Виталий Колточихин – Три дьявола власти: книга первая (страница 14)

— И вам доброго дня. На самом деле я здесь живу. Родвиг — мой дом.

— Я вас здесь никогда не видела, — холодно ответила девушка. Она остановилась в шаге, преграждая путь. — Вы не из этого города.

Фелдар сыграл раздражение — чисто, убедительно. Он вложил в голос обиду маленького человека, которого прижали сапогом власти.

— Как это не из этого? Я послушник в храме Лика Ангела. Моя мать — уважаемая женщина, всю жизнь в шахте наравне с мужчинами. Отец погиб на войне с демонами, кормить семью некому. А теперь я должен терпеть допросы нахлебников Ордена посреди улицы? Я буду жаловаться! Я напишу самому мэру!

Девушка смутилась. Она ожидала сопротивления, но не такого. Она опустила взгляд, рука отошла от меча.

— Извините. Вы можете идти. Ошибка вышла.

Фелдар ушёл, не оглядываясь. Он смешался с толпой, но в голове осталась короткая мысль, холодная и чёткая: «Такая внимательная… и такая глупая».

Вернувшись домой, Фелдар обнаружил, что его доспехи аккуратно сложены на стуле у двери. Чёрная сталь тускло поблёскивала, напоминая сброшенную кожу хищника. В доме стояла тяжёлая, ватная тишина, пропитанная запахом остывшего воска, дорогой древесины и чего-то неуловимо городского — пылью, специями, чужой суетой, которая так и не успела просочиться за стены. Скоро должен был прийти на доклад командир группы охотников Родвига — Робэн.

Когда в дверь раздался громкий стук, жнец уже сидел за столом. Стул напротив пустовал. На столе стоял кувшин с водой и один кубок. Символичный выбор. Только один. Для гостя, которого ещё не было.

— Открыто!

Дверь распахнулась. Вошёл крупный рыжеволосый охотник. Небритая щетина, красные белки глаз, беглый взгляд — и взгляд этот всё равно на секунду прилип к кувшину воды. От него пахло перегаром и дешёвым табаком, запах въелся в ткань мундира, стал его второй кожей.

— Выпивал вчера? — спросил Фелдар. Голос был спокойным, но в комнате стало холоднее. Воздух сгустился, будто перед грозой.

Робэн кивнул, не пытаясь врать.

— Не знал, что жнец приедет. В выходной как бы и полагается расслабиться. Город спокоен.

— Демоны ведь по выходным не нападают, — холодно усмехнулся Фелдар. Усмешка не коснулась глаз.

— Они вообще не нападают, — ляпнул охотник, потянувшись к кубку. Пальцы были толстыми, в застарелых мозолях и следах засохшей смолы.

Фелдар посмотрел на него так, что воздух между ними стал плотным, вязким. Робэн замер с протянутой рукой. Вода в кувшине стояла неподвижно, но казалось, ещё секунда — и она замёрзнет.

— Я притворюсь, что не слышал, — сказал жнец и кивнул на стул. — Садись. Расскажи, как обстановка в городе. Попей воды.

Робэн уселся и первым делом жадно выпил. Вода потекла по подбородку, увлажняя щетину, сбивая хмельной жар. Он выдохнул, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Обстановка спокойная. Патрулируем каждый день. Проводим обработку святой водой — и лужи, и напитки, где можно. Чтобы выявлять вампиров-разведчиков. С момента последнего визита жнеца демонической активности не было. Чисто.

— Жалованье платят вовремя? — Фелдар барабанил пальцами по столу. Ритм был медленным, тяжёлым, как отсчёт времени до удара.

— Более чем, — усмехнулся Робэн, и в улыбке было что-то липкое. — В Родвиге к Ордену относятся с уважением. Мэр понимает важность профилактики.

Фелдар не стал говорить, что «уважение» часто выглядит как «покупка». Он лишь чуть сузил глаза, отмечая про себя каждый штрих: расслабленные плечи, уверенный тон, привычка считать себя хозяином положения.

— Тогда почему охотница допрашивает людей посреди рынка? — спросил он.

Робэн ударил ладонью по столу. Вода в кувшине дрогнула, плеснув на край.

— Кто посмел?! Хотя… Это, наверное, Тея. Новенькая.

— Не в первый раз?

— Ага… свалилась на голову плутовка. Дерзкая. Приказы выполнять не хочет. Вечно что-то вынюхивает. Говорит, люди пропадают, а мы бездельники. — Робэн махнул рукой, словно отгонял муху. — А я ей в голову не могу вбить: даже если правда — это не наша работа. Пусть Охрана занимается людьми, а мы — демонами. Разве я не прав?

— По уставу — прав, — кивнул Фелдар. — А по совести?

Робэн пожал плечами — и это плечо было тяжёлым, как у человека, который давно перестал верить в «совесть» как в инструмент выживания.

— Люди всегда пропадают, господин жнец. И устав гласит: не лезть. Не наше дело.

— А если связано с демонами? — Фелдар наклонился вперёд. Тень от его фигуры накрыла охотника, отрезая свет.

