Виталий Останин – Сверх (страница 16)

— Ну, ты, конечно, Геракл! — протянул он, закончив с осмотром. — Просто порвал бедолагу, как тузик грелку. Не жалко было товарища?

Русские идиомы в устах чернокожего кэкээсника звучали немного комично. Но нельзя было не признать, что на великом и могучем он общался безупречно. Ни акцента, ни ошибок в произношении, ни даже слишком чистого говора, который характерен для тех, кому язык чужой.

— Он мне никогда товарищем не был. — пожал я плечами. — То, во что он превратился, уж точно. Простите, а вы кто такой?

Немного раздражало вот это поведение, которое как бы намекало, что начальство надо знать в лицо.

— Можешь называть меня Василий Оларович. Окелло. — последнее, видимо, было фамилией этого странного человека. — Генерал-майор, если что. А ты у нас Виктор Глебов.

— Так точно!

— Слушай, вот ты хоть не начинай! Достали эти сапоги!

На вид Окелле был лет сорок пять. И на генерал-майора он не тянул от слова совсем. Однако, он явно был крут, капитана застроил одним лишь взмахом корочки. При этом держался просто, словно сосед по гаражу. Ну, или старался таковым показаться. Я прекрасно помнил, что Волков сказал мне про ККС. Служба выделенная из КГБ. Это значит, там тоже учат под кожу залазить.

— Сам срыв выдел?

— Только последствия, Василий Оларович.

— А чего побежал сюда, вообще? Один, к тому же?

— Ну… Как бы… — я развел руками. — А кто еще?

Подобные вопросы меня и в прошлой жизни в тупик ставили. Так воспитали. Можешь сделать — сделай. Слетевший с катушек Абрамов представлял угрозу для всех, капитан шевелиться не собирался, остальные сверхи замерли, как кролики перед удавом, а самые сильные из них и вовсе самоустранились. Что мне оставалось делать? Бежать в тайгу? Ждать, пока кракен выберется из здания и начнет жрать других людей?

Идиотский, в общем, вопрос.

— Ну, да. Действительно. — Окелла демонстративно поднял взгляд с моего пупка, в который смотрел, на лицо. — Действительно, кто же еще…

— Василий Оларович, а можно вопрос?

— Валяй.

— А что это такое — срыв? Я, просто, о таком не слышал никогда.

Тут я предположил, что Глебов действительно не мог о таким знать. Все-таки, не очень любили секретные службы светить своими просчетами.

— Срыв-то? Психоз у сверхов. Обычно у таких, как ваше поколение — случайных. Нервный срыв, спонтанная необратимая мутация организма и — вот. — рукой Окелло указал на останки Абрамова.

— И со мной такое тоже может произойти? — не на шутку напрягся я.

— В теории, со всеми сверхами. — "обрадовал" генерал. — Да ты не бзди, Глебов! В здоровом теле — здоровый дух! Зарядка по утрам, правильное питание, избегание стрессов и все будет в полном порядке.

Тут он совершенно неприличным образом заржал, из чего я понял, что он надо мной просто издевался. Сделал обиженное лицо. В боевой форме это должно было смотреться, как надо.

— Ладно тебе! Губки не надувай, как девочка, Глебов! — отмахнулся Окелло. Нормально все будет. Не скажу, что данные стопроцентные, но ученые считают, что моральная составляющая в этот деле очень важна. Чем больше, говорят, человек себе потакает, тем больше шансов, что с ним вот такое произойдет. Ты, вроде, парень нормальный, а тут… Сам, в общем, понимаешь, что тут за контингент.

Тут меня немного прорвало. И я, пользуясь тем, что рядом стоит большой начальник из ККС, вывалил на него все, что меня беспокоило. Про этот лагерь, про организацию обучения, и про отношение военных к сверхам. Где-то на середине своих откровений, отметил, что ничего нового от меня Окелло не узнал. О чем он мне чуть позже и сам сказал.

— А ты что думал, Виктор? Что мы возьмем уличную шпану со сверхспособностями и сразу начнем делать из них героев Союза? — хмыкнул он. — А потом мирняк порванный собирать по улицам городов? Этот лагерь — первый тест для таких, как ты. Абрамов вот, например, его не прошел. И остальные детки тоже. А ты прошел. Потому мы с тобой и разговариваем.

— Получается, военные специально так себя ведут…

— Не, мы им задачу вас гнобить не ставим. — рассмеялся этот странный кэкээсник. — Они сами прекрасно с этим справляются. Заодно, чистим органы от мудаков, вроде Авдеева.

Это все было настолько в духе КГБ, что я даже почти не удивился. Только сморщился брезгливо, и спросил.

— А мне, значит, теперь доверять можно? Раз вы все это рассказали.

— Ага. — просто ответил негр. — Ты повел себя, как и положено человеку, обладающему силой. Ответственно.

— А остальные?

— А что с ними? Продолжат обучение. Только уже не здесь, а каждый по профилю. А кто-то на сто первый заедет.

