Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 36)
«Фракийцы» были вооружены маленьким круглым щитом, небольшим изогнутым мечом, поножами на обеих ногах, железным нарукавником на правой руке и закрывавшим всё лицо шлемом с забралом, имевшим множество отверстий.
На шлемах «галлов» или «мирмиллонов» изображалась рыба, а их вооружение соответствовало галльскому. Несколько особняком стояли «эсседарии» — гладиаторы, сражавшиеся на боевых колесницах. Они были вооружены арканами, пращами, луками и дубинами. «Эсседариев» Публий Нумиций не готовил. Это было слишком дорогое удовольствие. Собственно говоря, как и «андабатов», но последних по иной причине.
В «андабаты» попадали наименее способные ученики. Они были вооружены только двумя кинжалами, без всякой дополнительной защиты. Довершал это снаряжение шлем с двумя отверстиями, совершенно не совпадающими с глазами. Поэтому «андабаты» вынуждены были сражаться друг с другом практически вслепую, наугад размахивая оружием.
Цирковые служители им «помогали», подталкивая сзади раскалёнными железными прутами. Публика всегда очень веселилась, глядя на несчастных, и эта часть гладиаторских боёв считалась у римлян самой забавной. Но Публий Нумиций не мог себе позволить тратить драгоценнее время и деньги на этот человеческий мусор. Убедившись, что с новичка никакого толку не выйдет, он старался продать его какому-нибудь провинциальному ланисте, мало смыслящему в своей профессии.
На занятиях от учеников требовалось строжайшее соблюдение дисциплины. Гладиатор не смел даже поморщиться, когда противник размахивал оружием прямо перед его лицом. За малейшую провинность ученика беспощадно наказывали: секли, сажали на цепь, а в особых случаях даже прижигали калёным железом.
В большинстве своём гладиаторы, стиснув зубы, терпели выпавшие на их долю тяготы, тем более что изменить они ничего не могли. Но порой некоторые из них впадали в отчаяние. Чаще всего их посещала мысль о самоубийстве. Надзиратели, зная это, строго следили за тем, чтобы во время тренировок никому не вздумалось обратить оружие против себя. Ученикам строго запрещалось иметь ножи или другие острые предметы. Нарушителей этого правила строго наказывали. И всё же отчаявшиеся рабы-гладиаторы находили способ свести счёты с жизнью. В «лудий гладиатори» Публия Нумиция бытовало предание об одном гладиаторе, который по пути на утреннее представление сумел так изогнуться в повозке, что голова его попала между спиц колеса, и ему сломало шею. Другой вонзил себе в горло острую щепку. Были и такие, которые дрались на арене без ненависти — то есть попросту позволяли себя убить. Иногда доведённые до крайности гладиаторы поднимали мятеж или совершали побег.
Гладиаторы, подобно актёрам, изгнанным из армии солдатам, мелким мошенникам и падшим женщинам, принадлежали к разряду так называемых «недостойных», то есть к отбросам римского общества. Они считались людьми второго сорта. Гладиаторы не имели права занимать государственные должности, обращаться с жалобами в уголовный суд, лишь в порядке исключения их иски рассматривали гражданские суды. Погибших во время игр или умерших от ран и болезней гладиаторов хоронили в общих могилах. Только изредка их удостаивали отдельного погребения, если этого настоятельно требовали и оплачивали родственники, хозяева или поклонники их воинственного искусства.
Школа Публия Нумиция отличалась от других подобных заведений более мягкими порядками. Хитроумный ланист знал, что иногда добротой можно достичь большего эффекта, нежели чрезмерной строгостью. Несмотря на то, что в «лудий гладиатори» существовала обязательная тюрьма, её камеры большей частью пустовали. Самым строгим наказанием в его школе считалось лишить гладиаторов возможности общения с женщинами лёгкого поведения.
В Риме проституция процветала в храмах, театрах, цирках, термах, в тавернах, постоялых дворах, на улицах и даже на кладбищах. Большинство проституток происходило из рабынь, работавших таким образом по принуждению хозяина, или из вольноотпущенниц, которые зарабатывали себе на жизнь.
Публичные дома располагались как на окраине или даже за пределами города, так и в центральной его части. Одним из старейших мест, где процветала проституция в Риме была Этрусская улица. Её название происходило от племени этрусков, которые пользовались дурной славой за чрезмерное сладострастие. А главным центром проституции в Риме был квартал Субура, связывающий Форум с восточной частью города. Местами для уличной проституции и частью для устройства лупанариев (публичных домов) являлись галерея Помпея, портик Октавия, портик Марцелла, располагавшиеся на Марсовом поле, портик Ливия на Эскливине, колоннады при храме на Палатине. Часто посещался проститутками и сводницами храм Изиды на Марсовом поле, Юлианский форум и находившийся там храм Венеры.
