Виталий Евсюков – Вепсы (страница 8)

– А если я вас найму как охрану ушкуйников? И свой товар продадите, и еще с меня заработаете – отдам зерном и солью.

Федор с Митричем переглянулись.

– Сколько тебе человек для охраны нужно?

– Человек шесть воев.

Торговались долго, почти до утра. Сговорились, ударили по рукам: за воя – мешок зерна и две горсти соли.

– Сына старшего возьмешь? – по-родственному спросил у Федора Митрич.

Тот утвердительно кивнул. Поутру, собираясь домой, Добрыня авансом выдал два мешка зерна и четыре горсти соли Митричу и один мешок зерна и две горсти соли Федору.

– Сейчас у нас остановитесь, – сказал Федору Митрич, – Брони вам дам. Сами подгоните, чтобы сидели хорошо.

Мишка дело кузнеца знал хорошо. Отремонтировал те две потрепанные кольчуги, сделал шлемы одинаковые по тому, как описал Владимир: остроконечные, с защитой щек и стрелкой по носу. Меховые шапочки женщины пошили, чтобы шлемы не на голую голову надевать. Митрич мерил, понравилось, подмигнув Владимиру, сказал:

– Не так страшно по башке теперь получить.

Все посмеялись, зная историю Владимира. С Ярославичей поднялись в Видл, стали примерять брони, на Федора не налазила ни одна. Мишка сказал, что разошьет их по бокам, грудь, живот и спина закрыты будут, а под руками – ремни, на любое тело подойдет. Шлем был один, Федор отдал его сыну Ваське, так звали старшего сына, на него бронь подошла, как влитая. Также на время похода договорились о том, что два отрока от Федора будут с женщинами в Видле, так как Устинья была в положении, и, как бабки-травницы, повитухи на празднике сказывали, к зимнему солнцестоянию могла разродиться. Устинья, Маша и Аша в шелковых сарафанах всем деревенским красавицам на зависть. Все женщины мужьям намеки стали делать, Митрича в пример приводить: во-ка, гляньте, внучек как любит, ничего не жалеет. Мужи и сами видели и смекали, кто поумнее были, сходили к Добрыне и спросили к следующему разу привезти шелка помимо основного товара. Добрыня был удивлен, но сказал, сделает.

Прибыли в Ярославичи вои при полном оружии и доспехах, как договаривались. Добрыня сказал, что выходить через два дня. Наутро Владимир, Никола и Мишка вышли мечами помахать, размяться. Смотрел на эту рубку Федор и думал: не зря сына в Видл отдал, вой, да еще какой, из Николы получается. После пляски с мечами Владимир скомандовал о построении на земле, тут и Митрич беспрекословно выполнял его распоряжения. Посередине поставили Ваську со щитом и копьем, с одного бока Федор со щитом и секирой, с таким же вооружением Никола с другого бока, сзади с двумя мечами в обеих руках стали Владимир и Мишка. Митрич был крайним, со щитом и легким луком позади всех. Таким клином они ходили прямо, направо и налево, рубя невидимых врагов.

В ладье Добрыни места должны были занимать так: по два лучника на два борта, между ними щитовой Васька, между ними Федор с луками, Мишка со щитом, чтобы за ним прикрыться можно было, а с другого борта – Никола, дед между ними и Владимир со щитом. Если нападение с одной стороны, то расположение – одни на корме, другие на носу ладьи. Отправились в путь, как и было уговорено, через два дня. Впереди ладьи Добрыни шла лодка Митрича, он за рулевым веслом, Владимир за веслами с луками наготове, Мишка и Никола на носу. В ладье, по бортам, с луками наготове Федор и Васька, так дошли до Алеховщины. Там остановились на сутки, догрузиться товаром с торговой лавки Добрыни, которой командовал Прохор. Лодку привязали сзади, так как шли по большой воде. Вошли в Ладогу, ладья тяжелая, много товара набрал Добрыня, ветра почти нет, парус бесполезен, гребли на веслах, шли медленно и тихо, ладья – это не лодка. Шли подальше от берега, проходя устье Сясь-реки, видели лодки рыбаков. Много их разом из-за острова показалось, хотя вроде не было нереста сейчас. Так шли потихоньку, а лодки приближались, Мишка девять насчитал. Владимир к борту подошел, взглянул и скомандовал: «Вздеть брони!» Вои быстро накинули кольчуги, подпоясались, проверили оружие. А лодки уже близко.

– Щиты! – закричал Владимир.

Все поняли, вздернули вверх, и как дождь посыпались стрелы. Владимир подхватил второй щит, под него встали дед и Никола. Дед зарычал, одна из стрел все-таки попала деду в ногу. Видно было, как один из приказчиков Добрыни распластался на палубе со стрелой в груди. Мишка поднял два щита вверх, за ними укрылись Федор и Васька, луки у них уже были в руках, не деревянные, окончания лука из рога косули для большей упругости.

