Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 38)

Титу очень хотелось, чтобы жена обратила внимание на домашнюю прислугу. Он специально покупал красивых юношей и втихомолку наставлял их, как обращаться с хозяйкой, чтобы она обратила на кого-нибудь свой благосклонный взгляд. В таком случае сбившаяся с праведного пути жена могла быть продана как рабыня, или придерживающиеся древних традиций Юлии просто лишили бы её жизни, а виновного раба Тит обязан был сжечь заживо. Зато приданое осталось бы в его распоряжении.

Но супруга была настолько холодна и безразлична к мужчинам, что надеяться на измену Тит никак не мог.

— Ты по-прежнему отдаёшь предпочтение альбанскому, — заметил Тит, когда раб-виночерпий принёс очередной кувшин с вином.

— У меня есть и доброе хиосское. Если желаешь...

— Брось! На похмелье сойдёт любая гадость. Чего нельзя сказать о твоём альбанском. Дома я выпил только мульс, но этого оказалось недостаточно. Хотя мой эконом — просто волшебник. Мульс у него получается великолепным.

Валерий скептически фыркнул.

— Подумаешь, проблема... — сказал он со смешком. — Смешиваешь вино с мёдом — и мульс готов.

— Э-э, не скажи! Мой эконом смешивает мёд не с вином, а с виноградным суслом. И сусло нужно брать до того, как из него будет выдавлен весь сок целиком.

— Как по мне, так это всё едино. Мульс, конечно, это хорошо, но чистое, без примесей вино всё-таки лучше.

— Кто бы спорил... Слушай, у меня есть предложение как развеять твою хандру! — оживился Тит.

— Благодаря общению с тобой, мой друг, я уже немного ожил.

— Это всего лишь цветочки. Ты забыл, что сегодня праздник Изиак, посвящённый богине Изиде!

Валерий скептически поморщился и завздыхал, вспомнив о Сагарис.

— Только не говори мне, что сегодня ты никуда не пойдёшь! Обижусь, — сердито сказал Тит Корнелий.

— Откровенно говоря, участвовать в Изиаке у меня нет никакого желания...

— Стареешь?

— Не то чтобы... В общем, есть причина.

— Э, мой друг, да ты никак влюбился! И кто она, эта прекрасная наяда? Ты ведь весьма щепетилен и разборчив по части женщин, поэтому я не сомневаюсь, что твоя пассия — абсолютное совершенство.

— Позволь мне промолчать на эту тему, — уклонился Валерий от ответа. — Врать тебе как лучшему другу постыдно, а всю правду сказать не могу. Но! — Тут он перебил возмущённого Тита, который уже намеревался пристыдить Валерия за его скрытность.

Они дружны были с давних пор и никогда не утаивали друг от друга личные секреты. По обоюдному согласию друзья лишь старались не касаться денежных вопросов — по возможности. Негоции Валерия и откуда Тит черпает деньги (весьма немалые) для своей разгульной жизни были для них Табу.

— Но! — продолжил Валерий. — Я готов составить тебе компанию на время таинств, посвящённых Изиде!

— Узнаю старого солдата! — радостно воскликнул Тит, мигом забыв о своём недовольстве. — Вино и женщины — что может лучше утешить его душу, задубевшую в походах, как старая кожа калиг. Тогда вперёд, друг мой! И не забудь прихватить с собой бурдючок с твоим альбанским. Не думаю, что жрецы Изиды, эти нищенствующие развратники, угостят нас добрым вином.

Они быстро собрались и вскоре уже шагали в сторону городской околицы — туда, где росли леса, подступавшие к стенам Вечного города. Именно там, на отшибе, и находился просторный храм Изиды.

Друзья были не одиноки в своём стремлении. К храму богини стекались со всех концов города посвящённые в таинства мужчины и женщины, одетые в прозрачные белые одежды. Они шли небольшими группами, потрясая металлическими систрами[94]. Валерий и Тит ради конспирации не стали облачаться во всё белое, тем более — прозрачное. Для предстоящих оргий вполне достаточно было белой туники с шитьём золотыми и серебряными нитями, которое подчёркивало аристократическое происхождение друзей.

Внешний вид туники зависел от социального положения её владельца. У крестьян и рабов одеяние было простым, тёмного, в основном коричневого, цвета. Аристократы предпочитали белый цвет и украшали свою одежду вышивками, инкрустациями камней и драгоценными застёжками. По тунике можно было отличить сенатора от полководца, а того — от рядового солдата или жреца. Мужские туники шились без рукавов, поскольку наличие рукавов считалось признаком изнеженности. Но юноши из аристократических семей временами любили шокировать общество, появляясь на улице в женском варианте туники с рукавами и покрывалом на голове. Именно в таких одеждах шли к храму Изиды многие отпрыски патрицианских семей. Они хотели быть неузнанными, потому что в последнее время общество (в том числе и сам император) начало косо посматривать на участников оргий.

