Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 35)
— Да-да, именно так — женщина. Дева-воительница.
Какое-то время ошарашенный ланиста молчал, а затем молвил:
— Признаюсь, ты меня удивил. Амазонка! Чудеса... Я думал, что девы-воительницы — это миф. Откуда она?
— Из Таврики.
— Невероятно! Однако, чтобы её обучить всем премудростям гладиаторского ремесла, ей придётся сражаться с мужчинами...
Валерий улыбнулся.
— Не сомневайся, — сказал он, — моя амазонка даст фору многим твоим гладиаторам. Но её нужно приготовить для арены, а это для девы-воительницы несколько необычно. Она весьма успешно сражалась против легионеров, но не секрет, что гладиаторы — в основной своей массе более сильные бойцы, нежели имперские солдаты.
— Да, это так. И всё же...
— Тебя что-то смущает?
— Она будет одна среди грубых мужчин. Это может стать большой проблемой...
Валерий понял, что Публий торгуется.
— Чтобы снять эту проблему, я заплачу за её обучение столько, сколько ты скажешь.
— Ну, если так...
— Значит, ты согласен?
— Уважаемый Валерий! Как я могу тебе отказать? Только один вопрос — она свободная женщина?
— Нет. Она моя рабыня.
— Это упрощает дело.
— Так что, уговор?
— Уговор! Эй, кто там! Ещё вина! И принесите побольше закусок!
Публий Нумиций сиял. За большие деньги он готов был подготовить стоящего гладиатора, даже если тот никогда не видел оружия...
Сагарис держали в доме Валерия взаперти. Он никому её не показывал и никого к ней не подпускал, кроме старой служанки, которая не отличалась болтливостью. Валерий некоторое время выжидал, как аукнется его поступок. Но время шло, и никто даже не заикнулся, что богатый негоциант нарушил закон. Похоже, хитроумный Квинт Луций сумел заткнуть рты легионерам когорты, жаждущим мести за смерть Руфуса от рук амазонки.
Тем не менее Валерий, всегда отличавшийся осторожностью в торговых делах, решил на всякий случай обезопасить себя от наветов. Ему очень хотелось сделать Сагарис наложницей, даже супругой, однако его сдерживало nobilitas — патрицианское достоинство, вошедшее в кровь и плоть. К тому же Сагарис должна была, прежде всего, стать вольноотпущенницей, а значит, у сенаторов могли возникнуть вопросы, откуда она взялась и за какие заслуги получила вольную.
Когда амазонку отмыли от грязи, умастили ароматическими маслами, причесали и приодели подобающим образом, поражённый Валерий едва не задохнулся сначала от изумления, а затем и от вожделения. Сагарис показалась ему Минервой — покровительницей военных, в честь которой проводились гладиаторские игры во время Квинкватрий, главного праздника в её честь. Она была настолько похожа на мраморное изваяние богини, установленное в храме на Марсовом поле императором Октавианом Августом после победы при Акциуме[89], что Валерий отказывался верить своим глазам.
Сагарис была гораздо смуглее римских матрон, но её загорелая шелковистая кожа не имела ни малейшего изъяна. На фоне белых одежд тело девушки выглядело просто потрясающе. Его не портили даже чересчур развитые для женщины мышцы, а уж тонкий гибкий стан и вовсе был выше всяческих похвал. Валерий мысленно дивился — как могла эта с виду хрупкая девушка сражаться наравне с мужчинами и даже побеждать закалённых в многочисленных войнах ветеранов?!
Для начала он решил сделать девушку личным охранником. Это ни в коей мере не возбранялось. Правда, женщин-телохранительниц не было даже у императриц, тем не менее закон не препятствовал нанимать их для личной охраны. А уж рабыню сделать телохранительницей можно было безо всякого разрешения. «Говорящим орудием труда» хозяин мог распоряжаться так, как ему заблагорассудится.
Конечно, Сагарис могла стать телохранителем и без обучения в школе гладиаторов, она превосходно владела оружием, однако над Валерием всё же довлело опасение, что когда-нибудь его тайна раскроется. Поэтому после недолгих раздумий он и решил в виде «наказания», положенного по закону, определить рабыню-амазонку в «лудий гладиатори» Публия Нумиция, хорошо зная его жадность к деньгам. Ведь женщин-гладиаторов учили в других школах.
Но ланиста и впрямь был мастером своего дела, а его гладиаторы считались одними из лучших. Наконец учебные бои с мужчинами дадут Сагарис гораздо больше, нежели тренировки с представительницами слабого пола.
А ещё где-то в отдалённых закоулках мозга прожжённого торгаша теплилась подленькая мыслишка вернуть деньги, потраченные на выкуп Сагарис и на её подготовку в школе гладиаторов. Если не удастся уложить девушку в постель по той или иной причине, пусть она принесёт ему пользу хотя бы в качестве гладиатора. А насильничать Валерий опасался, зная, на что способна амазонка.
