Виталий Мальков – Самый главный начальник (страница 10)

Он попытался вспомнить, кто именно из наших классиков написал эту фразу, но на ум ничего определённого не пришло, и начальник ГУУНО вздохнул второй раз.

Водителя звали Володей. Ему было сорок с лишним лет, и водил он весьма умело и, пожалуй, даже лихо, ловко маневрируя в плотных потоках городского транспорта. Правда, Володя слишком много болтал не по делу, зачастую затрагивая в своей болтовне разные щепетильные темы: историю России, политику и даже коррупцию во властных структурах. Он сразу поведал шефу о том, что женат и у него есть дочь-школьница, о том, что выплачивает кредит за покупку машины, и о том, что участвовал в обеих Чеченских войнах: в первой – срочником, а во второй – уже контрактником.

«Ничего, пусть себе болтает», – благосклонно решил Леонид Андреевич, слушая Володю и всё ещё находясь в эйфории от своей новой должности. – В целом, вроде бы, парень неплохой…»

5. Тринадцатый отдел

Понятное дело, что Леонида Андреевича необычайно интересовало назначение в ГУУНО Тринадцатого отдела. Он старался не думать об этом секретном отделе, но мысли буквально сами собой пробирались в голову, заполняя её и вытесняя из неё всё прочее. Этот треклятый отдел не давал ему покоя ни днём, ни ночью, что даже стало сказываться на его интимных отношениях с супругой.

– Мосечка, ну скажи мне, что тебя так сильно беспокоит? – в одну из таких ночей прямо спросила его Галина Егоровна. – У тебя неприятности на работе? Если да, то не держи в себе, поделись со мной. Может, я тебе что-нибудь посоветую.

– Да нет у меня никаких неприятностей, – ответил огорчённый очередной неудачей Леонид Андреевич. – Просто устаю сильно. Работы много, нервы на пределе. Отсюда всё и проистекает.

– Бедненький, не бережёшь ты себя, – пожалела его Галина Егоровна, пытаясь вновь приласкать и воодушевить мужа на любовные подвиги…

И такая напасть стала случаться с ним всё чаще и чаще, что грозило полной потерей семейного счастья.

Руководил Тринадцатым отделом Бурин Виктор Олегович. Он, как и предупреждал Нагаев, изредка приносил начальнику ГУУНО на подпись какие-то отчёты, служебные записки, накладные и прочие бумаги, но на любые вопросы отвечал лишь загадочной улыбкой или многозначительной ухмылкой, и Леонид Андреевич сразу понимал, что спросил какую-то глупость.

Пару раз он пытался выведать хоть какую-нибудь информацию у секретарши, предполагая, что та должна что-то знать, но обе попытки не увенчались успехом.

– Ох, лучше и не спрашивайте, – в первый раз ответила Маргарита Генриховна. – Уж поверьте моему профессиональному и женскому опыту. – При этом она томно прикрыла глаза, очевидно, вспомнив нечто приятное. – Есть вещи, о которых не следует знать даже самому большому начальнику. Потому что это знание не принесёт вам ничего, кроме одного расстройства. Помните, как сказано у этого… мудрого библейского царя?.. А, Экклезиаста… Хм… – Она наморщила лоб, а потом стала цитировать по памяти слова из Библии, повергнув Леонида Андреевича в полную растерянность. – И предал я сердце моё тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа, потому что во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь…

Когда же он опять заикнулся о загадочном отделе, Маргарита Генриховна посмотрела на него так, как смотрит строгая учительница на нерадивого ученика, в очередной раз не знающего материал.

– Будем считать, что вы этого не спрашивали, а я – не слышала. Хорошо?..

Каждый день Леонид Андреевич нарочно проходил мимо двери Тринадцатого отдела, на которой висела ненавистная табличка «Посторонним вход воспрещён!». Его рука сама тянулась к ручке двери, но всякий раз он неимоверным усилием воли удерживал себя от опрометчивого поступка. При этом начальник ГУУНО испытывал сильнейшую обиду и острейшую досаду. Ещё бы! Ведь получалось, что он, начальник учреждения, является тем самым ПОСТОРОННИМ.

– Ведь это же абсурд! – возмущённо говорил он сам себе, когда возвращался в свой кабинет после очередного такого похода. – Я – посторонний! Это же ни в какие ворота… Это просто издевательство…

Конечно, долго всё это продолжаться не могло. Тайна, окутывающая Тринадцатый отдел и его деятельность, всё сильней и сильней тяготила нашего Леонида Андреевича, превращая его жизнь в мучительное существование и нещадно терзая разум начальника. Он уже не находил себе места в собственном кабинете, обдумывая разные способы эту тайну разгадать. Он даже стал подумывать о том, чтобы после окончания рабочего дня взломать дверь Тринадцатого отдела и посмотреть, что там внутри такое находится. Но, как законопослушный гражданин, Леонид Андреевич, конечно же, не мог себе такого позволить. Да и охранник всё равно прибежал бы на шум, что грозило скандалом.

