Виталий Евсюков – Вепсы (страница 10)

– Надо больше территории огородить, – рассуждал Митрич. – И от леса почистить. Наша изгородь медведя не удержит, но хотя бы волков не пустит.

На следующее утро Владимир и все мужики, кроме деда, взяв мечи, пошли рубить жерди – заодно и удар мечом потренировать. Березовую и осиновую жердь в два мужских кулака ударом наискось рубили все. Только у Мишки меч недорубливал ствол. Владимир показывал, как лучше расставить ноги и как лучше задействовать плечо и разворот тела. Никола то же самое повторял, но у того силушки было хоть отбавляй. По берегу речки не рубили. Со стороны Ояти не знающий так и проплыл бы: лес на горке как лес, вдоль реки заливной луг, лодки спрятаны в Симак-ручье, заросшем осокой. Зимой, да, можно увидеть дорожку, спускающуюся с пригорка к реке, по которой в основном и проходила санная дорога, иногда выходящая на берег, объезжая речные полыньи, ключи, где зимой лед был тонок. Затем нарубленные и очищенные от веток жерди небольшими кучами таскали туда, где будет проходить изгородь, также занимались заготовкой дров. С конем полегче заготовлять: пять-шесть сушин завалят и за вершины, связав веревками и подцепив, тащат к поселению – по снегу коню не тяжело.

Устинья разродилась, как предсказывали повитухи, на самой темной неделе в году, когда день короток. Появился мальчик, назвали Митрий в честь деда. Тот был рад неимоверно, у старшей внучки внук и в его честь, мальчик здоровый, голубоглазый. Позвали в гости Федора, отметить рождение внука, тот приехал в гости с женой и старшим сыном Васькой с супругой. Привез Федор подарок как бы и ребенку, а так всем: два щенка, хвостик крючком, ушки торчком, сказал: «Будут у вас сторожа». По белодню ходили Митрич с Федором и Васькой на речку рыбачить. Дед показывал свое развлечение, родственникам понравилось. Федор заказал сделать Мишке такую же пешню да четыре крючка, а в следующий раз, как приедут в гости, свое железо привезет – в уплату. Вечером, попивая медовуху, Федор говорил, показывая на щенков:

– Нет преданнее друга. Некоторые умные бывают, как обучите, команды понимают, птицу подымут, зайца на тебя выведут, могут и лося, и кабана, только на медведя не берите, они из-за своей преданности прыгают на него, а он лапой махнет с когтем, и нет собачки. А зимой тоже осторожнее, волки могу взять, сильнее они этих. Зато сторожа отменные, когда запомнят всех своих, попробуй кто чужой подойти, услышат, такой лай поднимут, что ой.

– Спасибо, – сказал Митрич. – Видел в Новгороде всяких, думал приобрести, а тут подарок.

И вели беседу дальше.

– Зверя мало становится, что делать думаете? – спрашивал Федор Митрича.

– Кумекали мы на эту тему. Надо купцов охранять, выгоднее и товара больше привезти можно.

– А если я на зиму вам вместе с Васькой еще пять отроков отправлю на обучение?

– Их же кормить надо, а зимовка дело такое, без дому нельзя.

– Верно, – согласился Федор.

– Этим летом походите той же ватагой, но уже без меня, я по хозяйству останусь. А отроков на неделю присылай, место очистим, лес на дом отроков заготовим, и харчей тоже положи. Владимир покажет, кому каким оружием биться лучше.

Договорились, хлопнули руками.

– Через неделю? – уточнил Федор.

Митрич согласно кивнул. Через неделю приехали на двух санях шесть человек. Никола поселил их в своем доме, а сам с Машей к Митричу перебрался. Старшим у прибывших был Васька. Топоры были у всех, разбились на двойки и пошли валить лес и сучья отсекать. Сучья на пни складывали, чтобы по весне сжечь вместе с пнями. Владимир присматривал, а Митрич наблюдал, кто как трудится, как топором владеет. Лесовики-охотники все владели хорошо, вырубку сделали за четыре дня. Владимир выдал деревянные мечи, посмотреть, кто на что горазд, потренироваться. Выделил двух, кто лучше владел обеими руками, другим выдал щиты и секиры. Там Никола уже руководил: показывал, как щитом удар принять, как отвести, чтоб рука не отсохла, как ударить щитом или по щиту.

– Удары хитрые, может кто-то сказать, и подлые, но, когда дело идет о выживании, потом просто скажут: они победили.

Показывал Владимир, как бить копьем не своего противника:

– От своего защищайся щитом, а копьем бей противника твоего напарника, кто по правую руку стоит.

Отроки переглядывались, вначале не понимали. Пришлось взять щиты, копья и разделиться: Владимир, Никола, Васька один строй, Митрич, Мишка и один из отроков – другой. Сошлись тройка на тройку: обманные удары в голову или по краю щита; удар по противнику, который закрывал голову или щитом отводил удар. Сразу двое из тройки Митрича получили удар в бок копьем. Затем показывали все в замедленном действии, чтобы все все поняли. Женщины смотрели на это представление, перешептывались. Снежное поле все было вытоптано и притоптано.

