, будто бы заветренное мясо, то из хватки он выскользнул без труда.

Не меняя положения, он обвил меня множеством других конечностей. Потянул к себе, в ту самую бахрому мелких отростков, за которыми пряталась его пасть. Ею он жрал спецназовца, и теперь, надо полагать, собирался проделать этот фокус и со мной.

Страха, как ни странно, не было. И других каких-то эмоций. Возбуждение боем, ярость, ненависть — ничего. Голова была пустой и чистой, как кастрюля у хорошей хозяйки. Ни одной мысли. И при этом — я точно знал, что надо делать дальше. Непонятно, как, но знал.

По пути этот недоделанный кракен хотел меня придушить. Раздавить в кашу, переломать все кости в теле своими многочисленными щупальцами. Я не сопротивлялся. Боевая форма все продела сама — где-то увеличила плотность кожи и мышц, где-то наоборот, "спустила воздух", сделав меня поменьше. В таком перекрученном состоянии, я просто ждал. И позволил твари потянуть себя к самой бахроме.

При моем приближении, она распахнулась, обнажая ровную круглую пасть, усеянную несколькими рядами зубов, каждый из которых был похож на загнутую вовнутрь иглу. Эти ряды, точнее сказать — кольца, пульсировали, зубы-игла за счет этого совершали захватывающие движения. Попади моя рука или нога в эту мясорубку, обратно уж не вырваться. Не потеряв конечность, в смысле.