И вот, в итоге долгих, напряжённых раздумий, вконец измученный начальник ГУУНО решил действовать традиционным русским методом. Когда Бурин зашёл к нему в кабинет с очередными бумагами, Леонид Андреевич, дрожа от волнения, произнёс то, что пришло ему на ум.

– Виктор Олегович, не могли бы вы сегодня зайти ко мне в конце рабочего дня?

Начальник Тринадцатого отдела пристально посмотрел на него, прищурив свои карие глаза, словно хотел прочесть все мысли в голове начальника управления, а потом молча кивнул, тем самым дав понять, что давно уже ожидал такого вопроса и знает, для чего он должен зайти в конце рабочего дня.

Когда Бурин вышел, Леонид Андреевич почувствовал огромное облегчение и был чрезвычайно доволен собой. В него в этот момент вселилась необъяснимая уверенность в том, что отныне дело пойдёт как надо.

Он встал и, подойдя к шкафу, на всякий случай, лишний раз убедился, что в баре имеется всё необходимое для самого серьёзного разговора…

_ _ _

За пять минут до окончания рабочего дня начальник Тринадцатого отдела вошёл в кабинет начальника ГУУНО.

– Присаживайтесь, Виктор Олегович, – сказал Леонид Андреевич, указав рукой на стул, стоявший напротив. – Я давно собирался с вами поговорить. Догадываетесь, по какому поводу?

– Догадываюсь, – честно ответил Бурин, глядя с лёгкой иронией, чем немного смутил хозяина кабинета.

– Да? Ну, так даже лучше. – Авоськин натянуто улыбнулся, и атмосфера в кабинете стала более доброжелательной. – Тогда, как говорится, не будем тянуть резину, а сразу возьмём быка за рога. Вы согласны?

– Согласен. – Бурин сложил на груди руки. – Я полностью одобряю ваше правильное решение.

– Вот и замечательно. – Леонид Андреевич сходил к шкафу и достал из бара бутылку коньяка и плитку шоколада. – Как вы относитесь к армянскому? – спросил он.

– Очень даже положительно, – ответил начальник Тринадцатого отдела, и глаза его сразу наполнились радостью и даже умилением.

Леонид Андреевич откупорил бутылку и распечатал шоколад, после чего извлёк из верхнего ящика стола две рюмки, на которых был изображён герб города.

– Приятно иметь дело с профессионалом. – Он налил по полной. – Предлагаю выпить за профессионализм во всяком деле.

– Полностью поддерживаю, – сказал Бурин, решительным движением взяв рюмку…

Они выпили и съели по кусочку шоколада.

– Да, умеют всё-таки армяне делать коньяк, – констатировал Леонид Андреевич, чувствуя, как тепло разливается по внутренностям. – «Арарат» ещё в советские времена был известен. Хорошая марка.

– Умеют армяне, – согласился Бурин, откинувшись на спинку стула. – Да и грузины тоже.

Он был среднего роста и среднего телосложения. Его тёмно-русые волосы были коротко подстрижены, добавляя мужественности лицу начальника Тринадцатого отдела. Вообще он разительно отличался от всех прочих работников ГУУНО, больше напоминая какого-нибудь рабочего или колхозника, чем офисного работника, и потому казался в этом учреждении пришельцем из какого-то другого мира. Впрочем, Леонид Андреевич тут же почему-то подумал, что начальник Тринадцатого отдела и должен выглядеть именно таким вот суровым мужиком, вдоволь нахлебавшимся в жизни всяких лишений.

– Как обстановка в отделе? – спросил Авоськин.

– Рабочая, – коротко ответил Бурин.

– Работы много? – опять спросил Авоськин.

– Хватает, – уклончиво ответил Бурин.

– Понятно. – Леонид Андреевич налил ещё по одной. – Ну, тогда за успехи в работе…

Они опять выпили и съели ещё по одному кусочку шоколада.

Леонид Андреевич решил, что пора уже переходить к главному.

– А не могли бы вы… – произнёс он и замялся, стараясь правильно сформулировать свою просьбу, – хотя бы вкратце посвятить меня в то, чем занимается ваш отдел. А то как-то…

– Понимаю, – кивнул Бурин. – Ну, если только вкратце. А то ведь…

Начальник ГУУНО достал носовой платочек и протёр им свой лоб, от волнения обильно покрывшийся потом.

– Я, знаете ли, чего уже только не предполагал. – Он виновато улыбнулся. – Даже всякая чушь в голову лезла.

– В принципе, в какой-то мере вы угадали. – Бурин покосился на бутылку «Арарата».

Леонид Андреевич, верно истолковав этот взгляд, вновь наполнил рюмки.

– В каком смысле? – спросил он перед тем как выпить.

– Да в прямом, – ответил начальник Тринадцатого отдела после того как выпил и закусил шоколадом. – Чушью и занимаемся, в том числе…

– Как это? – удивился Авоськин.

– Да так, – усмехнулся Бурин. – Мы изучаем аномальные нужды общества, а также работаем с теми общественными организациями, которые занимаются разной неясной деятельностью.