В конце недели Митрич сказал:

– Мы с отроками летом дом поставим, а осенью и зимой следующей займемся полным обучением.

Митрич заметил, что Аша, младшая внучка, все больше одного отрока охаживает, а тот взаимностью отвечает. Звали его Семен. То она ему в тарелку побольше кусок мяса положит, то больше кусок пирога даст, и Мишка стал держаться как-то все в сторонке. Двух внучек выдал по любви, хоть такое редко в те времена было – как договорятся родители, так и поженятся, а там живется-сладится. Митрич смекнул, что делать. Подошел к Мишке, сказал:

– Надо в Немжу нам с тобой съездить, звали нас. Железо нужно некоторое подправить, да и мне с Федором поговорить.

Мишка согласился. Выехали караваном в три лошади, запряженными санями, вокруг обеда были в Немже. Федор с гостеприимством встретил гостей. Он был удивлен приезду Митрича. Дед, покашляв в кулак, сказал:

– Как-то ты мне говорил, что кой-какое железо у вас в негодность пришло. Я тебе кузнеца привез, чтобы он сам у тебя и у соседей все посмотрел.

– Да, – протяжно сказал Федор. – Пойдем по соседям, пусть Мишке все покажут и расскажут, а мы с тобой по кружечке медовухи выпьем, поболтаем.

Он подозвал Ваську, чтобы тот с Мишкой по подворьям прогулялся, показал ножи, топоры, секиры. Отроки ушли. Федор с дедом сели за стол, налили по кружке медовухи. Жена Федора на стол закуски поставила и ушла делами хозяйскими заниматься.

– Дело тут такое, – молвил Митрич. – Заметил я, Аше, внучке моей младшуй, приглянулся один из твоих отроков, Семеном кличут. И она ему. А с Мишей у них никак.

Федор слушал, кивал.

– Мишка мне очень нравится. Мог бы я Аше приказать, да сердцу, сам понимаешь, не прикажешь.

– Как не прикажешь? – Федор с оторопью поглядел на деда.

– Хочу, чтобы по любви было.

– Во как, – подпирая бороду рукой, сказал Федор.

– Привез я Мишку на смотрины, – продолжил дед. – У вас ведь девчонки красивые. Может, с кем и сладится. И мне бы еще с отцом Семена поговорить.

– Семеном тоже его кличут.

– Пусть Мишка у тебя недельку поживет, как гость, может, в другие поселения его свозишь – Озера и Пелдуши.

– Сделаем, – просто сказал Федор. – Обженим мы твоего Мишку.

– Вот и ладушки. Сначала Мишку, а потом Ашу с Семеном.

Митрич на следующее утро укатил к себе в Видл. Федор взялся с энтузиазмом, хотелось ему кузнеца в свое поселение переманить, но только по желанию юноши и не идя поперек Митрича. Вечерами он расспрашивал Мишку о Новгороде, как люди живут, чем занимаются, что там в мире нового. Мишка с удовольствием делился. Хоть и разница в возрасте была большая, но дружба ратная сближает воев. Он ведь в ладье Добрыни двумя щитами защищал Федора и Ваську от стрел шальных людишек, а это роднит.

Побыл Мишка пару дней, всех соседей обошел, кому чего посоветовал, кому сказал, какое железо к ним в Видл в кузню привозить исправить. Смотрел Федор и девчонок, водил вокруг Мишки, но никто не нравился. Что ж делать, просьбу Митрича надо выполнить.

– Собирайся, – так, к слову, сказал Федор. – Завтра с рассветом поедем в поселения Озера и Пелдуши, там у людей железо посмотришь.

Выехали рано, только рассвет забрезжил, приехали к обеду к знакомому Федора, отправили Мишку посмотреть железо по всем домам – может, кому какая помощь нужна. Провели в Озерах день, но тоже ничего, никто Мишке не нравится.

– Поедем в Пелдуши.

И снова утром сели в сани, к обеду доехали до Пелдушей. Смотрит Федор, что-то после переездов Мишка закашлял, красный весь.

– Ты не приболел?

– Немного. Не очень хорошо чувствую себя, – сошел с саней, и начало его мотать, как пьяного.

Все знакомые встречали Федора с большим уважением и почтением. Предоставили комнату, уложили Мишку в постель, отправили пацаненка за девушкой-травницей. Знакомые Федора рассказали ему, что травница и лекарка – девушка-сиротка, но от матери и бабки своей науку лечения хорошо знает, многим помогла. Три дня у Мишки был жар и сильное недомогание. Улья не отходила от Мишки, поила травами, вытирала вспотевший лоб, кормила с ложечки. На четвертый день он пал в глубокий сон, а проснулся почти здоровый, только слабость была. Федор выдохнул, ну не хватало ему еще кузнеца Митрича загубить. Мишка вышел к столу покушать сам, взгляд от Ульи не отводит, смотрит-высматривает что-то. Федор тоже стал присматриваться на поведение Ульи и Мишки: та все взор опускает, глаза в землю, Мишка на нее пялится, сам этого не замечая. «Вот оно», – подумал Федор.