Валерий и Тит успешно делали вид, что направляются по своим делам, поэтому маскироваться не сочли нужным. К тому же они держались несколько поодаль от страждущих поклониться развратной богине.

Наконец появились и жрецы Изиды. Они выросли, словно из-под земли, возглавив толпу. Жрецы несли в руках фаллос, сделанный из золота — почитаемое изображение Изиды. Жрецам Изиды — нищим и сводникам — предназначалась главенствующая роль и на празднествах в честь Вакха — вакханалиях.

Главная церемония вакханалий состояла в шествии, во время которого крепкие мужчины несли сосуды с вином, украшенные виноградными лозами. Затем шли девушки с корзинами, наполненными плодами и цветами. За ними следовали музыкантши, играющие на флейтах и цимбалах, женщины и мужчины, замаскированные и переодетые сатирами, панами, фавнами, силенами, нимфами и вакханками. Все они были с растрёпанными головами, увенчанные фиалками и листьями плюща.

Придя в назначенное место, будь то в тихом лесу или в глубокой долине, окружённой скалами, вся масса фанатически настроенных людей вытаскивала из особого ящика изображение Вакха-Бахуса. Оно водружалось на столб и в жертву ему приносили свинью. За этим следовало обильное угощение фруктами и вином. Мало-помалу под влиянием выпитого вина, усиливавшихся криков, неумеренных восторгов и общения двух полов появлялось чувственное возбуждение, и безумие охватывало жрецов божества. Нагие женщины бегали взад-вперёд, возбуждая мужчин телодвижениям и бесстыдными предложениями. Мужчины в эти моменты не заботились о том, что делали в этих собраниях их жёны, сёстры и дочери. Бесчестье не трогало их, так как оно было взаимным...

Нечто подобное начало твориться, едва толпы людей ввалились в широко распахнутые двери храма. Те, кто был ранее посвящён в таинства Изиды, начали любовные забавы сразу же, а неофитов стали приобщать, да с таким усердием, что Валерию едва не стало дурно при виде отвратительных картин человеческого грехопадения.

— Что с тобой, мой друг? — удивлённо спросил Тит, к которому прилипло полуобнажённое существо, у которого едва начали наливаться перси.

Девочка-плебейка была изрядно пьяна, тем не менее сразу определила, что Тит — патриций, и вцепилась в него, как клещ. Она точно знала, что богатый дяденька не только ублажит её плоть, но ещё и денег даст. Так было принято на празднике Изиды. Богиня не любила жадных, поэтому девочка надеялась, что патриций осыплет её золотом. И была недалёка от истины — Тит и впрямь не жалел денег на любовные забавы. А симпатичная малышка явно ему приглянулась.

— Ничего... всё хорошо, — ответил Валерий, мимоходом отмахнувшись от старой мегеры, которая вызывающе трясла перед ним своими отвисшими грудями — пыталась привлечь внимание.

Тит успокоился, удалился в дальний угол, подвинул разгорячённую парочку, освобождая необходимое пространство, и с удовольствием занялся своим любимым делом, на которое у него всегда хватало и времени и денег.

— Валерий, ты ли это, мой милый шалунишка? — раздался вдруг знакомый воркующий голос над ухом негоцианта, который был уже не рад, что поддался на уговоры друга и посетил Изиак; ему почему-то совершенно расхотелось предаваться плотским утехам.

Впрочем, причина этому была, что называется, налицо. Перед его внутренним взором вдруг возникла Сагарис, притом настолько явственно, что он даже испуганно вздрогнул. Естественное для храма Изиды желание найти себе вторую половину испарилось мгновенно; разве можно было сравнить пышные формы женщин, участвующих в оргии, с божественной статью гордой амазонки?

Валерий резко обернулся и увидел знаменитую на весь Рим куртизанку Филенис. Конечно, это было не её имя. Раньше девицу звали Лелия, и носила она прозвище Замарашка. Поднялась она из плебейских низов как раз благодаря Валерию, который сумел рассмотреть в совсем юной нищенствующей проститутке благородный, но неогранённый адамас[95].

Какое-то время она была его единственной любовницей, которой он платил столь щедро, что Лелия обзавелась собственным домом и прислугой. Но затем дела позвали Валерия в дальние края, где он изрядно задержался. Валерий отсутствовал в Риме больше года, а когда возвратился, то вместо преданной ему до мозга костей Лелии он застал ветреную куртизанку Филенис, в клиентах которой значились самые выдающиеся сенаторы и негоцианты Рима.

Этот удар мнительный Валерий перенести не смог (он был влюблён в Лелию, хотя не признавался в этом даже самому себе) и резко прервал с ней все отношения. Лелия-Филенис понять не могла, с какой стати Валерия обуяла ревность (при том разнузданном образе жизни, которую вели практически все аристократы Рима), и долго преследовала его, пытаясь опять завлечь богатого и щедрого негоцианта на своё ложе. Но Валерий в своём решении был несокрушим, как скала. Мало того, он пригрозил спустить на неё собак, если она вздумает явиться к нему на виллу.