Виталий Колточихин – Три дьявола власти: книга первая (страница 9)

— Ты права, — не стал спорить Фелдар, опуская руку. Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула благодарность, смешанная с тяжёлым осознанием. — Тогда оставлю эту грязную работёнку тебе. Только отметь одну деталь.

— Какую?

— Пока ты была в храме, я успел обойти деревню. Я видел много глубоких следов от ног Кроатона внутри деревни, но ни одного следа снаружи. Он, похоже, появился из воздуха, убил всех, а потом исчез.

Лана нахмурилась, вглядываясь в его лицо, пытаясь уловить тень шутки или ошибки. Но её не было.

— Но разве такое возможно?

— Не знаю, — ответил Фелдар, поднимаясь на ноги и отряхивая плащ. Пыль и пепел осыпались с ткани, оставляя на траве тёмный след.

— Может, у демонов появились новые фокусы.

Королевский совет собирался не ради красноречия. Здесь решали, что станет правдой, а что останется шёпотом в трактирах.

Зал был величественным и нарочито спокойным, словно склеп, украшенный для праздника. Мягкий свет струился сквозь витражные окна, окрашивая лица советников то в багровое, то в синее, то в золото. Цвета медленно ползли по столу вместе с солнцем, словно время само судило их решения. Высокие своды потолка были расписаны сценами из легенд и мифов, и казалось, что нарисованные герои смотрят вниз на живых, оценивая их с тем же холодом, с каким люди оценивают чужие жизни. Стены из светлого камня отражали свет и делали помещение «тёплым» на вид, но тепло было обманом. Воздух держался ровным, тяжёлым, как в храме, где нельзя говорить громко, чтобы не потревожить богов. Пахло воском, старой бумагой и страхом.

В центре зала стоял огромный стол из тёмного дерева. Его поверхность блестела, как зеркало, отражая и витражный свет, и напряжённые лица. Вдоль стола — резные стулья с бархатными подушками; на спинках — сцены из старых сказаний, где герои всегда побеждали зло. Тишина в зале была плотной, осязаемой. Её нарушали только шорох ткани, тихий вдох, да редкий скрип дерева, когда кто-то менял позу, не в силах усидеть на месте.

Советники были самыми влиятельными людьми Единого государства.

Серый жнец Леонард — глава Ордена Священной Защиты — сидел прямо. Доспехи на нём выглядели странно: в них не было нужды внутри дворца, но был смысл. Это была броня не от стали, а от слов. Леонард пережил обе войны. Был стар, но возраст не притупил ни ясности ума, ни способности выбирать слова так, чтобы они резали, не обнажая клинка. Его взгляд был устремлён в центр стола, туда, где свет сходился в одну точку.

Ровэр, глава Службы Охраны Государства, внимательно изучал казначея. Дэмиен был на должности три года, но Ровэр так и не научился ему доверять. Он нутром чуял, что с казначеем что-то не так, но никаких доказательств против Дэмиена у него не было. Ровэр разбирался в людях так же, как другие разбирались в картах: по взгляду, по дыханию, по тому, как человек держит руки. Почтенный возраст не сделал его мягче. Стройная фигура, седые волосы и суровый, хитрый прищур выдавали служивого человека, который пережил слишком много секретов — и выжил, потому что умел молчать.

Дэмиен Рон казался полной противоположностью. Молодой, сутуловатый, с густыми чёрными волосами, собранными в косу. Очки тускло блестели. Бегающий взгляд. Он держался так, словно боялся занять слишком много места в мире, и нервничал заметнее остальных. Пальцы его постоянно теребили край пергамента, оставляя на бумаге влажные следы. Ровэру это не нравилось. Нервничающий человек либо слаб, либо играет.

Болентис Светлый, верховный настоятель служителей Лика Судьбы и Лика Ангела, носил рясу, расшитую золотом. Он был полноват и невыразителен внешне, но взгляд его умел излучать благодать так убедительно, что в неё хотелось верить. Многие считали его актёром, жаждущим власти. Ровэр же знал: Болентис действительно верит, хоть и имеет за душой множество грехов.

Натаниель Семантос, главнокомандующий армией Единого государства, выглядел как солдат до последней детали: латные доспехи, короткая стрижка, ровная осанка и строгий взгляд. Его рука лежала на рукояти меча, даже здесь, в совете. Костяшки были белыми от напряжения.

Королём был Филипп — сын первого избранного короля Единого государства. Он был ведомым и редко принимал решения один. Почти по любому вопросу собирал совет, опираясь на мнения тех, кого считал авторитетами. Он начал правление в мирное время, когда обе войны уже прошли. Корона казалась ему тяжёлой, словно была отлита из свинца.

Двери распахнулись, и вошёл король Филипп. Стражники у стен выпрямились. Он сел во главе стола медленно, как человек, которому нравится, когда его ждут.

— Даже не знаю, с кого начать, — сказал король, не повышая голоса. Его пальцы барабанили по подлокотнику. — С Службы Охраны Государства, которая проморгала владыку тьмы, или с Ордена, который «защищает» и не защитил Антайл?

