Виталий Иванов – Диалоги с самим собою. Свободный полет. Том 1 (страница 3)
А. А те, что расстреливали миллионами, очень недавно еще, тоже были «Его представители»?
В. Это были не люди…
А. Так!.. Вот мы и сказали, сказали! Все верующие в Бога, рано ли, поздно, делят людей на людей и на нелюдей. Люди, не люди, – а кто же судья? Может быть, Вы?..
В. Бог создает человека, а человек – Бога. Все, что значимо в мире, – или зло, или добро. Так есть, было и будет. Всегда! Каждый сам решает какой ему избрать путь в мире зла и добра. Но, каков будет путь, таков останется след. Может остаться прекрасный дворец, вдохновенная притча о рае; а может – смрадная яма, память об ужасающем зле. Дети наши будут жить в созданном нами мире, помнить, судить…
А. Дети – судьи?
В. Судите же Вы тех, кто был до Вас . Да хоть тех, кто расстреливал. Все мы живем в созданном до нас мире и оцениваем наследство. Слава Богу, передают нам его не одни лишь убийцы, есть и другие…
А. Те, кого обычно расстреливают. А еще есть те, которые аплодируют, хлопают в ладоши расстреливающим. А потом очень жалеют расстрелянных. В зависимости оттого, какое, когда поведение им подскажут.
В. Спускаться вниз легче, чем взбираться на гору, упасть – чем подняться. Любая работа требует затраты усилия. Это физические законы. Но есть и законы духовные: строительство духа также требует затрат сил. Много легче дурманить сознание, нежели развивать его. Сильных людей – немного…
А. Опять Вы с духовностью!.. Жить страшно, людям тошно, бедно и одиноко жить. Людям! У тысяч и миллионов людей не всегда есть хоть какая-нибудь еда, а Вы: Бог, Бог… Дьявольская выдумка белоручек, лицемеров и циников, желающих жрать среди золота, втюхивая идиотам о Боге, несчастным недоумкам, которые готовы отдать последние гроши свои на то, чего нет. Бога-то нет, – по крайней мере, я не вижу Его рядом с собою. Зато есть представители Его на Земле, они знают, что делать с деньгами!..
В. Вы не правы и понимаете это, оттого так и горячитесь. Бог дарит жизни. Без Бога нет человека, одна лишь его видимость, телесная оболочка. Бог наполняет внутреннее содержание личности и указывает место ей в мире.
А знаете ли, что есть церковь? Почему нищий отдает ей последний свой грошик?..
Одинокий калека приползет к золотому прекрасному храму, – а там его пожалеют; оступится сильный и гордый, станет ему жизнь не мила, – а здесь его поймут и простят, и приведут к Богу, и будет он жить, и жить – с Богом. За прощение и сочувствие, за слово одно человеческое тому, у кого, кажется, нет уже друзей на земле, – а таких много, ох, много, увы, больше, чем думают гордецы и равнодушные, – не жалко всех денег.
Церковь – лекарство от одиночества и утешение слабому. Она – дом Бога и общий дом всех. И это не зависит даже от вероисповедания, когда вера – из сердца…
А. Обман Ваша церковь. Не могут люди искренне верить в чужого Бога. Каждый ползет к своему.
В. Да, да, к своему! К каждому Бог обращает Лицо, и каждый может найти свое лицо Бога. Так раскрываются люди. И церковь собирает все лица – человеческие лица Господа Бога!
А. Те же, кто не находят собственного лица, – нелюди.
В. Я этого не говорил.
А. Думали!.. Я знаю, что думали. Только боитесь сказать. И даже себе – боитесь. Но такие ходят среди людей. Их можно узнать по глазам, в которых нет жизни. Мертвяки это, а по-вашему,– дети дьявола; их, между прочим, не меньше на земле, чем детей Бога, творцов – половина на половину!
Страшно, когда они одолевают людей и берут власть надо всем, страшно! Они не знают, как жить, – у них этого нет внутри. И они утверждают свои, противоестественные для живого законы, заставляя всех подчиняться. Придавливают они своими мертвыми правилами живое. В их инструкциях все расписано: как нужно любить и петь песни, творить и смеяться. А чего нет в инструкциях, этого, – утверждают они, – не должно быть и в жизни. Разве можно, скажем, просто так улыбаться, – чему это ты улыбаешься; неужели, смеешься над единственно верным порядком? – Инакомыслие и подрыв! Зато можно кричать хором с пустыми глазами, всем вместе, и делать все, как делают все, подражая одному, Главному, – может, даже и Богу. Кто Главный – не важно; если он и был когда-то живой, из него давно сделали мертвого. А если ты не так, что-то по-своему, тогда ты – враг, непрозрачен, убить тебя! И миллионы будут убиты, и в лагерях – сто миллионов. И все будет разваливаться, потому что, скрепляется все на земле не правилами, а жизнью.
Когда же побеждают творцы, они не бьют мертвяков, не мстят им, – они над ними смеются. А те стараются подделаться под живых и опять упорно ждут часа.