Услуги официальных проституток были дороги, им приходилось платить по пятнадцать-двадцать ассов за посещение, поэтому Публий Нумиций пошёл по другому пути — при школе он держал около трёх десятков молодых рабынь. Несмотря на немалую цену, которую ему пришлось за них заплатить, в конечном итоге они оправдали его расходы.
Днём женщины помогали поварам и убирали помещения, а по вечерам ублажали наиболее отличившихся в боях гладиаторов. По этой причине ученики «лудий гладиатори» Публия Нумиция старались изо всех сил, лишь бы заполучить на ночь одну из женщин...
Появление Сагарис в школе гладиаторов вызвало большое волнение среди гладиаторов. Один из них, самый заслуженный, — он уже провёл на арене двадцать успешных боёв — завидев девушку, категорически заявил:
— Сегодня она моя!
— С какой стати?! — возмутился другой гладиатор, не менее заслуженный. — В последнее время, Приск, ты стал много себе позволять!
— Пошёл ты в Аид! — отгрызнулся Приск. — Право первой ночи — моё! Я доказал это на недавних играх!
Разъярённые гладиаторы уже готовы были выяснить отношения на кулаках, но тут появился сам ланист.
— Приск, Ютурна, уймитесь! — грозно рявкнул Публий Нумиций. — А то я не посмотрю на ваши заслуги и отправлю в эргастул, чтобы вы там немного поостыли.
— Хозяин, ты сам сказал, что сегодня моя очередь иметь женщину! — не сдавался Приск. — У меня есть право выбора!
— Я правда так сказал?
— Клянусь богиней Ма[91], это чистая правда!
Публий Нумиций коварно ухмыльнулся.
— Ну, ежели так... — молвил он, бросив косой взгляд на Сагарис.
Амазонка хорошо поняла, о чём идёт разговор, и решила про себя, что задушит наглого гладиатора, если он попытается взять её силком. Немногие из дев-воительниц знали специальные приёмы борьбы, которыми владели только жрицы племени. А им было запрещено передавать свои знания непосвящённым. Но мать Сагарис пренебрегла запретом и обучила дочь всем премудростям самозащиты без оружия.
— Ежели так... — продолжал хозяин «лудий гладиатори», — то я не против. Но! — Он поднял вверх указательный палец. — Но не раньше, чем ты победишь её в поединке!
— Что-о?! — У Приска глаза полезли на лоб. — Хозяин, это шутка?
— Я похож на шутника? — резко спросил ланист. — Завоюй её! И этой ночью сможешь хорошо поразвлечься.
— Ладно... — В голосе Приска прозвучала угроза. — Это мы быстро...
— Ну-ну... — Ланист хищно осклабился.
Он уже знал, что собой представляет амазонка. Но проверить, так ли она сильна на самом деле, как её представлял Валерий, не мешало. Конечно, без членовредительства! Школа — не цирковая арена. А гладиаторы — слишком ценный товар, чтобы портить его в угоду чьим-либо амбициям. В том числе и желаниям Приска.
Конечно, гладиатор принёс ланисте много денег своими победами, но ещё больше будет неприятностей, ежели с амазонкой случится беда. Публий Нумиций не сомневался, что в таком случае Валерий сотрёт его в порошок. Похоже, эта девка много значила для известного негоцианта. А о связях Валерия в Сенате ланист был наслышан. Да и его торговый компаньон Гай Рабирий Постум, один из богатейших патрициев Империи, имеет большой авторитет среди законодателей.
— Принести учебное оружие! — распорядился ланист. — Второй номер!
Спустя недолгое время двор «лудий гладиатори» превратился в арену для гладиаторских боёв. Был убран весь учебный инвентарь, место для схватки посыпали свежим песком и очертили круг чтобы зрители (а их набежало много; весть о необычном поединке разнеслась по школе, как лесной пожар) не мешали бойцам.
Сагарис с лихой усмешкой на строго очерченных губах выбрала себе германский меч — за неимением длинного испанского гладиуса. Германский меч был лишь немного короче последнего, что вполне устраивало девушку. Что касается Приска, то ему было безразлично, с каким оружием выйти на поединок с девкой. Он подобрал себе обычный пехотный гладиус — с ним удобно сражаться при тесном контакте.
Приск уже представлял, как обезоружит свою «добычу» и на глазах ланисты и всей школы заключит её в объятия. Но прежде девка получит от него доброго «леща»: знай, с кем связываешься! Приск видел бои женщин-гладиаторов, но их сражения больше походили на театральное действо, нежели на настоящую кровопролитную схватку. Да и обучены они были неважно. За редким исключением. Знаменитые ланисты неохотно брали женщин в свои школы — с ними была одна морока.