Виталий Иванов – Диалоги с самим собою. Свободный полет. Том 1 (страница 4)

Хорошо. Мне не подобрать сейчас другого определения, пусть мы будем говорить в Ваших терминах. Вот что скажу я Вам.

Все, что есть в мире, все – для чего-нибудь нужно. Ничего природа не терпит напрасно. Может быть, те, кого Вы называете мертвяками, уравновешивают необузданную энергию творческой жизни; сдерживают опасную для самого ее собственного существования безудержную тягу к развитию, к неограниченному разнообразию; тормозя разум и отбрасывая его назад, предохраняют от чрезмерных, непредсказуемых скачков в неизвестность все то, что, может быть, было бы без этого в полной власти его каприза?

Две эти силы, мертвая и живая, помогают друг другу существовать и могут существовать только вместе. Одна – не творит, другая – не может себя ограничивать. Мертвяки – носители мертвого, а творцы, по Вашей, конечно, терминологии, – живого. Я бы даже сказал, мертвяки – носители бесплодного идеального мира. Как в материальном мире есть живая и неживая материя, так и в идеальном есть живое сознание, рождающее, творящее оригинальные чувства и мысли, а есть сознание – носитель мыслей и чувств в виде схем и догматов. «Я» у мертвяков есть, но «я» – духовно бесплодное.

И, может быть, только кажется, что одно мертвое разрушает; творческое может разрушить не меньше, наверное, даже больше и – окончательно.

И еще. Пока люди думают больше о дьяволе и о слугах его, чем о Боге, – люди с дьяволом, а не с Богом; и от этого зло множится и царит. Люди ищут вокруг себя зло – и находят одно только зло; не ищут Бога – и не находят Его. Бог всегда с теми, кто Его ищет…

И верно, что каждый имеет то, что хочет найти, соразмерно силе желания.

Толпа есть толпа. Чтобы найти для нее новое лицо Бога, как минимум, надо, чтобы она сама этого захотела, чтобы тысяча, миллион людей захотели искать Бога. И тогда один – найдет, а остальные – возьмут.

И я говорю Вам: давайте не будем искать дьявола, а будем находить Бога. Все будем строить, или же прозревать – как кому будет угодно – Бога с бесконечным числом лиц, со своим лицом – каждому!..

О любви к себе и любви к человечеству

Верующий. Слишком любите Вы себя…

Атеист. Вы сказали банальность, не задумываясь над смыслом сказанного.

В. И что же? Нельзя цепляться к любому слову, оценивая буквально все, как жизненно важную информацию. Я не готовлю каждую фразу, как тезис президентской программы.

А. А почему бы не постараться? Ну, хорошо, я покажу Вам, что можно сделать с банальностью, если вникнуть в смысл ее слов.

Вы сказали: «Слишком любите Вы себя.» Заметьте, здесь подразумевается: «… и не любите меня». Обязательно! В первую очередь – лично. А потом уж, конечно, – жену, детей, родственников, друзей – всех, без всякого исключения, начальника и подчиненных… Да что там говорить: «Не любите вы, злодей, все человечество!»

А отчего же «мне» «себя» не любить? По крайней мере, не менее Вас? И кто, скажите мне, не любит себя? Хотя бы время от времени? Какое вообще чувство «я» может испытывать к «себе»? И что подразумевается под этим «я»?

Некая, как говорят, «инстанция», выделяющая непосредственно управляемый ею кусок из прочей материи, объединяющая его понятием «я» и обитающая где-то в тайниках того, что мы называем мозгом.

Что есть «я» – «инстанция» или весь организм?

Представьте себе: начиная с первых минут младенчества, а может быть, еще и в утробе матери, какая-то внутренняя «инстанция», генетически заложенная в зародыше, начинает учиться управлению доступным ей биологическим материалом – организмом, частью которого сама же является.

Овладеть телом, управлять мозгом, задействовать все заложенные в организме возможности – вот задачи «инстанции». Этим занимается она с первых дней младенчества, но, увы, не у всех до конца жизни. У многих развитие личности заканчивается со взрослением, достигая уровня, минимально необходимого для обеспечения первых нужд организма.

Как «я» может относиться к «себе»?

Если под «я» подразумевать здесь «инстанцию», а под «собою» – весь организм, то организм есть постоянное поле работы и совершенствования для «я».

Любить себя? Ненавидеть себя? Презирать или обожествлять? Что же, все это возможно, все это есть; но не одно из каких-либо чувств «я» к «себе» у здорового человека не бывает самодовлеющим, единственным, постоянным. Смена переживаний, мыслей и чувств естественна в меняющейся среде.

Множественность отношений – залог развития.

Плохо, когда в любых ситуациях преобладает одно отношение «я» к «себе», обычно, тогда и к «вне себя» – тоже. Такое положение говорит о потере объективности «я», об утрате им чувства реальности, о застое, статичности.

