Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 43)

«Он влюблён! — думала куртизанка. — О боги, Валерий влюбился... в другую женщину! Этого не должно было случиться, но случилось. Кто она, эта тварь?! Узнать, обязательно узнать её имя!»

Возможно, возлюбленной Валерия стала патрицианка, и тогда шансы Филенис снова оказаться на его ложе приближались к нулю. Но она почему-то думала, что это не так.

После смерти жены негоциант не стал даже пытаться завести новую семью. Ему претила связь с благовоспитанной римской матроной, неспособной удовлетворить его пылкую страсть. Это Филенис знала точно. Валерий был весьма искушён в любовных играх, поэтому предпочитал жриц свободной любви. А значит, у Филенис могла появиться возможность вернуть всё на круги своя — она была уверена в своей неотразимости. Дело оставалось за малым — узнать, кто его новая пассия и поступить с ней так, как обычно поступали ревнивые римлянки. В столице империи хватало тёмных людишек, которые за малую мзду могли пойти на любое преступление...

Задумавшись, Филенис не заметила Прискиллу, которая стояла в двери и отчаянно жестикулировала, пытаясь привлечь внимание госпожи.

Куртизанка запретила слугам входить в атрий, когда она развлекалась с подругами. Их разговоры нередко касались богатых клиентов, и она не хотела, чтобы болтовня простибул коснулась чужих ушей. Филенис, конечно, доверяла своим слугам, но не настолько, чтобы не опасаться их длинных языков. Тем более что слуг могли подкупить, дабы выведать секреты «бона меретрикс», которые оказывали услуги даже сенаторам, что запрещалось законом.

Подставить такого клиента — значило лишиться доверия богатых любовников, а это было просто непозволительно. Иначе потом придётся перейти в разряд «аликарий» — булочниц, и продавать себя разному полунищему сброду...

— Госпожа, госпожа!.. — наконец негромко взмолилась Прискилла.

Филенис нахмурилась и повернула свою изящную головку в сторону двери. Прискилла изобразила с помощью рук женскую фигуру, и куртизанка, моментально поняв, что служанка принесла важную весть, вскочила, словно её ткнули раскалённым шилом в заднее место.

— Я сейчас... — бросила она подругам и вышли из атрия. — Говори! — сказала она резко, оставшись с Прискиллой наедине. — Ты узнала, кто она?

— Да!

— Ну и?.. Не тяни!

— Гладиатрикс!

Филенис опешила. Возлюбленная Валерия — женщина-гладиатор! Но какого она сословия? Относительно гладиаторов в Риме было принято несколько законодательных актов. Ими были установлены наказания для каждого мужчины или женщины из сословий сенаторов или всадников, которые будут участвовать в представлениях на сцене или сражениях на арене. Также закон запрещал вербовать в гладиаторы не достигших двадцатилетнего возраста дочерей, внучек и правнучек сенаторов и всадников.

Первые гладиатрикс были свободными женщинами, как правило, состоятельными римлянками, которые любили воевать и рассматривали бои как развлечение. Женщины боролись не для того, чтобы заработать деньги, так как уже были богаты. Они искали внимания, азарта и славы. Для участия в состязаниях гладиатрикс должны были получить специальное разрешение от организатора боёв. Впрочем, это правило нередко нарушалось. Обычно благородные мужи старались не ходить на бои гладиаторов-женщин, которые были чрезвычайно популярны. Это считалось неприличным.

Значит, новая пассия Валерия, скорее всего, вольноотпущенница или рабыня. Рабыня! Бывшая или настоящая. Это упрощало дело. Но почему она не заявлена в программе боев? Может, Прискилла ошибается?

— Нет, госпожа, это точно! — горячо сказала Прискилла. — Я всё слышала! Благородный Валерий за свои средства купил ей в Толедо меч и превосходное защитное снаряжение. Завтра она выйдет на арену.

Толедо! Филенис знала, что оружейники столицы Испании дерут немилосердные цены за свои изделия. И обычно прижимистый негоциант не поскупился! А он деньги на ветер просто так не бросает. Значит, девица-гладиатор очень ему дорога.

Рабыня — любовница Валерия! С ума сойти...

— Как её зовут? — нетерпеливо спросила Филенис.

Прискилла виновато опустила голову и буркнула:

— Не знаю...

— Как так?! Почему не узнала?

— Спросить было не у кого. К тому же я торопилась принести известие. Прости, госпожа...

— Ладно, ты заслуживаешь поощрение, — сменила гнев на милость Филенис. — А теперь убирайся! И скажи виночерпию, пусть подаст нам кувшин фалернского. Новость стоит самого дорогого вина!

На завтрашний день у неё были другие планы, однако после известия, которое принесла служанка, Филенис решила, что обязательно должна присутствовать в цирке на играх гладиаторов...

