Виталий Мальков – Самый главный начальник (страница 9)

Начальник ГУУНО облегчённо вздохнул и мысленно порадовался своей маленькой победе.

– Да, только так и никак иначе, – повторил он, смакуя каждое слово.

– Молодец! – тут же проявил себя всё тот же неведомый Голос, который время от времени раздавался в стенах кабинета, когда Леонид Андреевич был там один. – Будь с ними пожёстче, а то они совсем на шею сядут…

В первые дни Авоськин немного робел, когда Голос начинал говорить, но постепенно привык к нему и стал считать его таким же атрибутом своего кабинета, как рабочий стол и кресло. В сущности, Голос ничего плохого не говорил и даже, наоборот, высказывал вполне дельные вещи, к которым стоило прислушаться.

«Видимо, так и должно быть, – решил Леонид Андреевич после очередной реплики Голоса. – Так задумано. Наверное, это и есть те самые нанотехнологии, о которых так часто говорят Президент и Премьер. Вот они, в действии. Хорошо придумано – оснастить кабинет каждого начальника голосом, который будет подсказывать ему что и как делать. Вот он, научно-технический прогресс!..»

Но, на всякий случай, про Голос он никому в учреждении не рассказывал, чтобы подчинённые не начали думать о нём что попало.

«Им это знать не положено, – решил он в результате долгих умозаключений. – Технология эта, несомненно, секретная и предназначена только для руководителей».

А потом он подумал, что надо спросить про Голос у Никодима Наумовича, который обязательно должен быть в курсе. Человек-то большой…

Да, что ни говори, любезный мой Читатель, а руководить учреждением – воистину каторжный труд, и потому любой большой или даже средний начальник, не взирая ни на какие свои странности и недостатки, всё-таки достоин сочувствия и внимания со стороны писательской братии. Он достоин того, чтобы о нём был написан роман, освящающий его нелёгкую, я бы даже сказал, героическую жизнь. К тому же я убеждён, что писатель, дерзнувший совершить сей творческий подвиг, вправе рассчитывать на лавры великого мастера слова…

После этого разговора Бедовый стал реже заходить и меньше жаловаться, а иной раз он и вовсе молча просиживал в кабинете Авоськина минут по десять-пятнадцать с кислой физиономией и уходил, оглашая кабинет тяжкими вздохами, очевидно, таким образом напоминая о своих трудовых мытарствах.

Ещё к начальнику ГУУНО ежедневно заглядывал главный экономист Котец, который тоже предлагал ему свои «варианты». Обычно он клал на стол листы бумаги с проектами различных реорганизаций в учреждении.

– Вот, – говорил Котец, заглядывая в глаза Леониду Андреевичу и пододвигая к нему бумагу.

– Что это? – строго спрашивал начальник ГУУНО, сразу давая этим самым понять, что в его кабинете никакие глупости не допустимы.

– Проект изменений в штатном расписании, – мурлыкал Котец в самое ухо Леонида Андреевича. – Предлагаю сократить пару должностей.

– Для чего? – прямо в лоб задавал вопрос начальник ГУУНО.

– Для экономии заработной платы, – отвечал Котец, преданно глядя на Авоськина сквозь очки с дорогой оправой.

– Не будем горячиться, Евгений Сергеевич, – отвечал ему начальник ГУУНО, отодвигая в сторону очередной такой проект. – В нашем учреждении каждый находится при деле, и лишних сотрудников у нас нет. Да, каждый занят чем-то ответственным и значимым. Или вы считаете иначе?

– Я с вами полностью согласен, – говорил Котец, пытаясь вновь пододвинуть свою бумагу. – Безусловно, это так, и тем не менее…

Так, однажды он предложил объединить свой планово-экономический отдел с отделом анализа и прогнозирования.

– Таким образом, мы можем сократить одну из должностей начальника отдела, – резюмировал он.

– Которую же из двух? – спросил Леонид Андреевич, внимательно изучая документ.

– Ну, конечно, должность начальника отдела анализа, – не моргнув, ответил Котец. – А я бы мог работать за двоих на полторы ставки. – Он заискивающе улыбнулся. – Думаю, я справился бы.

– То есть, вы предлагаете сократить целого начальника отдела? – Леонид Андреевич с шумом выдохнул. – Я вас правильно понял?

– Совершенно верно. Тем самым мы пойдём, так сказать, в русле общих тенденций. Сейчас ведь, как вы знаете, по всей стране набирает темпы оптимизация, и…

– Да вы в своём уме? – прервал главного экономиста начальник ГУУНО, представив разъярённое лицо Нагаева. – Как вы можете предлагать мне такое? Оптимизация ведь не касается руководящих структур. Даже наоборот. Везде идёт расширение штатов. Да, расширение. Потому что руководить нашей страной становится всё сложнее и сложнее. А оптимизируются исключительно нижестоящие организации и предприятия, которые играют второстепенную роль в жизни государства.

– Извините, не знал, – пролепетал ошарашенный Котец.

