Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 42)

Простибулы делились на категории — в зависимости от того, посещали ли они булочные, таверны, публичные площади, перекрёстки, кладбища или окрестные леса. «Аликария» (булочница) держалась вблизи булочников и продавала лепёшки; «бустурия» — падшая женщина на кладбище, которая одновременно могла быть и профессиональной плакальщицей — исполнительницей ритуальных погребальных плачей; «форария» — простибула, приехавшая в большой город из деревни для занятия этим видом деятельности; «перегрина» — чужестранка, «вага» — бродяжка, вступающая в беспорядочные связи с кем угодно и где угодно, «проседа» обычно сидела перед лупанарием; «квадрантария» — та, что отдавалась за четверть асса; «диабола» — обслуживающая клиентов за два обола; «таберниа» — простибула при таверне...

Были ещё и блудницы — нелегальные или свободные искательницы сомнительных приключений. Они не могли быть внесены в списки, как простибулы, потому присуждались к штрафам, а пойманные вторично — изгонялись из города, если только «лено» (содержатель публичного дома) не принимал их в число своих пансионерок. Свободными куртизанками становились и многие замужние женщины. Некоторые с разрешения своих мужей, некоторые — без; они тайно отдавались в гостиницах, винных лавках, в булочных, у цирюльников.

Среди продажных женщин особо выделялись «меретрикс», которые предоставляли свои услуги клиентам более высокого статуса, поэтому должны были в обязательном порядке получить лицензию у эдила. Эту категорию обычно пополняли знатные и богатые дамы, желавшие вести свободный образ жизни.

Наравне с «меретрикс» стояли танцовщицы, флейтистки и кифаристки, совмещавшие проституцию с навыками танца или игры на свирели. Изящные и обаятельные, они продавали себя дорого и появлялись только у богатых людей к концу пиров или симпозиумов. Своим искусством они умело возбуждали сладострастные желания у всех зрителей.

Но существовали ещё и «бона меретрикс» — куртизанки высшего ранга. Окружённые роскошью и многочисленными поклонниками, они были законодательницами мод и предметом воздыхания стариков, зрелых мужей и юношей. Подражая им, римские матроны передвигались по городу на октофорах — носилках, рассчитанных на восемь рабов-носильщиков, и облачались в полупрозрачные шёлковые одежды. Равных «бона меретрикс» в грации и кокетстве в Риме не существовало. К этой категории как раз и принадлежала сама Филенис и три её подруги, пировавшие в богатом доме куртизанки.

Филенис знала, что все они завидовали ей и не упускали возможности перебежать дорожку, перехватив у неё богатого клиента. Но она любила остроту ощущений, к которой относилось и соперничество, и была к своим подружкам снисходительна.

У Филенис существовали свои козыри, побить которые не могла ни одна куртизанка Рима. Она превосходно разбиралась в литературе (даже сочиняла стихи), рисовала, играла на всех инструментах, имела великолепный голос, благодаря которому не раз принимала участие в театральных постановках, разбиралась в политике. Поэтому к ней тянулись самые богатые патриции.

Подруги щебетали, делясь впечатлениями от своего предприятия — харчевни, открытой ими на паях. Они хотели как-то пристроить заработанные денежки с выгодой и надеждами на обеспеченную старость, которая к простибулам приходила чересчур рано. Пока ты юная, все блага жизни твои, но когда приходит зрелость, появляются морщины и прочие спутники старения, поток состоятельных клиентов резко идёт на убыль, а уподобляться дешёвым булочницам или того хуже, простибулам-квадрантариям, у элитных куртизанок желания не возникало.

Филенис уже побывала в их харчевне. Она находилась южнее Рима, на Латинской дороге, у Восемнадцатого камня[101], рядом с древним алтарём Венеры. Подруги показали ей и бумагу, скреплённую вислой печатью магистрата, где было написано: «Флация Лаис, вольноотпущенница Авла; Орбия Лаис, вольноотпущенница Орбия; Коминия Филокария, вольноотпущенница Марка, и Вентурия Тайс, вольноотпущенница Квинта, построили харчевню у жертвенника Венеры на арендованном участке...»

Харчевня была просторной, светлой и чистой, в отличие от других заведений подобного рода. Состоятельные клиенты куртизанок быстро прознали об этом предприятии своих пассий и стали его частыми гостями. Поэтому харчевня радовала превосходными винами и яствами (естественно, большей частью дорогими, не каждому по кошельку) и всегда полнилась народом — в основном проезжими негоциантами и военными.

Нанятый куртизанками управитель харчевни каждое утро приносил им кошель с деньгами — выручкой за сутки (заведение работало и днём, и ночью). И она была отнюдь немаленькой, что очень радовало девиц.

