Виталий Мальков – Самый главный начальник (страница 11)

– Это какой же? – ещё больше удивился Леонид Андреевич.

– Да такой. – Бурин сделал рукой неопределённый жест. – Которая вызывает у руководства сомнения и беспокойство.

– Поясните, пожалуйста, – попросил начальник ГУУНО, пытаясь представить, что это может быть за деятельность.

– Да пожалуйста. – Начальник Тринадцатого отдела закинул ногу на ногу. – С чего начать?

– Ну, начните с главного. – Авоськин тоже откинулся в кресле и закинул ногу на ногу, приготовившись внимательно слушать.

– Хорошо… Ну так вот… В данное время наш отдел занимается одной весьма мутной организацией. Называется она «Эпоха прогресса».

– Какое необычное и броское название, – сразу заметил Леонид Андреевич.

– Название они, очевидно, взяли из фантастических романов братьев Стругацких, – пояснил ему Бурин. – Там были такие… прогрессоры. Они летали по Вселенной и помогали развиваться другим цивилизациям.

– Увы, не читал. – Авоськин развёл руками. – Я никогда не любил фантастику.

– Ну, это зря. – Бурин похмыкал и покачал головой, видимо, раздосадованный тем фактом, что начальник ГУУНО не любит фантастику.

– Так чем же занимается эта «Эпоха прогресса»? – нетерпеливо спросил Леонид Андреевич.

– Вот это мы как раз и пытаемся выяснить. – Бурин криво усмехнулся. – В уставе организации сказано, что она ведёт прогрессорскую деятельность, направленную на то, чтобы подготовить население Земли к переходу человеческой цивилизации в новую, более совершенную стадию развития.

– Как вы сказали? – Авоськин растерянно заморгал, услышав такую заумную и непонятную формулировку. – Прогрессорскую деятельность?

– Вы не ослышались. – Бурин опять покосился на бутылку. – То есть они будут нас готовить к переходу в новую стадию развития.

– И что всё это означает? – Леонид Андреевич налил коньяк, отметив, что в бутылке осталось ещё на один раз.

– Ну… я полагаю, что их задача сделать нас более совершенными во всех смыслах.

– Да? – Начальник ГУУНО задумчиво почесал затылок. – И как же они собираются это сделать? Большевики и то не смогли, несмотря ни на какие усилия.

– Не смогли, – согласился начальник Тринадцатого отдела. – К сожалению.

– Вы что, симпатизируете большевикам? – насторожился Авоськин.

– Симпатизирую. – Бурин посмотрел на него с вызовом. – А что? Это запрещено?

– Нет, но… в наше время это считается дурным тоном. Вы же знаете отношение к данной теме и вообще к Советскому Союзу нашего Президента?

– Знаю. – Бурин помрачнел. – Но, тем не менее, идеи большевиков были очень даже заманчивые. Построить идеальное, справедливое общество… Разве это плохо?

– Конечно, хорошо. – Леонид Андреевич с грустью вспомнил свою комсомольскую юность. – А Никодим Наумович знает о ваших… хм… политических взглядах?

– Знает. – Бурин быстрым движением схватил рюмку и опрокинул её в рот. – Я их и не скрываю.

Авоськин не стал отставать от начальника Тринадцатого отдела в плане коньяка.

– И что, неужели он вас за это не упрекает?

Бурин пожал плечами.

– А почему он должен меня упрекать?

– Ну как же… Он ведь состоит в нашей главной партии. В основной. Теперь ведь у нас другие большевики.

Леонид Андреевич захихикал, довольный собственной остротой. Несомненно, это армянский «Арарат» так благотворно повлиял на его мозговую активность.

– То, что Никодим Наумович состоит в нашей главной партии, ещё не значит, что он её горячо любит, – с ухмылкой возразил Бурин. – Как и многие другие. Просто им так удобно и выгодно.

– Да? – Авоськин перестал хихикать и даже немного протрезвел от таких тревожных слов начальника Тринадцатого отдела. – Вы говорите крамольные вещи. Вряд ли они кому-то понравятся.

– А мне плевать, понравятся они кому-то или нет, – неожиданно резко сказал Бурин. При этом его лицо сделалось злым и даже свирепым.

Леониду Андреевичу стало не по себе. Было непонятно, как человек с подобными мыслями в голове оказался работником солидного государственного учреждения на столь ответственной должности. А всё непонятное всегда пугало Авоськина. Даже теперь.

– Ну-ну, Виктор Олегович, не горячитесь. У нас ведь дружеская беседа.

Он настороженно разглядывал начальника Тринадцатого отдела, не зная, чего ещё от того ожидать и как к нему вообще относиться. Судя по всему, сильно откровенничать с ним явно не стоило.

