Виталий Колточихин – Три дьявола власти: книга первая (страница 13)
— В этом смысл их работы, — сухо ответил жнец. — Они работают на столицу. На короля.
— А толку? У меня пропадают люди, и никто этим не занимается! — мэр наклонился ближе. Его дыхание пахло мятой и вином. — Я думаю, человек вашего уровня мог бы разобраться. Жнец видит то, что скрыто от обычных глаз.
— С чего вы взяли, что люди пропадают? — спросил Фелдар. — Может, уехали?
— Мне приходят письма от жителей. От матерей, от жён.
— И они настолько вас волнуют? — Фелдар смотрел ему в глаза. — Обычно мэров волнуют налоги, а не пропавшие горожане.
Иосиф опустил глаза. Впервые за разговор он выглядел не как властитель, а как отец.
— Признаться честно… я сам не придавал этому значения. Пока…
— Пока что? — голос Фелдара стал тише.
— Пока не пропала моя дочь.
Фелдар почувствовал, как что-то неприятно шевельнулось внутри. Холодный ком подкатил к горлу. Когда исчезает «бедняк», город находит оправдание. Когда исчезает «дочь мэра», оправдания заканчиваются.
— Как давно? — спросил он.
— Уже два дня я её не видел, — ответил Иосиф. Голос его дрогнул. — Она никогда не уходила надолго. Все вещи здесь. Платья, книги. Я приказал стражникам найти её — но её нет. Словно испарилась.
Фелдар помолчал. В голове всплыло лицо Миши из Митиска. Родители погибли. Здесь дочь пропала.
— Ладно. Я это проверю, — сказал он наконец. — Но не обещаю результатов.
Лицо мэра сразу изменилось. Облегчение сменилось жадной надеждой.
— Спасибо, Чёрный жнец. Больше не смею отвлекать. Вы сделаете больше, чем вся стража.
Фелдар встал, не доев.
— Ах да, — остановил его мэр у порога. — У моей дочери на шее татуировка в виде огня. Маленькая, под волосами. Вдруг это поможет опознать… если найдёте.
Фелдар кивнул и вышел. Дверь закрылась за ним с тяжёлым стуком.
Коррупция — одна из самых серьёзных угроз существованию Ордена. Многие местные властители готовы подкупить прибывшего жнеца, чтобы получить выгодный доклад и замолчать проблемы. Подарки, услуги, деньги — всё это считается попыткой влияния. Жнец, уличённый в коррупции, приговаривается к смертной казни.
Солнечное утро заливало камень Родвига светом настолько ярким, что хотелось щуриться. Белые фасады домов блестели, словно их вымыли молоком. Посреди главной улицы уверенной походкой шагал «жнец» в чёрных доспехах. Люди расступались, кланяясь низко. Девушки улыбались, пряча лица за веерами. Дети показывали пальцем, шепча друг другу: «Вот он, убийца демонов!» Стража у ворот делала вид, что работает, выпрямляя спины и громче лязгая оружием.
Никто не смотрел на тени.
Тем временем настоящий Фелдар стоял в пустом переулке между жилыми домами, там, где солнце не доставало до земли. На нём была простая льняная рубаха, потёртые штаны и плащ цвета пыли. На вид он почти не отличался от горожанина, разве что осанка выдавала в нём воина. Он не хотел привлекать внимание — жнецу нужно было встретиться со связным Охраны Государства и понять, чем дышит город, пока город смотрит не на него, а на «витрину».
Он приказал одному из охотников Родвига надеть его доспехи и прогуляться по маршруту. Тот был подходящего роста и с чёрными волосами.
Связной был в каждом городе. Это человек из Охраны Государства, который работает с жнецами. Никто, даже Орден, не знает, сколько людей Ровэра находится в каждом городе, и кто они. Это может быть торговец, бедняк, стражник, лекарь — любой. Орден защищает людей от внешних угроз, а люди Ровэра — от внутренних.
— Неплохо, — раздался голос за спиной. Тихий, словно ветер в щели. — Нарядить кого-то в свои доспехи и отправить гулять по городу. Хоть кто-то из вас понимает в конспирации.
Фелдар обернулся резко. Перед ним стоял на вид обычный лекарь. Сумка с травами, пятна зелий на фартуке, спокойные глаза человека, видевшего много крови, но не от мечей.
— Вы забыли представиться, — сказал жнец. Голос был низким, чтобы не разносился по переулку.
— Можешь звать меня Алан, — улыбнулся «лекарь». Улыбка была профессиональной, не достигала глаз. — Хоть Терезой. Это не имеет значения. Как тебе город, господин жнец? Успел насладиться щедростью нашего мэра?
— Не нужно со мной заигрывать, — отрезал Фелдар. — Это была деловая встреча. Он хочет, чтобы я нашёл его дочь.
— Он говорил о пропаже людей? — спросил Алан, перебирая сухие стебли в сумке.
— Считаешь, он бредит? — Фелдар внимательно смотрел на выход из переулка.
— Нет, — спокойно ответил Алан. — Мы давно заметили проблему. Цифры растут. Медленно, но верно.