— Не связано, — уверенно ответил Робэн, но взгляд его метнулся в сторону, к пустой стене. — В городе нет демонов. В этом могу заверить. Чисто.

Фелдар задумался. Пока он действительно не чувствовал демонического присутствия. Если бы это были вампиры — тела бы нашли: вампиры пьют кровь, но не тащат мешками кости по лесам.

— Спасибо, — сказал жнец и протянул руку. — Можешь идти. И приведи её. Тею.

Робэн ушёл, тяжело ступая. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, отрезая комнату от гула города. Фелдар остался один. Но мысль о том, что Орден решил замять Кроатона, уже вгрызалась в сознание, не давая покоя.

Антайл. Деревня, где он родился. Он не помнил её улиц, не хранил в памяти лиц или запахов — Орден забрал его ребёнком, вытравив прошлое тренировками, уставами и сталью. Но это всё ещё было его начало. Его единственный якорь в мире, который принадлежал ему по праву рождения. И теперь этот якорь выжгли дотла, а Корона решила подменить пепел удобной сказкой. Сказать, что это вампиры. Сказать, что локальная беда. Сказать всё что угодно, лишь бы не признать: владыка тьмы прошёлся по их земле, и никто не смог его остановить.

Фелдар сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладонь. Это было не просто стирание фактов. Это было вырывание последнего куска его детства. Демон уничтожил всё, что связывало его с человеческим миром, и за это не последует ничего. Ни суда. Ни возмездия. Ни даже официального признания. Орден действовал в полсилы, оглядываясь на трон, на совет, на страх перед паникой. Они боялись войны больше, чем монстров. Они выбирали ложь, потому что правда требовала ответа. А отвечать было некому.

Он не разбирался в политических тонкостях. Не понимал, как в кабинетах взвешивают жизни на весах «стабильности» и «порядка». Но чувство было мерзким, тяжёлым, как привкус желчи, который не смыть водой и не заглушить вином. Оно оседало в груди холодным камнем, напоминая: в этом мире справедливость — не закон. А инструмент, который выдают только тем, кому выгодно его держать.

Стук в дверь раздался снова — и на этот раз он был слишком сильным для «хрупкой девчонки». Резкий, уверенный.

— Заходи!

Тея вошла — и замерла, узнав его. Зелёные глаза расширились. В них не было страха. Только узнавание.

— Ты.

— Я, — Фелдар улыбнулся. Его удивило, что она не сказала «вы». В её голосе не было субординации. Только человеческое, живое «ты».

— Садись, — сказал он и указал на стул. — Расскажешь, что это было утром.

Тея прошла внутрь и села, скрестив ноги. Взгляд её был злым, упрямым, как у загнанного в угол зверёнка, который не хочет отступать.

— Нет, это ты мне расскажи, — сказала она. — Что это было утром?

Фелдар не стал цепляться к субординации. Ему нужно было понять, кто она такая, а не «воспитать».

— Утром охотница на демонов допросила мирного жителя посреди рынка, — сказал он. — Зачем? Ты нарушила протокол.

— Эти уставы… отчёты… доклады… — Тея закатила глаза, и в этом движении было столько юношеского максимализма, что Фелдару стало больно. — Бесполезная трата времени. Мы слоняемся без дела, пока люди пропадают. Коллеги смеются: мол, я занимаюсь ерундой. А я хочу спасать людей. Хочу знать, куда они исчезают.

— Правила написаны кровью, — ответил Фелдар. Его голос стал тише, но тяжёлее. — Мы следуем им не ради забавы. Без них мы делаем глупейшие ошибки.

— Я ещё и ошибки делаю? — усмехнулась Тея. Но в усмешке дрогнула неуверенность.

— Грубейшие, — подтвердил Фелдар. — Ты подошла без оснований. Прямо на рынке. Привлекла внимание. Я не просто так «угрожал жалобой». Обычный человек так бы и сделал: истерика, жалоба мэру, письмо в столицу. Ты бы ничего не доказала — и получила бы проблемы. Тебя бы просто убрали.

Он чуть наклонился вперёд.

— У тебя хорошая память на лица. Ты сразу вычислила, что я не отсюда. Но если бы я был преступником — я бы просто послал тебя. И ты всё равно ничего бы не узнала.

Тея опустила взгляд. Злость ушла, осталась упрямая искра.

— Я хотела как лучше.

— Благими намерениями… — Фелдар не договорил. Он видел в ней себя в юности. Тот же огонь. Та же вера, что правда сама пробьёт дорогу. — Расскажи лучше: ты что-то узнала?

— Узнать — нет. Но кое-что найти получилось.

— Что?

— Я покажу, — сказала Тея. В её голосе появилась уверенность. Твёрдая, как сталь на наковальне. — Вечером. За городом.

— Тогда с заходом солнца жду тебя у ворот, — кивнул Фелдар.

— Договорились, — Тея встала и направилась к двери. На пороге обернулась. Свет из коридора очертил её силуэт. — И… прости за утро. Жнец.

— Иди, — сказал Фелдар.

Дверь закрылась. В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Не тяжёлой. Напряжённой. Как тетива перед выстрелом.