Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 49)
Едва Сагарис стала свободной, Валерий забрал её в свой дом и сделал телохранительницей, как и намеревался ранее. Римские нобили обзавидовались: иметь телохранителя-гладиатора вообще было престижно, а уж красавицу амазонку, непобедимого рудиария, — тем более.
Когда Сагарис в своём великолепном защитном облачении шла рядом с носилками Валерия, народ сбегался посмотреть на это диво. Её приветствовали крики толпы. Всенародная любовь к деве-воительнице здорово помогала Валерию, как ни странно, и в торговых сделках.
Негоцианты считали его счастливчиком, поймавшим птицу удачи за хвост, и охотно соглашались на предложенные им условия договора, предполагая хороший куш от сделки. Зато потом они кичились знакомством с Валерием, и красочно расписывали на пирах его знаменитую амазонку.
Нельзя сказать, что телохранительница-амазонка была нужна Валерию только для поднятия престижа. Рим кишел преступниками разных мастей. Римским гражданам приходилось тревожиться не только из-за воровства, но и грабителей хватало. Конечно, магистрат следил за поддержанием порядка, и эдил мог сформировать отряд для погони за бандитами, но обычно они предпочитали ничего не делать, если только жертвой не становился представитель нобилитета или инициативу по поимке преступников не проявляли сами горожане.
Пойманный вор или грабитель обычно передавался судебным властям, но иногда с ним расправлялась и сама толпа. Схваченного на воровстве подвергали пыткам, чтобы добиться от него признания. Осуждённого приговаривали к различным видам наказаний: отрубанию рук, беспощадной порке, каторжным работам на рудниках. Людей обезглавливали, вешали, заставляли участвовать в гладиаторских боях, распинали на кресте и отдавали на растерзание диким зверям. Но это мало помогало: голод, постоянный спутник римского плебса, заставлял людей идти на всевозможные преступления, чтобы выжить.
Сагарис несколько раз приходила на выручку своему господину. В некоторых районах Рима преступники настолько обнаглели, что нападали на носилки с патрициями средь бела дня и хватали, что под руку попадётся, в первую очередь кошелёк. Многие из них были вооружены; среди грабителей встречались не только рабы и вольноотпущенники, но и солдаты, изгнанные из армии за какие-либо проступки. Если нобиль и его охрана сопротивлялись наглому ограблению, их запросто могли убить.
Однажды на носилки с Валерием напала банда дезертиров. Их не испугал даже грозный вид вооружённой до зубов амазонки, которая наконец заполучила в свой арсенал любимое оружие — боевой топор. Что может противопоставить хрупкая с виду девушка легионерам, закалённым в битвах?
Дезертиры здорово ошибались. Сагарис набросилась на них, подобно разящему вихрю. Да и Валерий, бывалый солдат, не дал себя в обиду. Он превосходно орудовал мечом.
Валерий и амазонка дрались спина к спине, и вскоре грабители предпочли ретироваться, оставив на поле боя трупы четверых товарищей и второго телохранителя негоцианта, раба-фракийца. После этого происшествия отношения Валерия и Сагарис стали гораздо теплее, но негоциант всё ещё опасался предложить ей свою руку и сердце. Он намеревался действовать наверняка, хотя любовь к девушке буквально сжигала его изнутри.
На хорошем питании в доме негоцианта Сагарис расцвела. Когда она выходила из домашних терм — раскрасневшаяся, свежая, словно созревший персик на дереве, — Валерий едва сдерживал желание, которое рвалось изнутри, будто вулкан. Иногда ему казалось, что во взгляде амазонки светится призыв, но он быстро менялся на холодную сталь, и негоциант виновато опускал глаза и прятался за портьеры...
— Госпожа... Госпожа! — Голос Прискиллы вырвал Филенис из состояния глубокой задумчивости.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросила куртизанка. — Пришёл?
— Да.
— Проси!
Приняв одну из своих самых соблазнительных поз, оголив для этого грудь, Филенис стала ждать.
Карпофор был мрачнее обычного. Мельком окинув тусклым взглядом куртизанку, он слегка поклонился, пробормотал дежурное приветствие и, не ожидая приглашения, бесцеремонно уселся на мягкий греческий дифр, который заскрипел под тяжестью его грузного тела.
По лицу Филенис пробежала тень, она знала, что венатор безразличен к женщинам. Но не до такой же степени! Будь на его месте клиент, она бы выставила наглеца из дома в два счёта. Как можно относиться с безразличием к её несравненной красоте?! Но Карпофор был ей очень нужен. Придётся потерпеть...
— Позволь тебя поздравить, — мягко начала куртизанка. — Твоё сражение с двумя львами на недавних играх просто потрясает воображение!
— Пустяки! — нетерпеливо отмахнулся Карпофор, он всё ещё надеялся провести вечер со своими зверями. — Говори, что тебе нужно.
— Прискилла, вина! — не ответив на вопрос венатора, приказала Филенис.
Фалернское вино и лёгкая закуска — сыр и фрукты — появились, словно по мановению волшебной палочки. Прискилла, несмотря на возраст, была шустрая, как белка. Может, потому, что её госпожа была скора на наказания.
