Виталий Мальков – Самый главный начальник (страница 7)
Конечно, Авоськин мечтал оказаться в числе первых, и он стал к этому стремиться неистово и самозабвенно. Но поскольку рисковать Леонид Андреевич не желал в силу своей природной трусливости, то он избрал другой путь к успеху – твёрдо шагать вверх по карьерной лестнице и, как говорят в определённых структурах, «пользоваться своим служебным положением».
И вот, шажок за шажком, ступенька за ступенькой, наш Леонид Андреевич стал взбираться по этой самой лестнице всё выше и выше. И чем выше он по ней взбирался, тем больше входил в раж и тем больше получал удовольствия, и даже наслаждения от данного процесса.
Таким образом, используя отработанную годами тактику, сначала он занял место начальника отдела, затем – кресло заместителя начальника учреждения, а потом добился и должности самого…
Наконец-то его заветная мечта сбылась. Теперь Леонид Андреевич мог позволить себе всё то, о чём грезил всю свою молодость, а именно: отдых в лучших санаториях и на заграничных курортах, сексуальную секретаршу-любовницу, дорогую машину-иномарку и просторную трёхкомнатную квартиру в престижном районе города. В общем, он сполна познал настоящее счастье руководителя, но, понятное дело, попав под новомодную тенденцию, мечтал ещё и о собственном доме в два этажа,
Личная жизнь Леонида Андреевича также складывалась вполне удачно. Он женился на дочери бывшего работника горкома, ставшего в лихие девяностые предпринимателем. Звали её Галина, и она обладала очень даже эффектной внешностью. Но, как известно, красивая женщина требует больших затрат, и поэтому расходы Авоськина после свадьбы резко возросли.
– Дорогой, я хочу новую шубку! – бывало, скажет ему Галина, и деваться некуда – надо покупать.
– Мосечка (это жена так с любовью называла Леонида Андреевича за его круглое личико), а не отдохнуть ли нам этим летом в Таиланде? – к примеру, предложит она, и, конечно, остаётся только покупать туристическую путёвку.
– Ах, какое красивое колье! – иной раз восхищённо воскликнет в ювелирном магазине супруга, и это означает, что нужно делать покупку, иначе будет скандал.
– Ты же не будешь экономить на любимой жене? – надув губки, обычно спрашивала Галина в такие моменты, если вдруг замечала во взгляде мужа сомнения.
– Конечно, нет, дорогая, – через силу выдавливал из себя в ответ Леонид Андреевич и, вздыхая, доставал портмоне…
А через какое-то время подросла дочка Инночка, и расходы Авоськина тоже выросли. Оплата учёбы в университете – это само собой. Но, помимо того, как и всякая девушка успешных родителей, дочь тоже требовала дорогих и красивых вещей, чтобы «держать марку» и «выглядеть не хуже других». Так что нашему Леониду Андреевичу приходилось опять раскошеливаться.
И вот, однажды он пришёл к закономерному выводу, что с одним только честным заработком красиво жить не получится. Так наш Леонид Андреевич потихоньку-полегоньку пристрастился к взяточничеству и «откатам» и со временем даже стал считать это вполне нормальным принципом работы…
Пока он занимал начальственное кресло, всё шло хорошо, но настал таки чёрный день, когда Авоськина попросили освободить должность «по собственному желанию», если он не хочет оказаться на скамье подсудимых.
И несчастный Леонид Андреевич, роняя скупые мужские слёзы, покинул свой родной кабинет, в котором провёл много лет, и душу его наполнили великое горе и отчаяние.
Пожалуй, это был самый тяжёлый период в жизни Леонида Андреевича. Он сразу стал не нужен своим знакомым, поскольку потерял для них значимость и полезность. Дочь постоянно обзывала его неудачником и лохом, а жена вообще пригрозила, что уйдёт от него, так как ей нужен «настоящий мужик, а не какой-то там нищеброд».
Но теперь, благодаря чудесному вмешательству свыше, всё это было позади…
Пожалуй, к вышеизложенному можно ещё добавить, что Леонида Андреевича давно интересовало происхождение его неказистой фамилии. Он всегда чувствовал, что она не так проста и неблагозвучна, как кажется на первый взгляд, и что за ней скрывается нечто очень важное и сокровенное для её обладателя. И вот однажды наш герой отыскал в глубинах Интернета столь желанную информацию. Оказалось, что некоторые учёные его фамилию относили к старейшим русским родам, которые, возможно, имели корни среди первых христиан, пришедших на Русь из Византии. А по одной из версий фамилия Авоськин даже якобы была образована от древнегреческого имени Севастиан, которое означало «посвящённый» или «высокочтимый». Только, видимо, первая буква потерялась за прошедшие века.