— Если заметили — почему не действуете? — вспыхнул жнец.
— Мы действуем, — ровно сказал Алан, и в его голосе прозвучала сталь. — Но прежде чем поднимать панику, мы обязаны подтвердить факты. Люди пропадают повсюду, и не всегда это демоны или работорговля. Иногда это бегство. Иногда — долги. Мы работаем аккуратно. Люди должны жить, не чувствуя, что у них за спиной вечно висит нож.
— То есть ты бы и не стал мне об этом рассказывать, — перебил Фелдар. — Если бы не дочь мэра.
Алан улыбнулся — без радости. Сухо.
— Да. Только если бы мы были уверены, что дело демоническое. Но тут оборот интереснее.
— В смысле?
— В прямом. Похитители действовали осторожно: брали бедных, одиноких, бродяг. Никто не поднимет шум. Всегда можно сказать: спился, свалился в канаву, ушёл в поисках работы. Но не с дочерью мэра.
Фелдар молчал, обдумывая. Солнце пекло спину, даже в тени было душно.
— Она исчезла как раз перед твоим приездом, — продолжил Алан, понизив голос. — Я не верю, что столь осторожные люди вдруг решили привлечь к себе столько внимания. Кто-то хотел, чтобы ты в это влез. Чтобы дело стало громким. Чтобы жнец начал копать.
— И кому это нужно? — Фелдар почувствовал холодок.
— Это нам и предстоит выяснить. Этот «кто-то» знал о пропажах и знал о твоём приезде.
— Думаешь, утечка у тебя? — спросил он.
— Вряд ли, — ответил Алан. — Маршруты жнецов — не наша компетенция. Мы узнаём о вас максимум за день или за пару часов до приезда.
— Что предлагаешь?
— Раз ты уже в курсе — используй это. Мы свою работу ведём, но ты можешь проверить демоническую сторону и поговорить с охотниками. С работорговлей у нас пока нет зацепок. Если узнаешь что-то — нарисуй белый круг мелом на углу вон того здания. — Алан кивнул на старый склад с облупленной штукатуркой. — Вечером, в этот же день, когда ты нарисуешь, я буду ждать тебя здесь.
— Договорились, — сказал Фелдар.
Самое первое, что должен сделать жнец, прибыв в город или крупное поселение, — встретиться со связным. Места встреч указаны в маршрутной карте. Жнец обязан хранить в тайне личность связного и его истинную профессию. Разглашение информации карается смертной казнью через повешение. Связной имеет право прервать контакт в любой момент, если сочтёт ситуацию компрометирующей.
Прежде чем заслушивать доклады охотников, Фелдар решил пройтись по городу и посмотреть на него без доспеха. Времени было достаточно: дублёр в латах вернётся только через час. А являться к охотникам в городской одежде было нельзя — они должны чувствовать рядом с собой не «человека», а должность. Страх перед жнецом — лучший инструмент контроля.
Рынок шумел, как всегда: запахи спелых фруктов и протухшей рыбы смешивались в густой воздух. Крики торговцев перекрывали лязг монет, ругань воришек тонула в ленивых взглядах стражи. Жизнь кипела, равнодушная к тьме за стенами.
И среди этой толпы Фелдар заметил охотницу Ордена. Она стояла отдельно, будто воздух вокруг неё был плотнее, будто ей всё здесь не нравилось. Или будто она чувствовала запах чего-то, чего не чувствовали другие. На ней была кольчуга, потёртая на плечах и локтях, пояс с потускневшими пряжками и отсеками под зелья и святую воду. Одноручный меч и кинжал в потёртых кожаных ножнах. Но Фелдар смотрел не на клинки.
Лицо у неё было милым, но не кукольным: чуть заострённые скулы, прямой нос, губы без румян, естественные, с лёгкой трещинкой в уголке от ветра и дороги. Зелёные глаза смотрели прямо, без притворства, с той самой живой, не отполированной ясностью, которую он редко встречал в городах. Каштановые волосы, собранные просто, без лент и шпилек, падали на плечи тяжёлыми, слегка вьющимися прядями. Без косметики. Ухоженная — но не наряженная. В городе, где женщины красились даже для похода за хлебом, где лица прятались за слоями пудры и сурьмы, это выглядело не просто вызовом. Это выглядело как правда. И Фелдар поймал себя на том, что задержал взгляд. Не на доспехах. Не на мече. На ней самой. На том, как она дышит. Как стоит. Как не пытается понравиться. В мире, где всё продаётся, покупается или маскируется, её простота била точно в нерв. Тихо. Без предупреждения.
Странно, подумал Фелдар.
Он поймал себя на том, что сравнивает её с Ланой — и от этого сравнения внутри стало тесно, словно невидимая нить дёрнула его за сердце.
Охотница заметила его взгляд. Не отвела глаза, как сделали бы другие, а пошла навстречу. Шаг уверенный, рука недалеко от рукояти.
— Добрый день, — сказала она. Голос звонкий, без страха. — С какой целью вы прибыли в город?
Фелдар улыбнулся так, как улыбаются людям, которых не собираются пускать в настоящие мысли. Уголки губ дрогнули, глаза остались холодными.