Венатор любил хорошие вина. Он не мог не отдать должное угощению. После кубка фалернского он немого подобрел и теперь смотрел на куртизанку с интересом. Похоже, у неё и впрямь наметилось какое-то важное дело, сулящее большие деньги. А уж к звонкой монете Карпофор относился с пиететом.
— Мне нужна твоя помощь... — с удовлетворением сказала Филенис, заметив изменение в поведении венатора.
— Сочту за честь, — вежливо ответил Карпофор.
И тут же подумал: «Не много чести быть в обществе простибулы. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок...»
— Всё, что ты сейчас услышишь, должно остаться между нами, — остро прищурившись, сказала куртизанка. — Я не потребую от тебя клятвы, но, надеюсь, ты человек благоразумный...
«Ещё бы!» — мелькнула в голове венатора мысль. Уж он-то хорошо знал, что длинный язык до добра не доводит. А уж подставить известную куртизанку, в клиентах которой значились могущественные патриции, — себе дороже.
— Можешь не сомневаться, я буду нем, как могила, — заверил он Филенис.
— Хорошо сказано... — Куртизанка криво улыбнулась. Могила — это самое то... Мне нужна одна услуга. Стоит она дорого. Это... — Она указала венатору на кожаный кошель на столике возле дифра, на котором расположился Карпофор. — Задаток. Здесь десять тысяч сестерциев. Исполнишь мою просьбу — получишь ещё столько же.
Десять тысяч сестерциев! Венатора даже в пот бросило. Это какую же услугу потребует от него Филенис?
— Я весь внимание, — после некоторой заминки осторожно молвил Карпофор.
— Я хочу, чтобы ты похитил одну особу и отдал её на развлечение своим шаловливым зверушкам.
Конечно же, куртизанка знала про увлечение венатора. Филенис не приходилось присутствовать на его «представлениях», в основном предназначенных для плебса, — её клиенты избегали отвратительных зрелищ, а значит, и ей там нечего было делать, — но она была наслышана про эксперименты Карпофора.
— Хотелось бы знать, кого ты имеешь в виду, — ответил несколько приободрившийся венатор.
Он не хотел выступать в качестве наёмного убийцы, хотя Карпофору случалось прежде заниматься такими тёмными делишками (правда, давно, когда он был совсем юным и никому не известным бестиарием), но предложение куртизанки ему импонировало.
— Сагарис!
— Что-о?! — Изумлению венатора не было пределов.
Блестящие победы амазонки никого не оставляли равнодушным. Даже Карпофор считал её приятным исключением из женской половины человечества и относился к Сагарис вполне благосклонно.
— Это невозможно! — воскликнул Карпофор.
— Почему?
— Чтобы её похитить, нужен целый отряд воинов! Она сражается, как фурия!
— Найми их! Для этого ты получишь ещё десять тысяч сестерциев. Итого тридцать тысяч серебряных монет, мне кажется, вполне достойная плата за мой каприз.
Венатор боролся с самим собой. Предложенная ему сумма и впрямь представляла собой большой куш. Его скаредная натура не могла устоять против искушения — куртизанка хорошо знала слабое место знаменитого бестиария.
— Сорок тысяч! — наконец выпалил Карпофор. — Двадцать авансом.
— Вот и договорились, — облегчённо вздохнула Филенис. — Только у меня есть одно пожелание — я должна лично присутствовать на твоём «представлении».
— Это как придётся... — буркнул венатор.
— Это обязательное условие! — отчеканила куртизанка.
— Ладно... быть по сему.
— Прискилла, ещё вина! Грех не обмыть нашу сделку. Надеюсь, что ждать мне долго не придётся...
Карпофор ушёл от Филенис в изрядном подпитии. Он не мог упустить возможности всласть налакаться баснословно дорогим вином. Фрикс тащил мешки с серебром на своём горбу и удивлённо вопрошал сам себя: с какой стати куртизанка отвалила его господину такие деньжищи?!
Это была какая-то тайна, в которой нужно обязательно разобраться. Это было сложно, — венатор не отличался болтливостью — но ничего невозможного нет, если постараться.
Фригиец любил чужие секреты, которыми нередко торговал с большой прибылью для себя. Несмотря на привязанность к венатору, он готов был продать его с потрохами. Лишь бы ему хорошо заплатили.
Глава 6
ПОХИЩЕНИЕ
Выйдя в Риме из дома или из терм, человек оказывался на узких улицах города, где со всех сторон его окружали невероятный гам и суета. Шныряющие в толпе нищие, которые гнусавыми голосами требовали (именно требовали, не просили!) милостыню, уличные музыканты, получающие за свои труды от щедрот прохожих медные монетки, а иногда пинки, если их музыка резала слух, уличные философы со своим трёпом, поэты, читающие стихи собственного сочинения, риторы, произносившие выразительные декламации, предсказатели, большей частью темнокожие представители восточных народов, с умным видом обманывающие излишне доверчивых горожан, фокусники, глотающие огонь, мошенники, обделывающие тёмные делишки, разного рода ловкачи, пристающие с предложениями, нередко нескромного характера, зазывалы таверн и кабачков...