Виталий Евсюков – Вепсы (страница 11)

– Так, собираемся. Улья, что надо из трав, бери и поедем ко мне, там за больным присмотришь.

Улья уговорила на день еще задержаться, пока Мишка окрепнет и она вещи соберет. Выехали с утра через поселения Озера, ехали прямо, ни у кого не останавливаясь, сразу к себе в Немжу. Приехали к вечеру, Мишку под меха положили, Улья рядом. Опять сделала травяной раствор, напоила Мишку, тот заснул. Вышла на кухню.

– Пока с моими дочками ночуешь, – сказал Федор. – Там и кровать уже приготовили. В баню Мишке можно?

– Теперь можно.

– Ну вот и хорошо. Тогда завтра баньку, а дальше видно будет.

Федор вечером позвал Ваську к себе.

– Съездишь завтра в Видл к Митричу, скажешь ему, что выполнил наказ Федор. Пусть сюда приезжает.

Васька, зная, что к чему и что задумали мужи, согласился. Пока с утра мужи не спеша в бане мылись, парились, потом отдыхали, сидя за столом, попивая морс, приехал Васька – привез Митрича. Тот благодарил Федора, говорил, что не забудет родственника никогда, обнимались. Мишка не понимал поведения Митрича. Сели ужинать.

– Так, значит, говоришь, сиротка? – спросил Митрич у Федора. – Я вот чего думаю, мы создаем ватагу воев, обучать их надо – тумаков и ссадин будет много, а ран, надеюсь, незначительно. Лекарка нам нужна очень.

Федор, соглашаясь, кивал головой – его отроки учиться будут и получать тумаков, а лечить кому-то надо. Попросил он жену позвать Улью к столу. Она пришла, села с уголка.

– Здравствуй, – поздоровался Митрич, представился и сразу перешел к делу: – Ниже по течению Ояти находится поселение Видл, мы будем там готовить воев для охраны лодий купцов. Понимаешь, нам не только знахарка-травница нужна. Нужна та, кто обучила бы воев, как помочь себе или другу при ранении, что делать, если рука или нога сломана, как кровь остановить с той или иной раны – всему этому надо обучить и показать. Я приму тебя как родную, ни в чем заботы испытывать не будешь. Дело нужное делать будешь. Мишка, которого ты выходила, кузнец и воин. Летом дом ему поставим и тебе – для трав твоих и снадобий. Ты подумай.

Она минутку помолчала, опустив глаза, а потом сказала:

– Я согласна.

– Ну вот и хорошо, – обрадовался Митрич.

Мишка сиял от счастья, хоть и не показывал это. Дед решил поставить все на свои места, вывел Мишку на улицу подышать и прямо спросил:

– Нравится девушка?

– Да, – понурившись, сказал Мишка.

– С Ашей я сам поговорю, Улья ей подругой будет. Все сложится между вами.

Поутру собрались. Митрич, Миша и Улья загрузили на сани мешки с железом, которое Мишка обещал исправить Озерским и Пелдушским, ну и, конечно, Немжинским, догрузили вещи Ульи. Федор гостей проводил до изгороди. «Вот Митрич голова – размышлял он. – Ведь, что задумал, сделал, и кузнец у него в поселении, и лекарку хорошую сосватал».

Приехали после обеда в Видл. Митрич с Ульей в дом пошли, Мишка на дворе разгружал железо, таскал его в кузню, распрягал коня. Митрич привел Улью в дом, там все уже отобедавши были. Представил всех, посадил Улью рядом с Ашей.

– У тебя жить будет, накормите нас с дороги.

Устинья быстро поставила тарелки на стол, хлеб, мясо. Тут и Мишка подошел. Подождали, пока Митрич отобедает. Митрич, поев, вытерев бороду и усы, начал говорить:

– Это я не просто, Мишка, послал тебя по поселениям. В нашем кусту, в верховьях Ояти, живут охотники, у них в основном все свое. Железо они меняют на меха, но свое железо ремонтировать не могут. Лопнул топор, и все, ничего уже не сделать, ждут купца на обмен. Круглый год к тебе люди пойдут, не будут купца ждать. И не знаю каким богам молиться, что хворь твоя нам на руку оказалась. Я давно хотел пригласить в поселение повитуху али травницу. Мои знания – это так. А вот у кого это из поколения в поколение передается, да еще если силу имеют – это Дар, – показал указательным пальцем вверх.

Все знали, Дар передается не всем. Верили, что придет лекарка к больному, посидит, пошепчет, руками поводит, что-то на теле понажимает, и человек здоровым становится. Бабки сказывали, мол, Дар передается только внучке или правнучке. Говорили шепотом, будто боясь спугнуть Дар и что потом лекарка не сможет их лечить.

Проходила зима, Маша уже совсем тяжелая ходила, готовясь родить. Дед все говорил: «Хорошо, что лекарка у нас теперь есть». Дети очень часто при родах умирали, и матери, если рожали без помощи лекарки и повитух. Вот и Маша через неделю разродилась. Роды тяжелые были. Никола места себе не находил. Женщины его не допустили к Маше. Устинья хлопотала, а Улья применяла все свои знания, что усвоила от бабушки и мамы. Деда пустили только у печки быть: воду греть да тряпицы подавать.