Откинули они свои щиты, прицелились, залп, и три подходящие лодки начали загибать – две влево, одна вправо. Владимир видел, как заваливались в лодках гребцы. Лучники поливали их, не жалея стрел. Еще один залп. Лучник завалился, дед выстрелил в щитоносца, тот упал, и три стрелы Николы, Федора и Васьки разом очистили лодку от живых. Федор снова прицелился, выстрел, человек опустил щит, и еще одна лодка мертвецов преградила путь другим. Владимир понял, что Федор своей недюжей силой и хорошим луком пробивает противнику и щит, и руку.

– Первым стреляет Федор! – крикнул он.

Выстрел, щит снова опущен, трое мертвых в лодке. В лодках, видя, что добыча не по зубам, стали грести назад. Четыре лодки с мертвецами болтаются, в одной только один живой остался, и тот пал на дно, прикрывшись доской, другие лодки уже во всю гребли к берегу.

– Ух, отбились, – не опуская щита, сказал Добрыня и вытер пот рукавом, в руке был меч.

Еще какое-то время они смотрели на удаляющиеся лодки. Дед сел на палубу и попросил Николу притащить котомку – в ней были чистые тряпицы, мазь, травы и иголки с нитками. Добрыня крикнул своему приказчику, чтобы тот принес щипцы. Щипцами перекусили стрелу и выдернули древко.

– Пусть немного кровь выйдет, – рыча, сказал дед. – Чтобы грязь вышла.

Он пережал ногу руками. Промыли, смазали, наложили травы, обмотали. Дед подозвал Добрыню:

– Добавишь еще пару мешков зерна.

Добрыня кивнул.

– Замотайте покрепче, – сказал он. – И унесите деда от солнца в тень кормы.

Позже Добрыня пришел к Митричу, сел рядом.

– Народ звереет – сказал ему дед. – Здесь уже давно зверя повыловили, а рыбу не каждым разом возьмешь, на голодный желудок озвереешь.

– А что делать?

– Им тут скотину разводить надо. – Митрич почесал голову. – Но это опасно. Приплывут викинги, животных убьют и сожрут, а человеку кишки к столбу прибьют и заставят вокруг столба ходить.

– Да, – протяжно сказал Добрыня.

Подходя по Ладоге к Волхов-реке, увидели мчавшийся на всех веслах драккар викингов. Добрыня побелел.

– Шлемы, брони надеть, к борту щитами! – скомандовал Владимир.

В этот момент с Ладоги в Волхов-реку подул хороший ветер, парус округлился, потащил ладью быстрее, но все понимали, поможет это ненадолго – смерть подплывает. Один из приказчиков указал на верх реки, где спускались две новгородские ладьи, Добрыня молился всем богам. С драккара, похоже, тоже заметили две ладьи и повернули круто вверх с Ладоги в Волхов. Шли они, скорее всего, с реки Невы и тоже в Новгород. А может, и шакалили в устье Волхова, поджидая одиноких купцов. Промчались мимо и ушли вверх по Волхову.

Добрыня скомандовал:

– Парус убрать, грести перестать!

Подплыли две ладьи, тут сразу было видно – новгородские и служивые. Там оказались и знакомые Добрыни по Новгороду: десятник и несколько воев. Шли, как оказалось, с провиантом в крепость Ладогу.

– Не знаю, какие боги вас послали, но вовремя, – сказал Добрыня.

– Не суйся в Волхов, – ответил десятник. – А то притаятся гады, вылетят с какой-нибудь притоки и порубят всех. Их там на драккаре человек полсотни.

– Да, – согласился Добрыня. – Встанем на якорь, будем других купцов ждать да караван собирать.

Встали на якоря, ладьи дружинников ушли. Через некоторое время подошла еще одна ладья купца, незнакомого. Выслушали они рассказ Добрыни о происшедшем и тоже встали на якорь рядом. Два дня стояли, пока с десяток не собрались, тогда решили идти до Новгорода. Дошли спокойно, викингов нигде не заметили. В Новгороде пытались узнать больше, описывали, как выглядит драккар. Люди говорили, что драккара не было, да и полсотни викингов – это не два воя, не спрячешься.

Митрич и вепсы договор перед Добрыней исполнили. Он рассчитался с ними по справедливости: накинул по серебряному на человека, и, конечно, соль, зерно и два мешка сверху – все как должен был. Митрич похромал с костылем на торг, вои захватили свои меха и направились за ним. Купец с тюрбаном еще не ушел к себе на юг. Увидев Митрича, приложив руку к груди, чуть-чуть поклонился.

– Здравствуй, мил человек, – сказал Митрич. – Товар возьмешь?

Купец в тюрбане подозвал переводчика и сказал:

– Если у уважаемого товар такого качества, как в прошлый раз, возьму без разговора.

Вои распаковали тюки с межами. Купец ходил, считал, смотрел.

– Что хочешь? – так же через переводчика спросил он.

– Четыре мешка ржи, соли десять горстей, два мешка пшеницы, – ответил Митрич, у которого было все подсчитано заранее.

Товар был разделен на две кучи. Купец понял, что другой товар – Федора, но тот стоял молча, пока шел торг.

– И пятнадцать монет серебром, – добавил Митрич.

Купец ходил хмурился, думал, а дед сделал паузу, потом подошел и указал пальцем на соседнюю лавку. Купец в тюрбане все понял, хлопнули по рукам. Федор тоже просил зерном и солью, еще попросил отрезки шелка.