Виталий Мальков – Самый главный начальник (страница 4)

Леонид Андреевич так и поступил, надеясь обнаружить в приёмной хорошенькую секретаршу. Но его ожидало большое разочарование – за рабочим столом сидела женщина лет пятидесяти с таким надменным и бесстрастным выражением лица, будто она была, по меньшей мере, английской королевой.

За её спиной, на подоконнике и на столике, стояло несколько горшков с миленькими красными, розовыми и жёлтыми цветочками.

– Доброе утро, – поздоровался с ней Авоськин, через силу выдавив из себя улыбку.

– Скорее, унылое, – грустно сказала секретарша, перебирая у себя на столе какие-то бумаги.

После чего она оценивающе взглянула на него поверх очков и кивнула.

– Что ж, именно таким я вас себе и представляла.

– Каким? – не удержался от вопроса Леонид Андреевич, заинтересовавшись мнением догадливой женщины.

– Ну… таким… – Она сделала рукой неопределённый жест. – Солидным, уверенным в себе мужчиной, импозантным и немного брутальным.

– Да? – Авоськин пришёл в растерянность от столь лестной оценки своей персоны. Он даже расправил плечи и попытался втянуть живот, но это у него плохо получилось. – А как вы поняли, что я – это я?

– Это риторический вопрос, – сказала секретарша и неожиданно улыбнулась, тут же утратив всю свою напускную строгость и неприступность. – Женская интуиция.

Она подошла к нему и протянула какой-то ключ.

– Вот, возьмите. Это от вашего кабинета. Я только вчера там всё протёрла от пыли. Как чувствовала, что скоро явится новый начальник.

Последнюю фразу она произнесла томным голосом, от которого в душе Леонида Андреевича возникло лёгкое волнение.

– Спасибо, – смущённо сказал он, принимая из её руки ключ от заветной двери. – Простите, как вас?..

– Маргарита Генриховна, – с достоинством ответила секретарша. – Но для вас… просто Марго.

– Спасибо, Маргарита Генриховна… Хм… Марго. – Он кивком указал на столик позади неё, и на подоконник. – Любите цветы?

– Да, цветы – моя слабость, – ответила она, бросив через плечо красноречивый взгляд, – особенно бегонии.

– Бегонии? Что-то не знаю таких, – признался Леонид Андреевич.

– Да вы что? Ну как же так? – Маргарита Генриховна покачала головой. – Бегония вечноцветущая это одно из самых популярных комнатных растений во всём мире. В естественных условиях она растёт в субтропиках и тропиках Азии, Африки и Америки. С этими цветами связана целая история.

– Да? И какая же?

– Они получили своё название в честь французского интенданта колоний Мишеля Бегона. Он был выходцем из известного дворянского рода, жившего в Блуа. Мальчиком, Мишель получил домашнее воспитание, а потом обучался в колледже иезуитов. Позже он получил в Париже звание магистра юриспруденции и устроился заместителем судьи в родном городе, а потом стал и судьёй. Но после того, как его племянница вышла замуж за министра Кольбера, карьера Бегона пошла вверх. Сначала он получил должность казначея флота в Тулоне, а в тысяча шестьсот восемьдесят втором году его назначили интендантом французских колоний на Антильских островах… ну, тех, что в Карибском море, – добавила она, заметив растерянность на его лице. – Сперва Мартиника, а после – Санто-Доминго, нынешний Гаити, и другие… А Мишель Бегон питал исключительную любовь ко всяким экзотическим растениям, особенно – к неизвестным в то время. Находясь на Антильских островах, он попутно изучал местную флору и описывал её. Вернувшись через несколько лет во Францию, он тут же снарядил за свой счёт экспедицию во главе с монахом-ботаником Шарлем Плюмье, которому поручил составить каталог всех растений Антильских островов. Спустя несколько лет Плюмье, уже по поручению французского короля Людовика Четырнадцатого, вторично побывал на Антильских островах, чтобы доделать свой значимый научный труд. Во время этих экспедиций он открыл много новых растений, в числе которых и знаменитая магнолия. А вот эти прекрасные цветы Плюмье назвал бегонией в честь своего покровителя Бегона. Вот так-то.

– Да уж. – Леонид Андреевич мечтательно вздохнул, захотев вкусить экзотики Антильских островов. – И откуда только вы всё это знаете?

– О, я знаю много, – сказала женщина, взглянув на него с весёлым лукавством. – Потому что люблю читать. Ну, открывайте свой кабинет и чувствуйте себя как дома.

Авоськин сделал три шага к двери и дрожащей рукой вставил в замочную скважину ключ.

– Два раза по часовой стрелке, – подсказала секретарша.

Совершив указанное магическое действо, Леонид Андреевич нажал на дверную ручку и потянул на себя дверь вожделенного кабинета. Его сердце учащённое забилось, когда он вошёл в свой новый чертог, с умилением разглядывая обстановку.

