Виталий Останин – Сверх (страница 15)

Но я все равно ждал. Щупальцы Абрамова развернули меня головой к пасти. Шеи коснулась бахрома. Вонь заставляла глаза слезиться несмотря на все возможности боевой формы. И когда волосы на макушки почувствовали пока еще невесомое прикосновение первого ряда зубов, я начал действовать.

Уменьшил руки, выскользнув из плотного захвата. Вернул им прежние, стандартные размеры. Уперся руками в края пасти. И стал толкать их в разные стороны.

Строго говоря, челюстей у кракена не было. Наверное. Вот по человеку я за каждую косточку могу рассказать, а таких тварей встречать еще не доводилось. Но должен же у нее быть предел на разрыв, да? Поэтому я напрягался, удлинял и укреплял свои руки. До тех пор, пока не раздался треск, и меня не обдало фонтаном вонючей черной жидкости.

А давление на тело тут же ослабло. Я заторопился выбраться из этой мешанины щупальцев, которые после гибели монстра опали безвольными шлангами.

Глава 9

Дохлым кракеном Абрамов так и остался. В смысле, не превратился после смерти в человека, хотя я этого подсознательно ждал. Словно высыхающее на жарком солнце резина, его тело начало стягиваться к центру, туда, где лежала разорванная на две части голова, а скорее — пасть монстра. Уменьшилось в два раза и в таком объеме замерло. То есть — глотка, щупальца и ничего, что говорило бы, что это когда-то было человеком.

Я тоже менять личину с Халкова на Глебова менять не стал. Короткая схватка вымотала меня, будто мы с монстром друг друга день молотили, а по факту прошло минуты две-три. Внизу же ждал спецназ ККС, и его командир, который неровно дышал в сторону сверхов. Так что, разумнее было оставаться зеленой грудой мышц, способной подстроится под обстоятельства, нежели выйти наружи и получить пулю в грудь.

Но стрелять в меня не стали. Четверка бойцов наставили на меня стволы автоматов, капитан тоже целился мне куда-то в лоб, но прямо сразу жать на спуск никто не стал. И на том спасибо.

— Абрамов мертв. — сказал я. — И это твоя вина, капитан. И вашего идиотского плана занятий.

Сверхи стояли в стороне. Но не скрученные — кроме Бегуна, ни на ком браслетов я не заметил. Вояки смотрели на них с опаской. Они, казалось, только осознали, что рядом с ними находятся очень опасные существа.

Игнорируя кэкээсников, я прошел к своей группе, окинул ребят взглядом — все живы-здоровы. И услышал за спиной:

— Два уголовника со сверхспособностями устроили во время занятий драку. Один в ней погиб.

Это капитан. Я где-то так и предполагал, что он таким образом поступит. Вообще, вся эта затея с обучением незапланированных суперов, просто обязана была так закончится. Все к этому вело, хотя главной причиной, как мне лично кажется, была не слабая идеологическая подготовка курсантов, а откровенный саботаж военных. Делали бы нормально, что им поручили, и все бы живы были.

— А свидетелей всех в расход пустишь? — уточнил, оборачиваясь к нему со злой улыбкой, что в исполнении боевой формы выглядело, как оскал ярости.

Кэкээсник чуть дернулся, но смог сохранить на лице каменное выражение. Которое тут же сменилось глумливой ухмылкой.

— Ты о каких свидетелях? — чуть повернул голову в сторону капитан. — Одинцов?

Ну, естественно! Пока я там летал из стороны в сторону, сшибая кирпичные стены, спецназовец провел работу с Родионом. А тот — для меня это сюрпризом тоже не стало — нутро имел гнилое и трусливое.

— Так все и было, товарищ капитан. — прогундосил тот, не поднимая головы.

Но что меня гораздо больше корябнуло, так это пассивное поведение других курсантов. Даже не основной массы — "моих". Они тоже стояли, так же опустив головы, что-то рассматривая у себя под ногами. В общем, вели себя так, словно собирались подтвердить версию капитана, а не мою.

С другой стороны — а чего ты ждал, голубь сизый? Что эти мальчишки и девчонки после суток общения с тобой, выберут правильную сторону? Они всю жизнь прожили в парадигме неверия никому, особенно властям. И твои горячие речи про равенство и братство вряд ли способны были это быстро изменить.

Такая апатия сразу навалилась, хоть вой. Будто накопленная усталость — с утренних тренировок, последующих за ними групповых занятий и драки с превратившимся невесть во что Абрамовым — собралась грязным комом и упала на голову. Захотелось плюнуть, выматерится, сказать что-нибудь, вроде: "Да делайте, что хотите, придурки!"

Только волевым усилием удалось удержаться, и не свалиться в это состояние. Глядя кэкээснику прямо я спросил.

— А со мной что делать будешь, капитан?

И вот тут у него было два варианта. Действие или угроза. Причем, с первым он уже опоздал, валить меня надо было без разговоров, едва я только из здания вышел. Сейчас с пятью боевыми стволами против сверха, который только что завалил другого сверха, выступать было самоубийством. Так что — второй.

