Виталий Колточихин – Три дьявола власти: книга первая (страница 1)
Виталий Колточихин
Три дьявола власти: книга первая
«Люди не ведают, в каком наполненном тайнами и загадками мире они живут. Но разгадать их им не под силу, ведь ведомы они не созерцанием и созиданием, а лишь бесконечными войнами, мотивированными жаждой денег и власти».
— Адраксис
Пролог
По официальным летописям Единого государства, демоническая угроза впервые явилась в мир людей в 1230 году — вместе с появлением таинственных порталов, разорвавших ткань реальности подобно гноящимся ранам на теле земли. В первые недели никто не понимал ни природы врага, ни способа сражаться с ним. Регулярные армии, привыкшие к войнам между людьми, оказались бессильны: сталь тупилась о демонскую кожу, страх ломал строй быстрее, чем вражеские когти, а паника расползалась по континенту быстрее огня.
Первые два месяца вторжения вошли в историю как Время Геноцида. Города и поселения вымирали целыми кварталами, дороги наполнялись беженцами, бредущими в никуда, а вести о ночных резнях и багровых небесах приходили слишком поздно, чтобы успеть помочь. Демоны охотились не за властью и не за землями — они охотились за людьми. Запах серы и гари стал постоянным фоном жизни, а ночь перестала быть временем отдыха.
Когда стало ясно, что привычные способы войны не работают, к защите мира подключились маги — редкий, замкнутый орден учёных, чьи знания веками считались легендой. Их заклинания и артефакты позволили выиграть время там, где копья и мечи не давали даже шанса. Но цена оказалась чудовищной: к концу Первой войны маги почти исчезли. Большинство погибло в бою. Их башни опустели, книги сгорели, и они остались в памяти народов лишь как павшие герои, отдавшие жизнь ради спасения других.
Именно в эту тёмную пору на полях сражений впервые появился тот, кого позже назовут Первым жнецом. Летописи утверждают, что это был один воин, облачённый в непробиваемые доспехи неизвестной работы и вооружённый клинком, способным поражать демонов там, где обычная сталь бессильна. Никто не знал, откуда он пришёл. Никто не видел его лица под шлемом. Но он мог изменить исход битвы, удержать рубеж, спасти поселение, дать людям то, чего им не хватало больше всего — надежду.
Солдаты говорили, что рядом с ним страх становился тише. Не исчезал — нет, страх не исчезал никогда, — но переставал командовать руками. Люди снова поднимали щиты, снова сжимали копья и впервые за долгие недели верили, что рассвет может наступить.
За Первым жнецом потянулись добровольцы, затем — целые отряды. Так зародились первые охотники на демонов.
Столкнувшись с угрозой, превосходящей всё, что знала история, разрозненные державы вынужденно прекратили междоусобицы. Под ударами общего врага они объединились, избрали единого короля и заложили основы государства, которое существует и ныне. В те годы Первому жнецу, известному как Габриель, было предложено возглавить новую структуру — Орден Священной Защиты: организацию, призванную не только сражаться, но и учиться убивать демонов, чтобы однажды люди перестали гибнуть в неведении.
Орден объединил в себе охотников, учёных и алхимиков. Первые учились выслеживать и уничтожать демонов, вторые — систематизировали наблюдения и слабости врага, третьи — обеспечивали войска средствами борьбы, которые можно было воспроизвести в любом городе. При Ордене был создан и элитный корпус — Жнецы, двенадцать лучших охотников, чьи имена и цвета доспехов стали символом защитников государства.
Первая война длилась два года и завершилась в 1232‑м: демоны отступили, а порталы, через которые они пришли, были закрыты или исчезли, словно их никогда и не было. Мир выжил — но заплатил за это кровью и памятью.
За последующие годы Единое государство восстанавливалось: отстраивались стены и дороги, заселялись опустевшие земли, рождалось поколение, не видевшее первых месяцев ужаса. Орден патрулировал города и поселения, поддерживал снабжение охотников и собирал сведения о любых признаках демонической активности.
Габриель ушёл из жизни, и народ оплакивал его как героя человечества. После его смерти Орден возглавил Серый жнец Леонард, один из самых опытных и мудрых охотников.
Но демоны не исчезли навсегда.
В 1250-м году началась Вторая война. Порталы вновь открылись, и на этот раз враг выглядел иначе: демоны действовали более организованно, словно перенимая человеческую тактику и строя свои войска по законам войны. Сражения длились ещё два года и вновь унесли бесчисленные жизни.
После Второй войны мир так и не вернулся к прежней уверенности. Порталы стали явлением непредсказуемым: они могли появиться и исчезнуть в любую пору и в любом месте. Демоны больше не шли единым потоком, как в первые годы, но отдельные отряды и одиночные твари продолжали просачиваться в земли людей — нападать, скрываться, изучать. Говорили, что некоторые из них способны носить человеческое лицо, и потому подозрение стало ещё одним оружием войны.