Леонард не дрогнул. Его лицо было маской спокойствия.

— Ваше величество, жнецы доложили: рядом с деревней нет следов Кроатона. Он появился внутри. И исчез сразу после бойни. Мы не понимаем, как такое возможно.

Король усмехнулся, но в улыбке не было веселья.

— Прекрасно. Демоны теперь ещё и испаряются. И что мне говорить людям? Что Принц тьмы зашёл на минуту, как в трактир, убил людей и ушёл? Корону выставят на смех. Орден и так считают бесполезным, а теперь начнут спрашивать, зачем платить тем, кто не успевает даже умереть вовремя.

Ровэр наклонился вперёд. Тень от его фигуры упала на стол, пересекая карту государства.

— Есть ещё одно, ваша милость. В городах растёт влияние Сторонников войны. Мои агенты слышат их речи всё чаще. После Антайла они поднимут головы. Они скажут, что король боится. Что Орден бессилен. Что нужна война. Полномасштабная.

— Если мы ответим ударом, мы получим войну, — холодно сказал Леонард. Его голос звучал как удар камня о камень. — Единому государству не нужна полномасштабная война. Мы не готовы.

— Демоны уже начали, — резко ответил Ровэр, и в его глазах вспыхнул огонь. — Они вырезали деревню. Стариков, детей. Это не разведка. Это вызов.

— Нельзя допускать эскалации, — повысил голос Леонард, и в его тоне впервые прозвучала сталь. — Эмоции — плохой советчик.

Король стукнул ладонью по столу. Звук был глухим, неуверенным.

— Хватит. Мне не нужно ваше «нужна — не нужна». Мне нужно решить проблему.

Дэмиен Рон поднял голову. Голос его был тихим, но в тишине совета он прозвучал как нож о фарфор.

— Кузнец, — сказал казначей. Все повернулись к нему. — Тот, кто выжил.

Леонард повернул к нему взгляд. Медленно, оценивающе.

— Не стоит вмешивать гражданских в дела безопасности.

— Молчать, — отрезал король. — Пусть говорит.

Дэмиен сглотнул, поправил очки. Его пальцы дрожали, но голос стал твёрже.

— Мы скажем, что на Антайл напали вампиры. Это привычно. Люди слышат о таком часто. Они испугаются, но не впадут в панику. Не начнут шептаться о новой войне и о Кроатоне.

— И как нам заставить их поверить? — спросил король, прищурившись.

— Кузнец, — повторил Дэмиен. — Единственный свидетель. Мы устроим его в королевскую кузню. Дадим деньги. Тёплую крышу. И попросим вечерами говорить по трактирам, что это были вампиры. Слухи разойдутся быстро. А главное — совпадут с тем, что скажет корона. Официальный отчёт Ордена подтвердит его слова.

Ровэр скривился.

— То есть вы предлагаете лечить гниль духами. Залить ложью правду.

— Не духами, — тихо сказал Дэмиен, и его взгляд стал жёстким. — Границей страха. Вампиры для людей — беда привычная: локальная, понятная. Убили, утащили, исчезли — значит, охотники, патрули, награда за голову. Люди боятся, но живут дальше.

Он обвёл взглядом советников.

— А имя Кроатона — другое. Это не «очередной налёт». Это слово из тех, после которых в городах начинают говорить о войне. Паника поднимается быстрее любых докладов, и Сторонники войны получают то, что им нужно: толпу, которой легко показать, куда кричать. Они используют страх как оружие против короны.

Ровэр дёрнул щекой. Он понимал логику, но она ему претила.

— То есть вы предлагаете прикрыть провал короны сказкой, чтобы народ не зашевелился.

— Я предлагаю выиграть время, — спокойно сказал Дэмиен. — Время сейчас дороже честности. Честность мёртвых не воскресит.

— Время для чего? — резко спросил Ровэр. — Для того, чтобы он пришёл снова? Чтобы вырезал ещё одну деревню?

Дэмиен выдержал взгляд. Его глаза за стёклами очков были холодными.

— Время, чтобы понять, как владыка оказался внутри деревни. Время, чтобы Орден и Охрана не метались по стране, туша панику, а искали причину. Если мы объявим Кроатона — страна начнёт «отвечать» ещё до того, как поймёт, куда бить. Сторонники войны возьмут это за знамя, и тогда вы уже не их будете искать — они будут искать вас.

Леонард посмотрел на короля. Его лицо было непроницаемым.

— Это ложь. Но ложь, которая удержит страну от паники. Я поддержу. Орден возьмёт на себя ответственность за версию с вампирами.

Король оглядел стол. Его взгляд скользнул по лицам, ища поддержки, ища кого-то, кто скажет, что это неправильно. Но все молчали. Тишина сгустилась, стала тяжёлой, вязкой. Даже свет в витражах будто потускнел.

— Кто ещё за?

Подняли руки почти все. Болентис перекрестился. Натаниель кивнул. Дэмиен поднял руку первым.