– Ну вот я и дома, – прошептали пересохшие губы счастливого начальника ГУУНО.

И в этот торжественно-интимный момент ему показалось, что в кабинете возникло какое-то едва ощутимое движение воздуха, словно от чьего-то дыхания. Кабинет как будто ожил, когда в него вошёл новый хозяин.

«Он признал меня!» – возникла в голове Авоськина безумно-радостная мысль. – Теперь это мой кабинет! Мой…»

Здесь всё было настолько уютным, родным и милым, что Леониду Андреевичу на какой-то миг даже почудилось, будто этот тот самый кабинет, с которым ему пришлось расстаться полгода назад. Хотя, конечно, некоторые отличия имелись. Леонид Андреевич уже любил его не меньше того, прежнего, и только сейчас понял, как сильно ему не хватало этого кабинета. Он даже пожалел всех людей, у которых нет своих кабинетов.

«Да как вообще можно существовать без кабинета? – с ужасом подумал он. – Нет, это же просто немыслимо! Зачем вообще тогда жить?..»

Он робко подошёл к рабочему столу и нежно погладил его крышку, затем уже более уверенно подступил к креслу и, ощущая сильное волнение, осторожно сел в него.

Леонид Андреевич знал толк в кабинетных креслах и питал к ним немалую слабость, полагая, что кресло является вторым лицом руководителя, а по сути, его неотъемлемой частью. За свою карьеру он познал немало разных кресел и предпочитал всем остальным итальянские – от фабрики Маскерони или Бенцони.

Это кресло он узнал сразу – оно было как раз от Маскерони и называлось «Эмбесей». Обитое натуральной кожей тёпло-коричневого оттенка, с резными подлокотниками и кожаными подушками на них, оно зачаровывало взгляд и кружило голову. Под креслом находился мощный механизм вращения с пятилучевыми, закрытыми деревом ножками на колёсиках. Также у кресла имелся механизм регулировки высоты и наклона спинки и сидения. В общем, это был настоящий кабинетный трон, достойный самого большого начальника.

Леонид Андреевич несколько раз покрутился, проверяя, нет ли каких-нибудь скрипов и прочих посторонних звуков. Но нет, кресло вращалось плавно, с приятным шуршанием. Ну а сиделось в нём необыкновенно комфортно и мягко.

– Может быть, кофе? – спросила секретарша, по-матерински ласково глядя на шефа.

– Да-да, Марго, конечно, – вконец разомлел наш герой. – Кофе сейчас будет кстати.

Он откинулся на спинку кресла и вдруг почувствовал прилив энергии и неутолимую жажду деятельности. Это ощущение было настолько сильным, что Авоськин поначалу даже растерялся, пытаясь понять, чем оно вызвано. Но потом его осенила невероятная догадка, от которой захватило дух.

«Да ведь это кресло придаёт мне силу! Ну конечно же оно, родимое! А может, и сам кабинет…»

Между тем, Управление оживало, наполняясь работниками, начинало свой новый трудовой день. В кабинетах включались компьютеры, электрочайники, кофе-машины и кулеры, без которых была невозможна нормальная деятельность любого современного учреждения. Естественно, сначала обитатели кабинетов обсуждали друг с другом свежие новости и сплетни, а также личные проблемы. Всё это Леонид Андреевич хорошо знал из личного опыта, а потому ничуть не осуждал. Ведь запретить посторонние разговоры не в силах ни один руководитель – они всегда были, есть и будут, несмотря ни на что. Но вот знать то, о чём говорят подчинённые, он обязан, чтобы более эффективно руководить коллективом. Потому что любой коллектив это сложный организм, в котором постоянно происходят какие-то размолвки и несогласия между отдельными системами и органами. И чтобы этот организм функционировал исправно и являлся целостным, им должен чётко и искусно управлять мозг, то есть – начальник. А грамотное управление, понятное дело, в том числе, включало в себя сбор и обработку информации. К тому же, Леонид Андреевич помнил о предупреждении Нагаева…

Секретарша внесла на подносе чашку кофе и поставила её перед Авоськиным.

– Какие будут распоряжения? – спросила она, глядя преданно и проницательно.

– Пригласите ко мне к половине девятого моих заместителей и всех начальников отделов, – подумав, сказал восседавший на «троне» начальник ГУУНО. – Я же должен представиться и изложить своё видение на работу Управления.

Таково было его самое первое распоряжение на новой должности…

А ровно в восемь-тридцать в кабинете собрались два заместителя, главный бухгалтер и начальники двенадцати отделов, каждый из которых был крайне необходим и выполнял важнейшие функции. Кто не поместился за столом, тот сидел на стуле у стенки. Все эти люди, пока ещё не знакомые ему, смотрели на своего нового начальника изучающее и немного настороженно, как будто видели в нём для себя какую-то неясную угрозу.