С тех пор Ордену была поставлена неизменная задача: выискивать и истреблять демонов во время патрулей, не допуская, чтобы невидимый враг укреплялся в сердце государства. Люди готовились к новой войне, которая могла начаться в любой момент, — ведь никто не знал, где откроется следующий портал.
Глава 1: Пришествие
1265-й год.
В окрестностях Антайла ночь обычно спускалась за холмы, как привычное покрывало. Но сегодня она не спустилась — она обрушилась. Тяжёлая, влажная, непроглядная. Не тьма, а отсутствие света, выжатое из неба до последней капли. Звёзды выцвели, превратившись в бледные, болезненные точки, будто кто-то выскоблил их грязными ногтями. Даже собаки не лаяли. Они забились под крыльца, скулили тихо, сдавленно, боясь привлечь внимание. Куры замолчали в сараях. Лошади били копытами о доски, нервно, прерывисто. Вода в колодце стала чернее, гуще, будто в неё добавили туши.
У храма Лика Судьбы стоял охотник. Неподвижный, как каменный истукан. Он смотрел на улицу, где жизнь ещё теплилась: кто-то тащил ведро, вода плескалась на камни; двое спорили у ворот, жестикулируя; дети носились, смеясь, толкаясь. Их смех звучал неестественно громко в этой вязкой тишине.
— Рано стемнело, — пробормотал старик, кутаясь в тряпьё. — А народ ещё и по домам не разошёлся.
Охотник лениво повернул голову. Блеснула сталь нагрудника.
— И что?
Доспехи на нём были кожаные, пропитанные маслом и потом, с кольчужными вставками на ключицах и бёдрах. На поясе — меч из святой стали, рукоять стёрта до гладкости от тысяч хваток. На правом плече — нашивка Ордена: двенадцать чёрных силуэтов на белом. Он стоял так, как стоят люди, которым платят за то, чтобы они стояли между «если» и «когда». За годы службы он привык к тревогам, оказывавшимся лисами в курятнике или пьяными драками. Настоящий демон приходил редко. Слишком редко, чтобы страх оставался острым каждый день.
Старик поёжился, втягивая голову в плечи. Глаза бегали по темнеющим окнам.
— Есть примета. Говорят, очень тёмная ночь предвещает появление демонов тьмы. У воздуха странный вкус. Металлический.
— Иди-ка спать, дед, — отрезал охотник. — Появятся — сам разберусь. За это мне и платят.
— Разберись, — буркнул старик, не отводя взгляда. — А то платим, чтобы ты целый день в столб глядел. Пока мы горбатимся.
Охотник уже шагнул к нему, набирая воздух для ответа… и замер.
Сначала воздух дрогнул. Не гром. Не ветер. Волна давления, прошедшая сквозь одежду, сквозь кожу, заставив волосы встать дыбом. Потом тьма на мгновение посветлела — и ослепла.
Синяя вспышка разорвала небо над площадью так, будто в землю ударила молния из иного мира. Свет был ледяным, нечеловеческим. Пахло озоном и жжёной шерстью. От него захотелось зажмуриться и закричать одновременно. На долю секунды дома, лица, храмовые стены и пылинки в воздухе проступили резкими, неоновыми тенями — а потом всё снова провалилось в чёрное, ещё гуще, ещё плотнее.
И в этом чёрном стоял Он.
Огромный. Выше крыши храма. Шире любого амбара. Каркас — как у кошмара, который рассказывают детям, чтобы те не выходили ночью. Двухэтажный дом, поставленный на кривые, мощные ноги. Чёрный, как бездна между звёздами. Спина — в шипах, будто сама земля вытолкнула каменные осколки, чтобы пробить его шкуру. Когти отражали лунный свет так, словно были влажными от крови, хотя дождя не было.
Старик шевелил губами, но звук не выходил. Охотник смотрел вверх. Рот открыт, но воздух не хотел входить в грудь, став вязким, как смола.
— К… К… Кроатон… — выдавил он. Имя прозвучало не как слово. Как приговор, подписанный самой смертью.
Первый шаг демона стал ударом по миру. Земля вздрогнула, как живое тело под молотом. Доски заскрипели, глина посыпалась с крыш мелким дождём. Второй шаг — и у ближайшей хижины разлетелась кровля: брёвна и солома взлетели, как сухие листья перед ураганом. Люди, ещё секунду назад смеявшиеся, закричали так, будто у них одновременно вырвали душу.
Никакая защита не могла спасти их. Не было стен, которые выдержали бы такую силу. Не было рук, которые смогли бы удержать судьбу.
Охотник сорвал с пояса изумрудный камень. Пальцы дрожали, предавая его. Он зажмурился, прошептал слова активации — и камень вспыхнул изнутри зелёным огнём. В нём зашевелился голос, ровный и чужой на фоне умирающей деревни.