Виталий Евсюков – Вепсы (страница 5)

– Это не есть хорошо, – сказал Владимир.

Уложили мясо на волокушу и потянули. Шли весь день, не останавливаясь. Волки кружили, не приближаясь. До дому оставался еще один дневной переход. Пока шли, выискивали самое удобное место для обороны, знали, ночью нападут. Место нашлось – выворотень ели как стена, а молодые березки сверху росли как корона, обрамляя вздыбленность земли. Тушу лося затолкали под выворотень, натаскали, сколько смогли, дров. Волки осмелели и уже стали близко подходить к людям.

– Дров может не хватить, – сказал Никола.

Развели огонь, сварили похлебку. Волки бесновались, подходя все ближе и ближе к людям. Никола поднял свой убийственный лук и выпустил стрелу на самого близко подошедшего волка. Стрела чуть ли не насквозь пробила волка, тот взвизгнул и сдох. Другие сразу отошли на приличное расстояние. Сумерки в лесу быстро превратились в ночь. Насчитали без убитого около шестнадцати голов. Костер горел хорошо, подкидывали дрова, оружие было под рукой, волки попытались зайти сзади, но тщетно, укрытие было выбрано хорошо. Ночью, чуть костер уменьшался, волки подходили ближе. Никола стрелял без промаха, уже три волка лежали на земле убитыми. Стая на потери внимания не обращала, голод гнал их к добыче, стрел оставалось семь штук. Владимир сжимал копье, все стрелы он отдал Николе, дрова заканчивались, только угли сверкали в проталине от костра. Волки пошли в общую атаку. За короткий миг все стрелы были выпущены, но волки не останавливались, бросились на людей. Владимир воткнул копье в одного. Удар был такой сильный, что копье осталось в умирающем волке. Выхватил длинный нож правой рукой, в левой был короткий. Левой рукой защищался от прыгнувшего волка, метившего в горло. Волк вцепился в руку и получил удар в горло. Нож вошел по рукоятку. В пылу схватки волк разжал зубы, отпустил руку, отскочил и повалился на бок, кровь хлестала из раны. У Николы копье сломалось в прыгнувшем на него волке. Он стоял с ножом наготове. Волки остановились, половина стаи лежала мертвой. Они поджали хвосты, отбежали на некоторое расстояние и все равно не сводили взгляда с добычи, которая показала острые зубы. Костер погас полностью, угли забросали снегом в пылу схватки. Люди стояли плечом к плечу, тяжело дыша. Владимир воткнул длинный нож в ножны, сделал пару шагов, вырвал копье из убитого волка, отдал Николе.

Начал зарождаться рассвет, волки двинулись на людей, и тут Владимир зарычал, как медведь или волк, Никола подхватил, стояли и оба рычали что было сил. Волки развернулись и рванули в чащу леса. Люди сели на землю, спиной опершись на выворотень, пар хлестал из-под одежды. Владимир и Никола начали осматривать себя.

– Есть раны? – спросил Владимир у Николы.

– Считай царапина на руках.

– У меня тоже.

Так просидев какое-то время, снарядили заново волокушу и потащили в сторону дома лося. Пришли к вечеру, оба пошатываясь и неимоверно уставшие, но довольные и живые. Устинья ухаживала за Владимиром, обработала раны теплым смоченным полотенцем. То же самое проделала Маша с Николой. Аша собирала на стол. Дед предложил отужинать. Все сели за стол. Пока мужики ели, их ни о чем не расспрашивали. Когда наелись и положили ложки, дед сразу спросил, как все прошло. Владимир вкратце рассказал, как добыли лося, где шли и где приняли схватку с волками. Мужиков уложили отдыхать под меховые одеяла. Дед ходил по дому, о чем-то размышляя и приговаривая – больше десятка волков! Ушел в сарай, стал там что-то делать, дал наказ Устинье на завтрашнее утро собирать с собой полный обед на четверых человек. В те времена не надо было рассказывать и объяснять, что задумал дед. Он вынул из сарая небольшие волокушечные сани, осмотрел и потрогал все соединения, остался доволен, кинул на них веревки. Сходил на ручей Симак, проверил мережи, принес домой двух налимов. Девчонкам сказал приготовить с утра ушицы.

– Ты отдыхаешь, – сказал он Устинье.

Все поняли, кто четвертый пойдет с мужчинами. Пока не рассвело, девчонки Маша и Аша хлопотали у печки, готовя завтрак, выставляя посуду на стол и чистя лук, который нарезали на блюде ломтиками и оставили посередине стола, большой горшок с горячей ухой встал рядом. Все проснулись, потягиваясь шли на кухню к большому столу.

– Морозно, – объявил дед. – Пойдем за шкурами волков.