– И зря! – повысил голос Леонид Андреевич. – Знать надо такие вещи, если вы хотите и впредь занимать столь ответственную должность. А то предлагаете мне тут чистейшую авантюру, за которую меня по головке точно не погладят, а вот подзатыльник легко могут дать… или даже пинок под зад. Извините, но этот ваш, так сказать, проект не приемлем. Категорически! Да…

Вообще Котец вызывал в душе Леонида Андреевича некоторую неприязнь, поскольку по утрам он всегда благоухал слишком нежной для мужчины парфюмерией. Да и сам главный экономист выглядел чересчур гламурно: яркие цвета в одежде, блестящие ногти, излишняя манерность и слащавость на лице. Иной раз начальник ГУУНО даже невольно брезгливо морщился, когда Котец входил в его кабинет.

А однажды Леонид Андреевич не выдержал и высказал то, что всё время вертелось у него на языке.

– Евгений Сергеевич, что-то вы вечно какой-то весь… хм…

– Какой? – Главный экономист сделал удивлённые глаза, посмотрев на Авоськина поверх своих шикарных очков.

– Да такой… – Леонид Андреевич сделал руками неопределённые жесты. – Этакий весь… Все эти ваши яркости… К чему всё это? Зачем? Вы бы как-то построже, что ли, одевались… А то, знаете ли… право слово. У нас же здесь серьёзное учреждение, а не хухры-мухры. Мы представляем власть, в конце концов.

– Вам не нравится мой внешний вид? – прямо спросил Котец.

– Можно сказать и так. – Леонид Андреевич нахмурился и добавил в голосе суровой твёрдости. – Да, именно так. Не надо нам здесь этого. Не рекомендую.

– Я вас понял, – потупив взор, промурлыкал Котец. – Приму к сведению.

– Вот и хорошо. Вот и правильно. А то знаете ли…

После этого разговора Котец стал одеваться чуть невзрачней, но благоухал всё так же и продолжал приносить свои экономические проекты, убеждая Леонида Андреевича в их необходимости. Так он предложил сократить уборщицу и обязать работников самим проводить уборку своих кабинетов.

– А кто же будет мыть коридоры? – задал резонный вопрос начальник ГУУНО.

– Ну… можно составить график, и пусть их моют все по очереди, – тут же нашёлся главный экономист.

– А меня вы тоже включите в этот график? – Леонид Андреевич посмотрел на Котца со зловещей ухмылкой. – И я тоже буду мыть свой кабинет и приёмную? Или заставлю это делать Маргариту Генриховну?

Котец сразу сник и исчез и кабинета…

Приходили и другие работники, которые, в основном, как и Бедовый, на кого-то или на что-то жаловались и ябедничали, а потом намекали на повышение своей зарплаты или на премирование за усердия в работе.

Леониду Андреевичу, конечно, приходилось всех выслушивать и что-то им отвечать, стараясь при этом «не пороть горячку», и он от всего этого сильно уставал.

– Ну что за люди? – бывало, в сердцах говорил он Маргарите Генриховне. – Всё ходят и ходят, всё жалуются и жалуются. Тут никакая нервная система не выдержит. А ещё ведь нужно основную работу делать. Эх-хех-хех…

Секретарша всякий раз ему горячо сочувствовала и тоже негодовала.

– Да, они такие… Вечно чем-то недовольны. И ведь сколько им добра не сделаете, а всё одно, будут вас хаять. Я-то уж знаю… Народ такой…

– Да, народ у нас не очень, – удручённо соглашался Леонид Андреевич. – Не повезло нам с ним. А другого-то народа у нас нет. Придётся с этим мучиться, никуда не денешься.

– Что поделаешь, – говорила Маргарита Генриховна, с жалостью глядя на начальника ГУУНО, – такова ваша начальничья доля. Это, можно даже сказать, рок такой. Так что, крепитесь и мужайтесь. Дальше ещё хуже может быть. Вон, ваши-то предшественники… все плохо кончили, бедолаги… Вы бы поменьше внимания обращали на этих… ходоков, а то так вконец себя изведёте, а на главное сил не останется…

И он крепился, собирая в кулак всю волю, поскольку отчётливо понимал, что должен делать свою работу. Всё-таки, он-то ведь был не абы кто, а начальник.

Но, конечно, наш Леонид Андреевич, как ответственный и деятельный руководитель, не только просиживал в своём кабинете целыми днями (хотя бывало и такое), а ещё и покидал ГУУНО, чтобы, так сказать, воочию видеть, как живёт народ и какие он нужды испытывает. Но об этом речь пойдёт несколько позже. А пока что его беспокойные будни продолжались…

Да, кстати, как всякому более-менее важному начальнику, Леониду Андреевичу был предоставлен служебный автомобиль. Правда, это оказалась всего лишь скромная отечественная «Лада», а не роскошный «Мерседес», как у Губернатора, и не комфортная «Тойота», как у начальника департамента, но пришлось с этим смириться.

– Ну, ничего-ничего, – с грустью сказал он, когда впервые подошёл к своей машине. – В конце концов, это ведь не роскошь, а средство передвижения, как написал кто-то из наших классиков.