– Ну и что дальше с этой «Эпохой прогресса»? – вернулся Леонид Андреевич к начальной теме. – Как всё-таки эти прогрессоры хотят усовершенствовать человечество? Какими методами?

– Да как обычно. – Бурин махнул рукой. – Проводят сборища для желающих стать более совершенными, размещают в Интернете ролики со своими проповедями, издают брошюры и так далее. Короче, ведут активную агитацию.

– Понятно. И чем они не нравятся руководству? Вроде бы, безвредные чудаки.

– Руководство так не считает. – Бурин многозначительно посмотрел на Авоськина.

– А как считает руководство? – Леонид Андреевич затаил дыхание от любопытства.

– А оно считает, что это либо опасная тоталитарная секта, либо шайка мошенников.

– Вот оно как. – Начальник ГУУНО призадумался. – Расскажите подробней.

– Подробней не получится. – Начальник Тринадцатого отдела ухмыльнулся. – Для этого нужно разрешение Никодима Наумовича. У меня на это строгие указания… Так что, пардон муа, как говорят французы… Поговорите с начальником департамента. Скажите, что хотите взять под личный контроль работу с «Эпохой прогресса». Может, он и разрешит.

– Спасибо за подсказку. – Леонид Андреевич согласно кивнул. – Хорошо, я так и сделаю. Очень уж занятная организация… Ну а что это за аномальные нужды, о которых вы упомянули?

– Да чушь всякая, как вы и сказали. – Бурин сам взял бутылку и разлил в рюмки остатки коньяка. – Это всё то, что не укладывается в привычные рамки.

– То есть? – не понял Авоськин.

– Да то и есть. Барабашки разные, колдовство, паранормальные явления, пришельцы и прочая чертовщина.

– Чертовщина, говорите? – Леонид Андреевич почувствовал себя неуютно и ощутил, как по спине пробежали мурашки.

– Да, чертовщина. – Бурин поднял рюмку. – Без неё, родимой, никуда.

Авоськин непроизвольно огляделся по сторонам, заметив, что в углах кабинета начал сгущаться сумрак.

– Понятно. Хотя… откуда в двадцать первом веке чертовщина? – Он потянулся своей рюмкой к начальнику Тринадцатого отдела.

– Да чёрт с ней, с этой чертовщиной. – Бурин проигнорировал или не заметил это движение руки начальника ГУУНО и выпил не чокаясь. – Ну её к лешему…

– И как оно? – спросил Леонид Андреевич, тоже выпив в одиночку. – Страшно бывает?

– Да по-разному, – уклончиво ответил Бурин. – А вообще, я тебе так скажу, – перешёл он на «ты». – Самое страшное в жизни это когда начальник идиот.

Авоськин закашлял, едва не подавившись шоколадкой. Эта неожиданная фраза не по существу разговора прозвучала с каким-то пугающим вызовом.

– Р-разве такое бывает? – дрогнувшим голосом спросил он, ввергнутый в настоящий душевный хаос.

– Ещё как бывает, – уверенным голосом сказал Бурин и, встав, задумчиво посмотрел на начальника ГУУНО. – Ну ладно, пожалуй, я пойду. Приятно было с тобой поговорить. Если что, обращайся. Буду рад помочь с этим. – Он кивком указал на пустую бутылку. – Как говорится, *но пасаран.

Вскинув вверх правую руку со сжатым кулаком, начальник Тринадцатого отдела бравым шагом покинул кабинет, оставив Леонида Андреевича в одиночестве и полном недоумении.

– Причём здесь «но пасаран»? – вслух спросил начальник ГУУНО и замер, ожидая услышать Голос.

Он прождал несколько минут, но Голос подозрительно хранил молчание, то ли не зная, что на это сказать, то ли не считая нужным ответить. Между тем, сумрак в кабинете становился всё гуще и гуще, пробуждая в душе нашего начальника ГУУНО давно забытые детские страхи.

Не дожидаясь, пока его сознание отдастся этим страхам, Авоськин схватил барсетку и поспешил покинуть свои начальничьи чертоги. Уже у самой двери он вдруг явственно почувствовал спиной чей-то тяжёлый, пристальный взгляд, отчего ему сделалось жутко. Он хотел, было, оглянуться, но понял, что не может этого сделать, и, пулей выскочив в приёмную, захлопнул за собой дверь.

«Вот она, чертовщина!» – подумал Леонид Андреевич и, вытащив трясущейся рукой из барсетки ключ, с трудом попал им в замочную скважину.

Замкнув кабинет, на дрожащих ногах он выбежал а коридор. Но и здесь какая-то незримая, давящая аура не отпустила его и преследовала до самого выхода из учреждения. Только добежав до поста охранника, Авоськин боязливо оглянулся и, убедившись, что за ним никто не гонится, перевёл дух.

Старик-охранник, при появлении начальника, подхватился со своего стула и встал по стойке «смирно».