Валерий понимал, что участие Сагарис в гладиаторских играх будет сенсацией. «На арене цирка амазонка-гладиатрикс[90]! Граждане Священного Рима, делайте ваши ставки!» — слышался в ушах негоцианта голос распорядителя боёв. И виделся золотой поток, который заполнял сундуки в подвале его виллы...
Известие о том, что ей предстоит обучаться в школе гладиаторов, Сагарис восприняла с олимпийским спокойствием. Валерий не стал ей объяснять, почему он так решил, а она уже привыкла к превратностям судьбы. Сражаться за свою жизнь было для неё привычным состоянием, а у рабыни не спрашивают, чего бы ей хотелось. По крайней мере, это гораздо лучше, нежели выполнять работы по дому.
Сагарис замечала откровенные взгляды Валерия и понимала их смысл, но слишком большим было расстояние между патрицием и рабыней. А у неё не было желания стать постельной принадлежностью Валерия. Она испытывала к нему чувство благодарности за то, что он спас ей жизнь, но не более того. Возможно, прояви Валерий настойчивость, Сагарис сдалась бы ему, однако осторожный негоциант не рискнул воспользоваться своим положением...
«Лудий гладиатори» Публия Нумиция мало чем отличался от других гладиаторских школ. Она представляла собой около сотни маленьких комнатушек без окон, выходивших во внутренний двор, где целый день шли занятия. Жили гладиаторы по двое в голых каморках скромных размеров, спали на сенниках, питались из общего котла. В школе имелось прочное хранилище для разных видов вооружения и тюрьма для непокорных. Потолок в тюремных камерах нависал так низко, что проштрафившийся гладиатор не мог даже встать во весь рост. Нередко его приковывали цепями к стене и кормили гораздо хуже, нежели других воспитанников школы.
Школа была заведением, которое давала работу и хлеб большому числу людей. Помимо учителей — в основной массе бывших гладиаторов — при школе Публия Нумиция работали повара, массажисты, лекари, оружейники, могильщики, управляющий и многочисленные надсмотрщики и охранники. Гладиаторов кормили сытно и лечили добросовестно. Слишком дорогим был живой «товар», а Публий Нумиций слыл рачительным хозяином. Но были среди учеников школы и добровольцы, свободные граждане Рима. В первую очередь их привлекало вознаграждение из казны, которое получал каждый, кому в течение контрактного срока удавалось остаться в живых. Добровольно шли в гладиаторы не только бедняки и опустившиеся бездельники. Нередко в гладиаторские школы стремились попасть и юноши из вполне обеспеченных и даже знатных семей. На арену их влекла жажда приключений, рискованная игра со смертью.
В отличие от рабов, пленников и преступников, добровольцы имели право жить дома, но были обязаны регулярно являться в школу на занятия и службу. В остальном же свобода их не была ограничена. Многие даже были женаты и имели детей. И всё-таки их существование было незавидным, так как, подписав контракт, они обязывались беспрекословно подчиняться дисциплине своей новой профессии. Временную потерю свободы они подтверждали клятвой, что отныне их можно «жечь, вязать, сечь и казнить мечом». Впрочем, в любое время они могли расторгнуть контракт, если были в состоянии заплатить выкуп.
Тренировки, продолжавшиеся с утра до вечера, были очень интенсивными. Новички обучались фехтованию под руководством опытного наставника. Каждому из них давали деревянный меч и щит, сплетённый из ивы. Удары отрабатывались на вкопанном в землю бревне высотой в рост человека. Новичок должен был овладеть умением наносить сильные и точные удары в воображаемые грудь и голову противника, а также не раскрываться при обороне. Для укрепления мышц следующее после деревянного железное учебное оружие специально делалось в два раза тяжелее боевого. Когда новичок в должной степени постигал азы боевого искусства, его, в зависимости от способностей и физической подготовки, определяли в ту или иную группу гладиаторов.
В «лудий гладиатори» Публия Нумиция обучались «самниты», названные так по имени народа, хоть и покорённого римлянами, но нанёсшего Риму несколько военных поражений, за что его практически истребили в конце прошлого века. Их вооружение состояло из большого прямоугольного щита, шлема с высоким гребнем и султаном из перьев, короткого прямого меча и поножи на левой ноге.
На «самнитов» очень походили «гопломахи», с той лишь разницей, что их щиты были большими и круглыми. Соперниками «гопломахов» и «самнитов» (которые иногда назывались «секуторами») были, как правило, «ретиарии». Задачей «ретиария» было метнуть сеть с тяжёлыми грузилами по краям так, чтобы опутать противника с головы до ног, а затем уже прикончить его трезубцем или кинжалом. Ни шлема, ни щита у ретиария не было — ему приходилось рассчитывать только на собственную ловкость. В эту группу брали наиболее быстрых новичков.