Виталий Колточихин – Три дьявола власти: книга первая (страница 11)

— У нас есть преимущество, — сказал жнец. — Они бесконтрольны.

— Что это значит? — спросил Ривз.

— Обычно Кошмары не обитают сами по себе, — ответил Фелдар. — Чаще всего ими управляет Сумрак. Разумный. Опасный. И тогда всё было бы хуже.

— Но почему эти демоны бесконтрольны? — не отступал Ривз.

Фелдар на мгновение замолчал, выбирая слово, которое было бы похоже на правду.

— Кто-то мог убить их предводителя, — сказал он. Или их просто выпустили, как собак с цепи.

Ривз кивнул, принимая объяснение. Не потому, что поверил — потому, что сейчас не время спорить.

— Нам нужно дождаться рассвета, — продолжил Фелдар. — При свете солнца их силы ослабевают.

— И что потом? — спросил Ривз.

Фелдар коротко усмехнулся.

— Потом я пойду и перебью их. Что ещё мне остаётся?

— Я пойду с тобой, — сказал Ривз, будто это было решено заранее.

— Нет, — отрезал жнец. — Демонов тьмы нельзя убить обычным мечом. А этот недоумок, — он кивнул в угол, — даже клинок из святой стали умудрился оставить дома. Их можно уничтожить только моими косами. И мне не нужен кто-то, кого придётся спасать.

Ривз посмотрел на оружие жнеца внимательнее.

— Интересные клинки. Наверняка неудобно в дуэли — против лат и длинного меча.

— Неудобно, — согласил Фелдар. — Но пробивать шкуру демонов тьмы ими очень удобно. Для этого их и делали.

Система оповещения

Разработана для быстрой реакции на нападения демонов. Суть её в следующем: на определённом расстоянии от городов и поселений дежурят люди из Службы Охраны Государства. Заметив приближающихся демонов, они на полном скаку мчатся в населённый пункт, к которому приписаны. Их главная задача — предупредить охотника на демонов, проживающего в поселении, о надвигающейся угрозе. В случае серьёзной опасности, с которой охотник не справится в одиночку, он обязан сообщить об этом в Орден по магической связи. Затем необходимо укрыть людей в безопасных убежищах и, при необходимости, ожидать подкрепления. Система показывает себя эффективно. Однако иногда её удаётся обходить вампирам, способным маскироваться под людей. Из-за этого случаются нападения на небольшие деревни, где, как правило, всего один охотник на демонов.

Сквозь щели в окнах начал пробиваться утренний свет, медленно выдавливая ночь из углов. Люди в таверне спали, прижавшись друг к другу, как будто могли согреться чужими плечами. Не спали только двое — Фелдар и Ривз.

Жнец сидел на колене и тщательно натирал кромку кос святым маслом. Делал это молча, сосредоточенно, будто готовил не металл, а себя самого. Масло пахло резко и чисто, перебивая запах страха.

Фелдар поднял голову и заметил мальчишку лет двенадцати. Тот не спал. Стоял у окна и смотрел в щель с широко открытыми глазами, не моргая, словно пытался разглядеть в ночи то, чего там уже нет.

— Тебе бы поспать, парень, — сказал Фелдар. Голос его был мягче, чем ночью.

— Я не могу, — дрожащим голосом ответил мальчик. — Я не вижу моих родителей.

Ривз тяжело выдохнул, будто эта фраза ударила его по ребрам.

— Они не успели добежать до укрытия? — спросил Фелдар тише.

— Не успели… — прошептал мальчик.

Фелдар поднялся, закинул косы за спину и подошёл к нему. Встал рядом, у окна.

— Как тебя зовут?

— Миша.

Фелдар смотрел в щель и видел только улицу, по которой ходили шипы и пасти. И вдруг понял, что слова, которые он сейчас скажет, останутся с этим ребёнком надолго. Может — навсегда.

— Прости, Миша, — произнёс он и положил руку мальчику на плечо. — Скорее всего, их уже нет в живых.

Миша всхлипнул и заплакал — тихо, без истерики, как плачут те, у кого внутри всё уже обвалилось. Фелдар не отвёл руку.

— Мне было почти столько же, — сказал он, глядя куда-то мимо окна. — Когда моих родителей убили демоны огня. Я долго не мог прийти в себя. Потом меня забрал Орден. Там меня научили держать меч и держать себя. И это… дало мне смысл.

— Дяденька жнец... — спросил Миша, захлёбываясь слезами. — А за что они нас убивают? Что мы им сделали?

Фелдар медленно выдохнул.

— Не знаю, — ответил он честно. — И не хочу знать. Мне достаточно видеть то, что они делают. Я хочу одно: уничтожить всех демонов и освободить людей от этого.

— Вы правда всех убьёте? — спросил Миша с надеждой, которая была почти больнее слёз.

— Да. Обязательно, — кивнул Фелдар. — Но ты тоже можешь помочь. Если хочешь, я попрошу, чтобы за тобой приехали из Ордена. Тебя примут, научат. И ты сможешь почтить память родителей не только слезами.

Миша кивнул — коротко, словно ухватился за единственную доску в реке.