В Риме насчитывалось семь цирков. Самым обширным и самым древним из них являлся Большой цирк, в котором должны были состояться гладиаторские бои и который находился в долине, образуемой двумя холмами, — Палатином и Авентином. С древнейших времён здесь ежегодно проводилось большинство игр, в том числе и конные бега на колесницах. По преданию, их узаконил один из основателей Рима — Ромул.

Большой цирк представлял собой прямоугольную арену длиной свыше тысячи локтей и шириной около двухсот. По всей её протяжённости с обеих сторон были расположены повышающиеся рядами места для публики. На мраморных сиденьях располагалась знать, а на верхних, деревянных, скамьях теснилась беднота. Чрезвычайное скопление плебса на верхних рядах не раз приводило к пожарам и обвалам, сопровождавшимся большим числом жертв.

Любопытной особенностью цирковой арены была «спина» — широкая (в двенадцать локтей) и невысокая (в три локтя) каменная стена, которая, подобно хребту, разделяла арену на две половины. Тем самым «спина» препятствовала произвольному переходу состязавшихся лошадей с одной части арены на другую. Стену украшали памятники — обелиски, статуи и небольшие храмы римских богов. Здесь же находилось и остроумное приспособление, благодаря которому зрители всегда знали, сколько заездов совершили уже колесницы.

На поверхности спины, около каждого её конца, было сооружено по постройке о четырёх колоннах. На плоской крыше одной из них покоилось семь металлических позолоченных яиц, а на другой — столько же позолоченных дельфинов. Как только передняя колесница завершала очередной заезд (а их обычно полагалось семь), снималось по одному яйцу и по одному дельфину. Такие «счётные единицы» были связаны с божествами, покровителями цирка, — Нептуном и братьями Диоскурами.

Церемония открытия игр всегда была впечатляющим зрелищем. Когда все зрители с билетами расселись, солдаты, охранявшие входы, отошли в сторону и безбилетники ринулись через проходы на верхний ярус, чтобы захватить стоячие места. Каждый думал только о себе. Женщин сбивали с ног, топтали детей, в проходах и на пандусах возникали драки. В конце концов огромный амфитеатр заполнился.

На верхнем ярусе вокруг мачт, державших веларий, — тент, защищавший от солнца, — толпилось столько людей, что охраняющим его матросам императорского флота было трудно работать. Свет, проходя сквозь красную ткань велария, приобретал красноватый оттенок, и всё пространство амфитеатра было залито ровным алым сиянием. Фонтаны, которые служили в основном для того, чтобы создавать в цирке прохладу, разбрызгивали ароматизированную подкрашенную воду. Мраморные статуи богов держали в руках дельфинов, из которых били водяные струи.

Статуи могли «потеть» духами с помощью специальных приспособлений. Через этот аромат благовоний пробивались тяжёлые запахи пота, кожи, чеснока и вонь от зверей с выгульных площадок под ареной. Уличные торговцы, продававшие прохладительные напитки, с трудом протискивались через забитые людьми проходы. Зрители были заняты заключением пари друг с другом. Шум толпы был похож на шум прибоя в шторм.

Амфитеатр был настолько высок, что при взгляде вниз с верхних рядов кружилась голова. Деревянный настил арены покрывал свежий песок, который привозили из Египта. Перед мраморным алтарём, установленным в середине арены, жрецы совершали жертвоприношения. Алтарь был посвящён богу Юпитеру. На подиуме уже собрались избранные. Первые тридцать шесть рядов предназначались тем, кто принадлежал к высшему классу римского общества.

Наконец до зрителей донеслись звуки музыки и шум приветствий. Это подходила к амфитеатру процессия Тита Флавия Веспасиана. Устроитель игр в окружении пышно разодетых друзей и приближённых ехал на колеснице, запряжённой зебрами (римляне называли их «тигровыми лошадьми»). На его голове был золотой венок. Впереди шли музыканты, а за колесницей следовали платформы, запряжённые мулами, лошадьми и слонами. На каждой платформе стояла статуя бога или богини. Процессия обошла арену под приветственные возгласы, свист и крики толпы, уже предвкушавшей запах крови.

Затем прозвучала труба, и начался парад участников игр. Возничие ехали на колесницах, гладиаторы маршировали в военном строю. Слоны несли башенки, в которых сидели вооружённые люди. Ехали верхом конные нубийцы, шла кавалерия императорской гвардии, бестиарии вели дрессированных слонов, страусы тащили лёгкие колесницы. Шли заклинатели змей с обвившимися вокруг них питонами. Прошла группа бойцов с быками. На мужчинах были лишь набедренные повязки. За ними в роскошных костюмах появились наездники верхом на жирафах, оленях, антилопах и даже на приручённом носороге. Шла группа пигмеев из африканского леса Итури.