— Ты же не глупый парень, Глебов… — протянул он.

Шум рассекающих воздух винтов я услышал первым. В тайге, где гула машин и прочего шума, производимого человеком, нет, звук разносится далеко. К тому же, мои уши были более чувствительны. Я знал о летящем вертолете уже минуты две. А вот капитан узнал только что.

И, надо было видеть, как изменилось его лицо. Я-то по первости решил, что он обрадуется — подмога и все такое. Но он удивился. Получается, это не те, кого он ждал? Только с части должно было подкрепление прийти? А это тогда кто летит?

Теперь звук подлетающей винтокрылой машины слышали все. И разговоры о моем будущем как-то сразу отошли на задний план. Все, и бойцы ККС, и сверхи, смотрели в небо. Только капитан разрывался — то ли меня на мушке держать, то ли смотреть, что там за гости пожаловали.

Вертолет оказался сине-черным. Цвета Комитета Контроля. Спецназовец тут же просветлел лицом, глянул на меня с улыбкой победителя, я ответил ему кислой миной — радуйся, мол, мне плевать.

Еще несколько минут, до тех пор пока машина не села, мы не общались — ждали развития событий. А когда из салона, пригибаясь под воздушным ударом винтов, выбрался человек в черном гражданском костюме, инструктор спецназа как-то сразу спал с лица.

— Авдеев? — игнорируя звания и в целом модель общения военных, сразу обратился прибывший к капитану.

Выглядел он необычно. Среднего роста, не бог весть какого крепкого телосложения, но — негр. То есть, настоящий африканец — иссиня-черная кожа, белозубая улыбка, коротко стриженные курчавые волосы. Было дико видеть такого персонажа посреди сибирской тайги.

— Так точно! — командир спецназовцев ответил бодро и четко, но было хорошо заметно, что он нервничает. То ли не любил негров, то ли — что более вероятно — прекрасно понимал, кто к нему пожаловал.

— Вы отстранены, Авдеев. — не прекращая сверкать улыбкой продолжил говорить прибывший. — Сдайте оружие, и следуйте в расположение части. Ваш командир уже ждет вас.

К этому моменту винты вертолета стали замедлять вращение, и орать, чтобы быть услышанным, больше было не нужно. Так что разговор нового действующего лица и командира учебной роты ККС слушали все. И очень внимательно.

А еще, из вертолета вышло четыре человека. Тоже в гражданских костюмах, не отличимых от того, что носил их шеф, они были, скорее, боевиками. Характерные позы, в которых проглядывала готовность к действию, и короткоствольные пистолет-пулеметы в руках как бы намекали на это.

— А вы вообще кто? — капитан явно запаниковал, но потом решил обратится к спасительной субординации и бюрократии. — Документы предъявите.

Но это уже была агония. Он прекрасно понимал, кто перед ним. И осознавал, что этот неизвестный мне черный человек, вполне способен отдавать ему приказы.

— Авдеев, Авдеев… — с сожалением произнес он. — У нас что, в руководстве ККС так много негров? Но, изволь!

Перед лицом капитана мелькнула красная книжечка, отчего военный совсем поник. Уже не возражая, он сунул автомат в руки ближайшего бойца, ему же отдал пистолет из набедренной кобуры, и, спотыкаясь, двинул к машине.

— Пешком, Авдеев! — крикнул ему в спину негр. — Твои бойцы на чем в часть поедут?

Я наблюдал за этим театром одного актера не без удовольствия. Было приятно смотреть, как военного возюкают лицом по грязи — заслужил. Но и не расслаблялся. Приезд высокого начальства, а негр сам сказал, что относится к руководству ККС, никогда ничего хорошего не сулил. Ну, если руководство, конечно, не в баню на шашлыки приезжало.

— Бойцы к машине, сверхи ко мне. — продолжил командовать незнакомец. — Быстрее, быстрее! Вот, молодцы. Итак, кто у нас в срыв слетел?

Как я понял, срывом он назвал состояние Абрамова. О чем негру тут же сообщил Одинцов. Он порывался сказать еще что-то, наверное, что он-то лично не при чем, но негр остановил его взмахом руки.

— Ясно. А кто его локализовал?

— Я.

Тут уж и мне пришлось отвечать. Внутренне я сморщился — слово-то какое! Локализовал. Будто не о человеке речь шла, а о пятне мазута, вылившегося в море из дыры в танкере.

— Ну, веди тогда. Он в каком здании?

Я махнул рукой, и незнакомец — он ведь так никому и не представился — бодро зашагал к четырехэтажке. Мне осталось только следовать за ним.

На месте, где произошла наша с Абрамовым схватка, ничего не изменилось. Только тело монстра стало еще меньше — усыхает он, что ли. Негр без всякой брезгливости присел возле него, потыкал похожее на дохлую змею щупальце, и отчетливо так зевнул. Но не от скуки, а как человек, который на ногах уже больше суток, и держится только на силе воли и резервах организма.