— Иди к людям, — сказал Фелдар и слегка похлопал его по плечу. — Мне нужно разобраться с этими демонами.

Мальчик вернулся к спящим и сел рядом, всё ещё всхлипывая, но уже тише.

Ривз подошёл к жнецу.

— Решил заняться вербовкой? — спросил он без издёвки, просто констатируя.

— Это не вербовка, — ответил Фелдар. — Это шанс. Когда-то мне самому его дали.

— Помощь точно не нужна? — спросил Ривз.

— Ты и так сделал достаточно, — сказал жнец. — Теперь мой черёд.

Фелдар встал у двери, будто встал у границы между живыми и мертвыми. Достал косы. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох — короткий, как перед прыжком. Он кивнул Ривзу.

Ривз распахнул дверь. Жнец вышел на улицу — и утро встретило его не светом, а шорохом. Кошмары заметили его сразу и сорвались с мест, как стая. Они не знали, что сегодня охотятся на того, кто сам охотится.

Фелдар двигался быстро, удерживая дистанцию, не давая им зайти с тыла. Он рубил и отходил, рубил и снова уходил в сторону, не позволяя окружить себя. Кромка кос входила в шеи, и головы летели на землю. Чёрная кровь брызгала на дорогу, на траву, на сапоги, и запах её был тяжёлым, как дым.

Во время одного из разворотов он краем глаза заметил: из щели окна на него смотрит Миша. На секунду всё вокруг распалось на два мира. Один — нынешний, с шипами и пастями. Другой — тот, где он сам был мальчишкой и смотрел на огонь.

Перед глазами вспыхнули воспоминания: пылающие дома, сожжённые тела родителей и демоны огня, с которыми доблестно сражался Бурый жнец. Именно тогда Фелдар понял, что хочет стать сильнее — чтобы уничтожить этих чудовищ.

И вдруг, как нож в чужом месте, в сознании возник образ Ланы: её голубые глаза, её алые волосы, её голос. Не вовремя. Не к месту. Почему я сейчас думаю о ней? Фелдар стиснул зубы и ударил сильнее, будто мог вырубить мысль вместе с демоном. Сделка на крови… судьба… Он не любил думать о таком. Не любил сомневаться, где его желание, а где чужая нить. Но сейчас нить тянулась, и он чувствовал это, как чувствуют занозу под кожей. Тепло в груди пульсировало в такт её дыханию, где бы она ни была. Ему нужно было вырвать её — или хотя бы научиться не обращать внимания.

Кровавый бой продолжался. Один удар следовал за другим. Чёрная кровь расплёскивалась по земле, окрашивая всё в мрачный цвет. Силы Фелдара уходили, но остановиться он не мог. «Азазель. Кроатон. Мефистофель», — прошептал он себе, повторяя имена владык, как молитву наоборот. «Я сотру вас в пыль».

Ярость поднялась внутри, и он на мгновение стал не жнецом, а гневом — гневом всех людей, которым снова и снова приходится платить кровью за право дышать.

Наконец последний Кошмар рухнул, сражённый. Улица была усыпана телами. Брызги чёрной крови блестели на траве и дороге. Фелдар стоял, тяжело дыша. Руки дрожали не от усталости — от того, сколько в них было сдержанного.

Дверь таверны распахнулась. Люди начали выходить наружу медленно, осторожно, как будто боялись, что всё это — ловушка. Одна женщина, увидев бойню, потеряла сознание. Кто-то закрыл рот рукой, чтобы не закричать. И только Миша смотрел на жнеца с восхищением — так, будто уже принял решение.

— Спасибо, жнец, — сказал Ривз, выходя последним. — Ты спас сегодня многих. День прожил не зря.

Он окинул взглядом поле битвы и хмыкнул:

— Не врут, когда говорят, что жнец стоит десятка охотников. Не думал, что человек способен на такое.

Люди, пришедшие в себя, заговорили почти хором:

— Спасибо… Спасибо, жнец… Мы не забудем…

Фелдар моргнул несколько раз, будто возвращаясь в тело. Он посмотрел на свои руки, испачканные чёрной кровью. Она не смывалась легко.

— Это моя работа, — сказал он, и голос прозвучал глухо. — Для меня честь сражаться во имя людей.

Вечерело. Небо над западными землями окрашивалось в цвет грязной меди, когда Фелдар, неспешно приближаясь к Родвигу на своём чёрном коне, размышлял о следующем пункте маршрутной карты. После доклада и короткого, тревожного отдыха в Митиске жнец сразу же отправился дальше — глубже на запад, туда, где камень в земле стоил дороже человеческой жизни.

Родвиг раскинулся у подножия горы Алмазов, как её величали местные. На деле там добывали не только алмазы — всё, что блестит, всё, что можно вставить в кольцо и продать в столицу. Часть камня уходила в королевскую казну, но куда больше — в карманы торговцев и чиновников. Богатство города было видно издалека: не по вывескам, а по тому, как много света они могли позволить себе по вечерам. Огни Родвига горели так ярко, что казалось, будто город пытается спорить с звёздами.