– Ну конечно же, так оно и есть! – радостно воскликнул в тот момент наш пытливый искатель истины. – Не зря у меня было какое-то предчувствие. Не зря… Возможно даже, что я являюсь потомком самого святого *Севастиана Медиоланского. – Он залился счастливым смехом, уже уверовав в истинность такого предположения. – А если это так, то я с рождения был обречён стать начальником. Да-да-да! С рождения!..
4. Беспокойные будни начальника
Так начались беспокойные будни нового начальника ГУУНО. Должен заметить, мой любезный Читатель, что только человеку несведущему, так сказать, не вхожему в число «доверенных лиц», кажется, будто всем начальникам живётся вольготно и бесхлопотно, и что они якобы сиднем сидят в своих креслах да целыми днями только поплёвывают в потолок. Нет, дорогой ты мой Читатель, должен тебя разочаровать – у начальников тоже хватает всяких забот и треволнений. То им надо подчинённых наказать за какие-нибудь упущения в работе, а то и поощрить за достижения, что для них гораздо хуже, потому как с поощрениями нужно быть осторожней, дабы кто-то из подчинённых не возомнил о себе слишком много. Хороший работник и так будет своё дело делать добросовестно, не думая о награде, а если его ещё и наказать за какую-нибудь огреху, то он только лучше станет…
Всю эту мудрость Леонид Андреевич усвоил железно, как «дважды два – четыре», за годы руководящей работы. Поэтому он старался поощрять в основном тех, кто мог ему пригодиться для своих личных выгод, либо тех, кто имел влиятельных родственников или знакомых, которым мог пожаловаться на «плохого» начальника…
Больше всего беспокойства ему, естественно, доставляли граждане, обращавшиеся в ГУУНО со своими нелепыми нуждами или бестолковыми просьбами, только отвлекая Авоськина от главных дел.
– Никакого спасу от них нет! – посетовала как-то секретарша. – Всё идут и идут, баламуты. Всё им неймётся, всё хотят чего-то, всё нуждаются…
– Да, народ – он такой, – с чувством горечи сказал ей на это Леонид Андреевич. – Вечно чем-то недоволен и, чуть что, ругает власть.
– Хотят ничего не делать и жить припеваючи, – недовольно пробурчала Маргарита Генриховна.
– Это точно. А ведь хорошую жизнь заслужить надо. Не каждому она дана. – Он даже растерялся от собственных мудрых мыслей. – А если все начнут жить хорошо, то тогда ведь каждый начнёт считать себя кем-то значимым… И кто ж тогда будет начальство уважать? А?
Он вопросительно взглянул на секретаршу, и та пожала плечами.
– То-то и оно, что никто не будет. – Леонид Андреевич вздохнул. – А это уже никуда не годится. Это… непорядок…
Он погрустнел, представив себе такую страшную картину…
Конечно, первым делом Леонид Андреевич решил ознакомиться со списком нужд общества. А нужд этих оказалось видимо-невидимо – список получился внушительный. Люди нуждались в хороших зарплатах и просторных квартирах, в дешёвых продуктах питания и низких ценах на услуги ЖКХ, в нормальной работе городского транспорта и медицинских учреждений, в уважении к себе продавцов и полицейских и во многом другом.
– Да уж, – только и смог сказать озадаченный Леонид Андреевич и покачал головой. – Губа не дура. И ведь если все эти нужды удовлетворить, у них сразу новые появятся. Тут и к бабке не ходи… Хорошо, что мы только учёт ведём, а то бы совсем худо дело было…
Каждый день к начальнику ГУУНО приходили граждане, просившие «о личной встрече по очень важному вопросу», и он, собирая волю в кулак, мужественно принимал их, внимательно выслушивая и стараясь найти подход к каждому, хотя порой это было весьма нелегко.
Так, в первый же день, заявилась одна странная, слегка ненормальная старушонка, на вид, лет восьмидесяти.
– Здравствуй, мил человек, – сказала она и низко поклонилась ему. – Пришла вот с бедой своей, с нуждою великой. Ты ведь здесь начальником служишь?
– Я, бабуля, – подтвердил Леонид Андреевич. – Говорите, какая у вас нужда имеется, и мы её сразу занесём в соответствующий раздел нашего реестра. Это наша работа.
– Вот спасибо, касатик, – обрадовалась старушка. – Дай бог тебе никогда ни в чём нужды не иметь за то, что добро людям делаешь. Работа-то у тебя, видно, нелёгкая.
– Что правда то правда, мать. Нелёгкая. – Леонид Андреевич вздохнул. – Но для того я здесь и поставлен, чтобы делать её добросовестно и результативно, невзирая ни на какие сложности.
– Вот молодец… А нужда у меня такая… Дед мой помер уж год как… Царство ему небесное… Хороший был мужик, работящий и пил в меру… Воевал в Отечественную… Две медали «За отвагу» получил, Васечка мой… Днепр форсировал и Берлин брал…
– Это замечательно, – перебил её начальник ГУУНО, немного утомлённый речью посетительницы. – Вы не могли бы поближе к делу?