Это было жестоко, но, как лично я считал, совершенно оправдано. Людоедский естественный отбор, устроенный властями страны, для того, чтобы не получить на улицах то, что творилось в Британии или Штатах. Был бы я помоложе, возмутился бы.

И еще. Такая откровенность со стороны генерала должна значить только одно. Он прямо сейчас меня вербовал. Прилетел, выбрал лучшего, по его мнению, кандидата, раскрылся перед ним. А значит вскоре должно последовать и предложение.

Я решил не ждать, пока он к этому подведет, и сам задал вопрос.

— Зачем вы мне это говорите, Василий Оларович? Не просто же так?

— А Вавилов говорил, что парень ты не глупый. — хмыкнул тот. — Не просто. Хочу тебя забрать отсюда. На другую базу. Для настоящих дел и настоящей учебы.

— И много дел?

— На твой век хватит. Я мог бы тебе сейчас рассказать, как там хорошо, какие льготы и преференции положены тем, кто работает со мной. Но не буду. Только одно — там ты сможешь быть полезен стране. Насколько я понимаю, это для тебя не пустой звук.

— Что конкретно делать?

Так-то он все правильно сказал. И про мотивы мои хорошо понял. Но прыгать на шею этому чернокожему гэбисту я все равно не стал. Во-первых, нужно было поддерживать образ молодого парня. А во-вторых — при всей моей патриотичности и верности, на лозунги я давно уже не ведусь.

— Для начала — учиться. — лучезарно улыбнулся Окелло. — Хорошо учиться. Совершенствовать подаренные тебе навыки. И применять их. Хелена же рассказала тебе про демонов?

Ну, конечно! Никто же и не думал, что наш "секретный" разговор с немкой, так секретным и останется.

— Ну, рассказывала…

— Вот, с этого и начнем. А так еще много дел, поверь. Наша Родина — страна очень интересная. — было забавно это слышать от негра, но я смог сдержать улыбку. — У нее много врагов. И внешних, и внутренних. Так что, ты согласен? Хочу честно предупредить — жизнь твоя изменится и назад вернуться уже не получится.

— А если откажусь?

— Останешься здесь. Закончишь учебку, возможно, сможешь устроится в армию — там нужны такие ребята, как ты. Тоже вариант, кстати, и не самый плохой. Но…

Тут он поднял кисть и покрутил ею в воздухе. Как бы выражая сомнение.

— Что "но"? — я сделал вид, что не понял, к чему он ведет.

— Но мы оба с тобой прекрасно знаем, что этот путь не для тебя.

И тут он, черт его дери, был абсолютно прав.

Глава 10

Сборы не заняли много времени. Не так уж долго я пробыл на этой сибирской базе, чтобы обрасти вещами. А сюда совсем немного брал — пару смен белья, да мыльнорыльные.

Другими словам, через полчаса после того, как мы с Василием Окелло ударили по рукам, я уже садился в его вертолет. Путь мне предстоял неблизкий. Сперва до аэродрома под Новосибирском, после чего военным бортом до Фрунзе, в Киргизскую ССР.

По пути чернокожий кэкээсник вводил меня курс дела и обрисовывал то, что ждет начинающего сверха впереди.

— Начинать тебе там будет проще. — говорил он. — В том смысле, что периферия и, если уж совсем по честному, глушь. Но на легкую стажировку все же не рассчитывай. Там у нас и граница государственная, и трафик наркотиков, и новоявленные сверхи из местных националистов голову поднимают. Да и менталитет там… скажем так — с особенностями.

— И вот туда новичка? — усмехнулся я.

Говорить приходилось громко, несмотря на то, что оба мы были в наушниках и общались через них. Но рев винтов над головой, и работающий двигатель летающей машины, все равно здорово мешал.

— Ну, не такой уж ты новичок. — с улыбкой отозвался Окелло. — Да и будешь там не один. Наставника тебе назначил из местных. Настоящий аксакал и патриот. С шестидесятых там сидит, уезжать не хочет. Говорит, любит те края, хорошо ему там.

Наставник оказался телекинетиком. Невысокого роста, щуплый на вид мужчина средних лет, представившийся Германом Зукау.

— Немец. — ответил он на вопрос, который я даже задать не успел. — Из меннонитов еще, переселенцев. Привыкайте, товарищ Глебов, тут таких, как я, много.

— Сверхов? — попытался я пошутить. Но этот представитель германского народа шуток словно бы не понимал.

— Переселенцев. Все, кто из России к нам приезжает, уверены, что киргизы тут составляют этническое большинство. А это не так.

Вообще, мужчина он был серьезный. При первом же взгляде на которого сразу становилось понятно — немец. Педантичный, основательный, спокойный. Машину, на которой он меня встретил в аэропорту, вел аккуратно, соблюдая все знаки дорожного движения. И это несмотря на то, что номера на его внедорожнике "Москвиче" были "специальными".