У Филенис гостили Флация Лаис, Коминия Филокария и Вентурия Тайс. Четвёртая подружка — Орбия Лаис — была занята с клиентом, богатым сенатором. У него были свои причуды, поэтому после каждой встречи с ним Орбии приходилось долго лечить синяки и ссадины. Но она терпела — сенатор-изверг был чрезвычайно щедр.

Подружки Филенис взяли себе наиболее ходовые в среде простибул имена-прозвища — Тайс и Лаис, потому что так звали знаменитых греческих куртизанок. Жрицы свободной любви вообще любили присваивать имена известных женщин. Это обстоятельство благоприятно способствовало их профессии.

В Риме каждый год проводились «флоралии» — праздники богини весны Флоры. Главной их частью было шествие простибул и представления мимов. Блудниц выводили на сцену, и глашатай объявлял их возраст, разряд и цену услуг. При этом перечислялись «достоинства» простибул, в том числе такие, о которых следовало бы помолчать в приличном обществе.

На сцене обычно изображались пикантные подробности из личной жизни простых людей, излюбленной темой которых являлось измена одного из супругов. Сюжеты этих вульгарных комедий сопровождались непристойными диалогами, танцами, жестами и фривольными телодвижениями. В последней сцене актёры появлялись полностью обнажёнными, потому что зрители требовали: «Сними всё с себя!»

Флация Лаис, Коминия Филокария и Вентурия Тайс тоже прошли через эти унизительные представления, когда начинали свою деятельность. Теперь они стояли гораздо выше столь низменных страстей и появлялись на сцене театра только в благопристойных постановках, главную роль в которых играли их красота, грация и недюжинный актёрский талант, без чего стать «бона меретрикс» было просто невозможно.

Причёски подружек Филенис были очень сложные, замысловатые, на них требовалось тратить уйму времени, так как по причёске можно было определить цену и статус куртизанки. Её пышность все трое увеличили накладными волосами, а зубы покрыли эмалью на основе сока кизила. Прыщики, некрасивые родинки, бородавки они замаскировали мушками, на лица наложили толстый слой свинцовых белил, брови и глаза подвели сурьмой и соком шафрана, щёки нарумянили, а губы освежили яркой помадой.

Выход куртизанки в свет напоминал процесс приготовления воина к битве. Тело подвергалось болезненной процедуре — чистилось банной скребницей, с него удалялись все волоски, затем умасливалось. Римлянки (и куртизанки, в частности) превосходно владели наукой поддержания себя в самой лучшей форме. Они знали великое множество косметических рецептов, прекрасно разбирались в благовониях. Маски для лица и рук, ванны из фруктовых соков и молока ослицы, мази и кремы для поддержания молодости кожи, искусственные зубы, отбеливающие средства для лица, накладные брови и ресницы, разнообразные утяжки и накладки для усовершенствования фигуры, мамиларе (корсет) из тончайшей кожи, приподымающий грудь... И это лишь неполный перечень ухищрений римлянок, стремящихся к идеалу красоты.

Красавицы часто прогуливались по Аппиевой дороге. Обычно они возлежали в носилках или проезжали в своих обитых шёлком экипажах. Самые красивые экипажи были запряжены четвёркой.

Куртизанка усаживалась в носилки в наиболее привлекательной позе, опираясь рукой на подушку, при этом показывая те из своих прелестей, что, по её мнению, стоило показать достойной публике. Рядом шли две рабыни, одна с зонтиком, другая — с веером из павлиньих перьев. Впереди спешили скороходы-мавры, а всю процессию замыкали рабы.

Эти прогулки были не только приятным зрелищем и способом завлечь жертву в сети любви, но и важным общественным действом. Только дефилируя по Аппиевой дороге, можно было напомнить гражданам Рима о своём существовании.

Филенис невнимательно прислушивалась к пустой болтовне подружек-соперниц. Её мысли были заняты Валерием. Как это ни странно при её профессии, она по-прежнему была влюблена в негоцианта. Может, потому, что он был первым мужчиной, который сумел разбудить в ней женщину. Любящую, страстную женщину, готовую пойти на любые жертвы ради своего возлюбленного. Но — не сложилось.

До встречи в храме Изиды куртизанку мало занимали мысли о Валерии. Все её действия и помыслы были направлены на единственно важное занятие, по её понятиям, — заработать как можно больше денег. Чувствам в этом ежедневном марафонском забеге просто не оставалось места. Но нечаянно увидев Валерия, она вдруг поняла, как много потеряла с его уходом. И даже не материальное благосостояние, с этим как раз всё было в порядке, а нечто большее, более возвышенное и ценное. И эта мысль терзала её душу железными когтями.