Искреннему человеку мертвяка всегда видно. Как и мертвяку, впрочем, живого. Не все это понимают умом, но все чувствуют.
Людям надобно знать: главная опасность – от мертвяков, – и быть всегда наготове; нельзя допускать, чтобы эти командовали живыми. Да и мертвякам хуже, когда они управляются сами. В них нет искры Таланта, не таланта вообще, а Таланта живородящего. Поэтому все, чтобы они ни придумали, даже если это кажется умно поначалу, – мертвое. Не дает оно простору для жизни, обрекает ее на распад и гниение, в путах и мрази. И только, когда уже все разваливается совсем, мертвяки допускают к власти творцов, потому что, пусть и звучит это странно, но мертвякам – тоже жить хочется.
Они – болезнь жизни, ее странная какая-то форма…
В. Я могу согласиться с Вами, что есть люди разные, более талантливые и менее, фантазеры, догматики, люди с глубокой духовной внутренней жизнью и люди поверхностные, пользующиеся готовыми схемами; а также люди злые и добрые, хорошие и плохие… Все люди – разные. Все мы – живые, все служим Богу, все строим Его, а Он – нас. Все мы – дети Его, Он же – Отец наш, которому мы помогаем.
Но мертвяки!.. Это не по-людски как-то.
А. Грубо это, да? Грубо, но верно! Чего тут хитрить? Мертвяки, они и есть мертвяки; некоторые из них и сами об этом знают. Все зло идет оттого, что добренькие, такие, как Вы, от доброты своей, перерастающей в глупость, идут на обман, и мертвых называя живыми. Все зло в мире – от лжи. И лгут, кстати, не эти, они только повторяют ту ложь, что придумывают творцы, повторяют все вместе то, что наврал один живой, и в этом их сила – в коллективизме! Творцы-то, все – порознь, пусть и в сто крат каждый талантливее. Творцам во много раз сложнее объединиться. Они все разные, причем такие, как есть, их не переделаешь. Можно ли переделать живое? – Если только убить. А мертвяки – пустышки, всех их можно наполнить одним, другим, чем угодно. Можно стереть информацию и записать новую, ничего с ними не будет.
Иногда они натыкаются на свою выгоду, на нечто такое, с чем могут все вместе возобладать над живыми. И это они очень хорошо как раз понимают, и все тянутся к этому, и вбирают это в себя, сразу все! Тогда – их победа! Для творцов такое, обыкновенно, бывает совсем неожиданным, очень даже для многих. Каждый занимается делом, творит, живет полною чашей… И вдруг – раз, а над ними уже мертвяки! И ничего нет, все ограничено, все втиснуто в рамки, неважно под каким соусом, но ничего уже нельзя за этими рамками. Поздно. Надо было не упускать момент, когда эти объединялись. Вот оно, главное: раз они объединяются, значит что-то нашли против живого. Не надо допускать их до объединения, какими бы жалостными или сладенькими лозунгами они не прикрывались! Прикрытие их – только маска, сдерите мишуру лживых слов, и найдете гноище.
Пожалеете мертвяков – и они сделают всех рабами. Не только себя, но и Вас, и Ваших детей!..
В. Что же, коллективизм свойственен только бедным душою?
А. Конечно, брат мой, конечно! Творческий человек, полной мерою человек – всегда индивидуален и всегда почти индивидуалист. Это не означает, что он одинок и нет у него друзей и любимой. Наоборот, именно у него – и друг, и любимая! И враги – у него! А у этих все – «граждане» и «гражданки». Или – «товарищи». Как обращаться – не имеет значения, главное: ко всем одинаково, по установленному порядку.
Видите ли Вы разницу? Я за коллективный индивидуализм и против пошлого коллективизма толпы.
Чем живее человек, чем он индивидуальнее и талантливее, тем меньше у него друзей, но друзья его – истинные! И любимая его это – ЛЮБИМАЯ, а не сожительница. У гения вообще может не быть друзей в полном смысле этого слова. Потому как нет ему равных.
А мертвяки, они все – равные. У них тоже нету друзей, но совсем по другой причине: они просто внутри – все одинаковые, пустые, и слово «друзья» не подходит к ним, ну, совершенно!.. Внешне, конечно, они могут быть разные, но внутри все – близнецы-братья в одинаковых серых костюмчиках.
Гений и мертвяки иногда смыкаются друг с другом. Тогда это – злой гений. Под его началом мертвяки одолевают живое, уничтожают или загоняют в клетку его.
Мертвяков всегда можно узнать по толпе, в которую они собираются. Творцы не ходят в толпу – зачем это им нужно? Каждый творец – личность.
В. Мне не нравится сама направленность Ваших мыслей. Вы не больны сегодня? Ваше рассуждение о мертвяках я могу расценить только как не самую удачную шутку.
А. В которой есть доля правды…
В. Что-то в Ваших рассуждениях есть. Так, наверное, в каждой мысли, коли уж она зародилась, и не в мозгу совсем сумасшедшего, есть некая доля истины.