– Ребеночек не так в животе стоит, не повернулся до конца, чтоб выйти из нее, – сказала шепотом Улья Устинье и, склонившись над Машей, поглаживая живот руками, помогла родить.

Появилась девочка, здоровенькая. Маша и Никола имя даже уже выбрали, назвали Марья – деду опять радость. Весна подходила неумолимо. Мужи все так же бегали на охоту, добывая пушнину, но, как и говорил Митрич, зверя становилось все меньше и меньше. Вскорости должен был Федор приехать, помочь по строительству. Поставить надо было три дома и баню хотя бы еще одну. Митрич все ходил, выбирая из заготовленного леса прямые стволы. С одной стороны посмотреть, они все прямые на взгляд кажутся, но ствол стволу рознь. Он внутри может быть перекручен – как тряпку мокрую выжимают. Зависит это от земли, на которой выросло дерево, и погоды. Например, береза северная карельская перекручена до невозможности. Если ее колоть, не выйдет никогда прямой досочки. Но если обрабатывать долго топором и ножом, а потом камнем шлифовать, то выйдут с красивым узором. Умельцы из такого делали шкатулки.

Прямые стволы – это когда колешь бревно с помощью клиньев. Дерево расходится на прямые доски, и хоть куда их положи: потолок делай или крышу стели. Вот Митрич и выбирал, ходя с топором, обстукивая и осматривая стволы деревьев с разных сторон. Митрич, выбрав подходящие, на его взгляд, стволы деревьев, делал более ровный комель срубленного дерева, вымеряя и прикидывая, какая плаха получится. Делал в комле заруб, вставлял туда деревянные клинья и осторожно обухом топора вбивал потихоньку внутрь. Сверху бревна шла полоска, по которой выйдет доска, туда вбивались небольшие клинышки – работа тяжелая, трудная и кропотливая. И вот так, вбивая клин за клином, пока дерево не начинало трескаться и расходиться на ровные плашки. Таким способом вепсы и крыши крыли. Заготовят чурки и стругают их на ровные пластинчатые досочки, а затем, подкладывая одну под другую, кроют крышу, как чешуя у рыбы.

Федор немжинский приехал, считай, по последнему льду. Земля уже избавлялась от снега, под теплым солнцем появлялись проплешины и проталины, вокруг деревьев и на пнях появлялся зеленый мох, земля набухала от влаги, подсохли ветки, которые были навалены на пни зимой. В это время поджигали эти кучи, сжигая пни и ветки, чтоб не было лесного пожара – дальше пня пламя не уйдет, так как мох и старая трава пропитаны влагой насквозь. Возьмешь рукой охапку мха и травы, сожмешь кулак, подставив под нее другую руку, и пол-ладони наполнится водой.

Начиналось большое строительство поселения Видл. Дед прикидывал: все задуманное построим в два раза больше, дом для Ульи-знахарки, дом для отроков, дом для Николы и Маши, ну и большую баню. Постройки уходили все дальше от Симак-ручья. Митрич наметил место и под колодец, чтобы воду не так далеко носить было. Знал он по только ему известным приметам, где в земле вода будет. Ну и конечно, все поселение нужно было огородить новой изгородью. На реке пошел ледоход, дома ставились, колодец копался, все у Митрича было распределено, каждый знал, каким делом нужно заниматься. Митрич, понимая, что на их лодчонке не пойдешь в Новгород – мала, только для рыбалки на реке, и вместимость никчемная, занимался постройкой еще одной лодки, побольше малой ладьи. Он задумывал оставить в поселении Мишку себе в помощь: доделать все по хозяйству в построенных домах, не хотел отпускать кузнеца, хотя Мишка очень рвался в поход. А в поселениях Видл и Немжа были малые стандартные лодки, да надо не забыть о товаре, чтобы вместился, – вот малая ладья вместила и воинов, и пушнину. Так за весенний период была построена и вторая ладья больше весел, съемная мачта под небольшой прямой парус. Все знали, что по большой воде Добрыня придет в Алеховщину, заберет товар и так же быстро уйдет. Надо было перехватить его и договорится с ним идти в Новгород, а уж если не застанут его, самим идти менять пушнину и наниматься в охрану к купцам. Никто не знал и не предполагал, насколько длинным будет поход – на все лето или только на весну. Если продать пушнину без найма в охрану и уйти домой, можно было бы прийти и осенью. Но все решится в Новгороде, а там посмотрят, что делать. Все зависело от предложений, которые сделают купцы или Добрыня.

Мишка уговорил Владимира взять его с собой. Дед махнул рукой – пусть идет. Лодки на воду спущены, воины все при оружии, насколько могли – вооружили доспехом, шлемы были у всех одинаковые – Владимир настоял на этом, чтобы в бою было видно своих. Еще предложил завязывать ленточку красную, чтобы разобрать, где свой, где чужой. Щиты, секиры, копья были у шестерых основным оружием, которым воины тренировались. Владимир и один из отроков с двумя мечами за плечами. Отрок был верткий, быстрый, у него хорошо получался бой с двумя мечами. У других двоих – щит и меч, ну а луки были у каждого, с хорошим запасом стрел. Ножи также у каждого, да еще и не по одному у охотников, носили кому где нравилось: кто в сапоге, у кого на боку в ножнах, а у кого и там и там. Погрузили меха, припас с едой и лекарскую сумку.