Устинья нарядилась в мужские меховые штаны, перед всеми покрасовалась, все от души посмеялись. Снаряжение было как для простой охоты. Вышли, как только начало рассветать, чтобы к закату вернуться. Шли быстро, волокуша их не задерживала, это не куски мяса на ветках тащить. К месту схватки дошли к обеду. Мужики взялись за ножи и стали снимать шкуры, Устинья готовила обед у костра, подтаскивала и складывала шкуры. Семь туш были разделаны, шкуры уложены на сани. Поели с общего котла, как всегда делается в лесу. Мужики принялись снова за дело, еще шесть шкур легли в сани. Светлого дня оставалось не много. Быстро собрались и почти бегом пошли в сторону дома. Мужики менялись, таща сани с поклажей. Вышли к дому, когда уже стояли сумерки. Затащили шкуры в баню, вся обработка шкур ляжет на плечи девчонок, чтобы их сделать мягкими и пушистыми. Пока раздевались и умывались, девчонки зажгли свечи и, не торопясь, поставили угощения на стол. Ужиная, Митрич рассуждал вслух:

– Надо будет к большой воде сделать лодку побольше и с парусом, – взгляд пошел на Устинью.

Та кивнула, и все поняли, кто будет заниматься парусом.

– Как ледоход пройдет, пойдем в Новгород на торговища. Там за шкуры волков, соболей, куниц и лисиц получим раза в два или три больше, чем Добрыня здесь нам сторгует.

Владимир и Никола закивали, соглашаясь с дедом.

Зима проходила в обычном порядке. Вепсы занимались каждый своим делом: мужики проверяли силки, приносили пушнину и иногда свежего мяса – то зайца подстрелят, то глухаря, сходят мережи проверят и несут рыбы свежей. Потихоньку расчищали они место под дом Николы и Маши, заготавливая лес на постройку. Дед потихоньку мастерил лодку больших размеров, чем была у них, иногда привлекая Владимира и Николу для помощи – принести, подать, здесь поддержать. Мужики, приходя с охоты, всегда с собой тащили вязанку дров, хоть и были заготовлены дрова, но с лесу пустыми не приходили. Женщины занимались всем хозяйством, стиркой, уборкой, готовкой еды и выделкой пушнины, делали полотно из льна. Всем хватало работы от рассвета до заката, на общий завтрак и ужин собирались вместе. Утром обсуждалось, что нужно сделать за день, а вечером подводились итоги и строились планы на будущее.

Весна приходила постепенно, дни становились длиннее, лес оживал, птицы кругом щебетали. Ладья уже была сделана дедом, оставалось проконопатить и просмолить – с этим помогли Владимир и Никола. На ладье было рулевое весло и два парных для гребли двух человек, толстый шест, на который установят небольшой парус, который сделала Устинья с девчонками. Снег на Симак-ручье начал темнеть, превращаясь в капельки воды, лед приподнимался, и воды в ручье становилось все больше и больше. Этот поток устремлялся в реку Оять. Мужики подтащили лодку по снегу на холм. На днях тысячи таких же ручейков войдут в Оять, лед поднимется, вздыбится, разломается и пойдет ледоходом по руслу. Шумно грохоча и переламывая друг друга, льдины будут скрести берега, уносить в Ладогу все листья и бревна вниз по реке.

Мужики осмотрели куртки, с дополнительными нашитыми кусочками кожи. Владимир проверил свою броню и все застежки. Воды в Ояти становилось все больше и больше, а льдин все меньше и меньше, время подошло. Меха были уложены в нос лодки, где Митрич соорудил два откидывающихся щита – защита от дождя, чтобы товар не намокал. Щиты сверху были отделаны кожей, а если откинуть их, становились как стена в носу ладьи. Еще в ладье были установлены шесть щитов, по три с каждой стороны между гребными веслами, что являлось дополнительной защитой от стрел и лихих людишек. Столкнули ладью в реку и пошли. Лодка всем нравилась, Митрич был доволен, что она шла быстро и была устойчива на воде. Парус не ставили, ветер был встречный, но мужики сели за весла с удовольствием поразмяться, гребли в такт по команде Митрича. Он хорошо знал русло реки: где поглубже, где камни порогов, чтобы не налететь на один из них днищем. Световой день увеличился, в поселении Ярославичей не стали делать остановку, а прошли быстро и устремились вниз по реке. Так же прошли Алеховщину, но были замечены Прохором. К позднему вечеру вошли в реку Свирь, в которую впадала Оять, а затем в устье Ладоги. Остановились в поселении Свирица на ночлег. Место то хорошее, две большие реки сливаются вместе, входя в Ладогу. Переночевали на берегу у ладьи. Дрова для костра были взяты предусмотрительно с собой. Поселенцы Свирицы, видя, что люди с товаром, подходили здороваться, а тамошний купец сразу начал спрашивать, что везут и за сколько хотят товар сбыть. Митрич знал, что в Новгороде они получат лучшую плату за свой товар, так как там были купцы с юга, привозившие свой товар аж с самого Константинополя, галы, свеи, викинги. Знал, что последние – лживый, вороватый народец, всегда обмануть норовит, а восточные купцы чистоплотные, но с ними нужно торговаться, показывая качество своего товара, зато брали хорошо. Переночевав в Свирице, пошли дальше, вошли в Ладогу (море пресное). Владимир и Никола никогда не видели столько воды – до самого горизонта вдаль уходило озеро, соприкасаясь с небом.