Если Вы правы, и я слишком люблю себя, значит, увы, развитие мое остановилось давно. Но, я думаю, Вы не правы, и не правы потому, что неправильно ставите сам вопрос. Вы сказали: «Вы слишком любите себя и не любите человечество.»

В. Насчет человечества…

А. Вы подумали. Ладно. Не будем придираться по мелочам. Насчет себя я сказал. Теперь скажу Вам, что думаю о «любви к человечеству».

Обыкновенно люди не удовлетворяются, если можно так выразиться, освоением «себя», т. е. своего тела, его возможностей и, даже далеко еще не исчерпав их – а исчерпать их до конца нельзя никогда, – желают для достижения разных целей осваивать лучше других, что часто кажется легче, проще, и, потому, более распространено. Многие совершенно не представляют себе, что цель, какую бы ни было, можно достичь только совершенствованием себя. У одних это стремление к освоению, подчинению своей внутренней инстанции инстанций других и, соответственно, других тел, жизней, распространяется на жену и детей, у других – на коллектив сотрудников, у третьих – на всех жителей микрорайона, города или села. А у некоторых – на всех граждан страны, или же даже – на все человечество!..

Это, обычно, и называют любовью; например, – к жене. Или же – к человечеству.

Не любовь это, а желание подчинять, управлять, владеть по тем немногим правилам, которые смог усвоить для себя индивид на базе поверхностного изучения своего организма. Это – желание власти. Бессознательное, как у младенца, болезненное стремление взрослого «я» к распространению властных своих полномочий на все большую сферу материи, подчинение себе все больших пространств идеального и все большего числа других «я». Стремление, не оправданное никакой объективной мировою необходимостью. Это болезнь инстанции под названием гигантомания.

Вот Вам вся «любовь к человечеству».

О власти мечтает тайно, не признаваясь себе или, может, не отдавая отчета, скромнейший юноша, не способный вначале убить даже и паука, но желающий уже воспитывать в себе твердость, чтобы «служить человечеству». Не себе, а именно – человечеству! Так он хочет. И так его учат…

Вот из таких вырастают убийцы, уничтожающие, когда им отказываются подчиняться: жена, ребенок, подвыпивший друг… Или же – идейный противник. А может быть, – миллионы людей, не согласных на подчинение. Не желающих, как он сам, кого-либо подчинять, не преступники, не убийцы, – а люди не желающие ему, или, неважно, кому-то другому там, подчиняться. А эти-то – лучшие. И – «Убить их! Убить!!..» – Вот весь сказ, все решение. Убить – от «любви к человечеству», такому, как он его себе представляет однобоким умишком своим, видя под человечеством – только количественное продолжение своего тела и мозга. «Надо убить, отрезать непослушную, а значит, и неразумную, больную часть организма. Это – мученичество и вивисекция над собою, но так надо для благополучия Целого.» – Единственное скорое и простое решение. А то можно не успеть осчастливить всех собою при жизни. Тех бедняг, кто останется…

Господи, какое убожество! Видите ли Вы здесь перерастание безмерной любви к себе в болезненную любовь ко всему человечеству? Это – одно и то же, только сфера охвата разная. Но какой кошмар в результате!

Ну хорошо, допустим, Вы исполнили, что хотели, «спасли» человечество – т.е. полностью поработили, подчинили его себе и далее распоряжаетесь им, как своим собственным телом и разумом, по наилучшему, конечно же, плану. Любите Вы его действенно, именно так, как мечтали. Но Вы же в бредовых мечтах своих всюду – один! Понимаете, было-то человечество, много разных людей, а Вы, подчинив, их всех вобрали в себя и остались один, огромный!

Нет, не приемлю я такой любви к человечеству.

Человечество – разумное сообщество индивидов, интересных друг другу именно собственной индивидуальностью, самостью. Объективная необходимость подобного понимания подтверждается великим Законом возрастания множественности.

Тот человек служит людям, кто смотрит в себя, опирается на себя, кто себя изучает и совершенствует; любит мир, но не пытается исправить его путем силы, заставляя других делать то, что кажется ему верным и лучшим для всех – сразу для всех обязательно! Кто не навязывает мнения и дела свои людям, не лезет в их жизнь, а выставляет то, что считает нужным, свободно, на честный рынок дел и идей.

Скажите мне, кто более сделал для человечества: Александр Македонский, Аттила, Наполеон, другой кто из ряда завоевателей, «преобразователей» мира; или же – изобретшие колесо, лампочку, давшие миру идеи, примеры прекрасного – Платон, Леонардо да Винчи, Эйнштейн?.. Подчинял ли себе кого-либо Пушкин или же Достоевский?