Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 47)
— Как твоё настоящее имя?! — возвысил голос Веспасиан, потому как в цирке творился настоящий бедлам.
— Сагарис... — ответила, смущаясь, девушка.
Она произнесла своё имя тихо, однако его услышал не только император, но и глашатай, который тут же возвестил публике своим трубным, хорошо отработанным гласом:
— Граждане Рима! Фламму победила амазонка-гладиатрикс по имени Сагарис! Виват победительнице! Adoria![103] Adoria!
— Adoria! — громыхнуло с верхнего яруса.
— Слава, слава! — в восхищении скандировали патрицианки.
Им было радостно и приятно. Амазонка постояла за их честь, доказав на арене цирка, что женщины могут побеждать мужчин и с мечом в руках, а не только в алькове.
— Слава... — едва выдавил из себя Валерий, который сидел полумёртвый, пока Сагарис сражалась с Фламмой.
Рудиарий в последние годы был непобедим, и негоциант с ужасом ждал того мгновения, когда амазонка окажется на песке арены в луже собственной крови. Но всё обошлось, — хвала богам олимпийским! — и, мокрый от пота, Валерий облегчённо вздохнул.
Он невольно залюбовался Сагарис, которая в золотом венке победительницы показалась ему ещё краше. В этот момент Валерию было наплевать на выигрыш, который причитался ему за ставку на «неизвестного» гладиатора. А это были большие деньги. Публий Нумиций как в воду глядел, когда советовал негоцианту поставить на амазонку крупную сумму. Но его бывшей возлюбленной Филенис победа амазонки в денежном плане была вовсе не безразлична. Куртизанка поставила на Фламму немалую сумму — уж она-то хорошо знала возможности сирийца, который несколько раз побывал в её постели, — и проиграла. Однако и это было не главное. Филенис наконец увидела соперницу! И не могла не отдать должное вкусу Валерия — рабыня-гладиаторша не могла считаться красавицей по римским канонам, но в ней существовала какая-то неотразимая привлекательность. Сагарис словно светилась изнутри.
Даже император, несмотря на свои преклонные годы, расплылся, словно квашня, когда водружал на голову амазонки золотой венок. Лично водружал! Это было нарушением этикета, тем не менее...
Стиснув зубы до скрежета, Филенис тихо, чтобы не слышали окружающие её куртизанки, произнесла страшную клятву мести, в которой присутствовало имя богини Мании[104]. Aut Caesar, aut nihil![105] Только она должна снова занять место на ложе Валерия, другого не дано! И для этого все средства хороши.
Глава 5
КАРПОФОР
В Риме существовало несколько рынков: Бычий Форум, Овощной рынок, Рыбный и Лакомый, где продавали фрукты, мёд и цветы. Центральным рынком считался Форум Ливии на Эсквилине, построенный Августом. Открытый двор рынка окружал портик, куда выходили лавки, где торговали всяческой едой, кроме того, целый ряд был занят продавцами притираний, мазей и красок. В 59 году Нероном был открыт Большой рынок на Целии — круглое двухэтажное здание, крытое куполом, с множеством лавок. Здесь было около ста пятидесяти торговых помещений, в которых шла оживлённая торговля.
На первом этаже лавки имели вид глубоких ниш; здесь продавались овощи и фрукты. Были лавки с небольшими водоёмами в полу, где в ожидании покупателей держали рыбу. Торговали здесь также вином и маслом. За лавками шли тёмные помещения, служившие складами. Значительное место занимали продавцы заморских товаров — восточных пряностей и перца. Были тут и лавки с дорогой привозной одеждой, мебелью, серебряной посудой и драгоценностями. Они находились на втором этаже.
Рим был средоточием всей внутренней и внешней торговли империи. По земле и по морю сюда доставляли различные товары из италийских городов, провинций и далёких стран. Из Китая в Рим привозили шёлк, из Индии — пряности, ладан и драгоценные камни, из Египта — зерно, слоновую кость и папирус, из северных морей — янтарь, из Греции — мрамор и пурпур, из Северной Африки — зерно, оливковое масло, золото, диких зверей и рабов, из Испании — оливковое масло, фрукты, вино, мёд и солёную рыбу. Большую часть зерна, рабов и предметов роскоши распродавали тут же, на римских рынках. В западные провинции, прежде всего Испанию, Британию и Дакию, купцы везли вино и изделия италийских ремесленников.
Торговля рабами шла на Марсовом поле. Прежде работорговцы имели лавки на Форуме и на Священной дороге, но когда Рим подчинил себе всё Средиземноморье, в центре города не хватало места для продажи многих тысяч привозимых сюда рабов. Пришлось использовать для этого обширное Марсово поле, предназначенное первоначально для военных упражнений. Здесь издавна происходили выборы должностных лиц, для чего были построены узкие проходы и огороженные площадки для проголосовавших избирателей. Эти постройки были очень удобны для торговли людьми.
Венатор Карпофор внимательно заглядывал в рот рослому рабу, приказывал ему сжимать кулаки, ощупывал мускулы, заставлял бегать и прыгать. Раб тяжело дышал, обильный пот струился у него со лба, обмазанные мелом ноги покрылись пылью, венок сбился на сторону и опустился на глаза.
Рядом в оковах стояли его товарищи по несчастью — уже отобранные Карпофором галльские пленники, тоже с выбеленными ногами и в венках. Обмазанные мелом ноги указывали на то, что эта партия рабов продаётся, а венки на голове должны были предупредить покупателей, что эти люди захвачены на поле боя с оружием в руках.
В стороне тоже кучками стояли другие рабы. Там были азиаты, негры, скифы, греки и даже германцы, выделявшиеся своими лохматыми бородами. Среди продававшихся рабов находились и женщины, некоторые с маленькими детьми. У многих на шее висели дощечки с надписью о происхождении, здоровье и поведении. Головы нескольких рабов были прикрыты круглыми войлочными шляпами. Это обозначало, что продавец не ручается за их здоровье и поведение. Истомлённые жарой и ожиданием, рабы безучастно смотрели на толпу покупателей.
Весь этот участок рынка был огорожен высоким деревянным забором. Возле забора был сделан помост, на котором и стояли рабы. Глашатаи, выводя вперёд то одного, то другого раба, наперебой расхваливали его достоинства. Время от времени кто-нибудь из толпы покупателей поднимался наверх, отбирал подходящих ему людей, расплачивался и уводил рабов по длинному, огороженному плетнями коридору, служившему выходом из загона.
Поторговавшись, Карпофор купил четверых галлов и написал купцу расписку. Он действовал по распоряжению Авла Септимия. Ланист доверял покупку новых гладиаторов только Карпофору, потому что у того был намётан глаз на хороших бойцов.
Купец, старательно спрятав кусок пергамента, сказал с самодовольной улыбкой:
— Жалеть не будешь, Карпофор. Таких крепких рабов ты сможешь перепродать с большой выгодой хоть в Риме, хоть в Сицилии. Вечером они будут доставлены под охраной к тебе на дом. Не купи я этих галлов у солдат прямо на поле боя, не уступил бы их так дёшево.
— Доставишь не мне, а в «лудий гладиатори» Авла Септимия, — сухо сказал Карпофор. — Только покорми их хорошо! А то они от голода еле на ногах держатся.
— Будет сделано.
— Но это ещё не всё. Мне нужны две женщины.
— О, этого добра сколько угодно! — воодушевился работорговец. — Тебе нужна молодка или карга для кухонных работ?
— Мне нужны женщины подешевле, — ответил Карпофор. — Старух не предлагать.
— Да у меня старух и нет. Было несколько, но по дороге в Рим пришлось отправить их за борт, на корм рыбам. Не выдержали тягот пути.
— Показывай!
Вскоре Карпофор покинул Марсово поле в сопровождении двух неплохо сложенных рабынь среднего возраста и направился к своему дому. Женщины посматривали на венатора со страхом: им не понравился взгляд нового хозяина. Глаза Карпофора были бездонны, как сам Аид, и в них чёрными волнами плескалась холодная жестокость.
Карпофор никогда не забывал, что его основная задача — развлекать толпу, а не демонстрировать замечательные трюки, которые могли оценить только другие бестиарии или несколько знатоков с подиума. Он вырос под трибунами и знал, что цирком управляет чернь, а не патриции с первых рядов и не старые бестиарии, сидящие по вечерам в винной лавке Чило на Аппиевой дороге и рассказывающие про свои былые подвиги молодым венаторам. Римская толпа хотела захватывающих зрелищ, и оборотистый Карпофор решил предоставить ей такое развлечение. У него был договор с Авлом Септимием, который касался только выступления Карпофора на арене в качестве гладиатора. В остальном как рудиарий он был предоставлен самому себе. У него был просторный дом и неплохой побочный доход, происхождение которого не знали даже вездесущие публиканы[106], ведающие взысканием налогов.
Венатор подготовил личный номер, в котором звери насилуют женщин. Проблема состояла лишь в том, чтобы найти животных, которые делали бы то, что от них требовалось. Что касается женщин, то их хватало.
Карпофор упорно пытался научить животных этому неестественному соитию. Это было очень трудно. Но набравшийся с раннего детства опыта под трибунами, он очень хорошо понимал, в чём тут дело. Звери в основном ориентируются с помощью обоняния, а не зрения. Поэтому Карпофор внимательно следил за всеми самками в зверинце, и когда у них наступала течка, пропитывал кровяными выделениями мягкие ткани. Затем он находил под трибунами женщину, согласившуюся помогать ему.