Виталий Евсюков – Вепсы (страница 4)

У вепсов свой язык, но, когда приезжали торговать, говорили по-русски. Практически все знали два языка. Владимир с волхвом общались на русском, а вепский хорошо знали, так как жили вокруг вепсов. Митрич долго торговался с Прохором, сошлись на цене, устраивающей обоих. Взял за все серебром, а после спросил:

– Медвежью струю возьмешь? Две монеты золотом, в Новгороде за четыре продашь.

– Согласен, – махнул Прохор рукой.

Митрич ухмыльнулся – хорошо сторговал.

– Пошли, – сказал он. – Коня будем выбирать. Потом переночуем, и домой.

– Добрыне привет передавай, – сказал Владимир Прохору.

– Передам. По осени, по большой воде, пойдем в ваши края.

Выбирали коня долго. Митрич куда только не заглядывал коню: и в рот – зубы смотрел, и под хвост, и копыта и ноги трогал, и бока обстукивал, в уши заглядывал. Выбрал стройного рыжего с белым пятном на голове меж глаз, этот, сказал. Продавец два золотых и два серебряных запросил. Чего только Митрич не наговорил, тыкая в коня пальцем: и тут не то, и там не так, будто клячу брал на последнем издыхании. Сторговались на один золотой и один серебряный. Митрич был доволен своей сообразительностью.

Купили пяток яблок и морковен, взяли два мешка овса и вернулись обратно к Прохору. Владимир дал коню яблоко и морковку, погладил по морде. Гордый коняка хмыкнул, отведя морду в сторону и оглядывая взглядом человека, но не удержался, съел морковину и покорно пошел сзади. Митрич, как хозяин, прикупил белого материала, цветных лент, ржи, пшеницы, а на остальное взял соли. Осталось еще на накидку для коняки.

Зашли в таверну, послушать, кто правит на Руси, с кем воюют, аль мир сейчас. На Руси был мир, в Новгороде шла торговля. Вои рассказывали про викингов, племя лживое, воровское – то купца ограбили, то ладью на абордаж взяли. Нет особой веры у купцов к ним.

Митрич и Владимир поели, выпили, загрузили лодку добром купленным. Владимир сел за весла, дед оттолкнул лодку от берега, сам на коня сел и в путь вверх по реке, по берегу поехал. Конь оказался хорош, не строптивый, вез деда смирно. Потом Владимир с дедом поменялись: дед за весла, Владимир на коня, но против течения, все путь длиннее. До дому добрались поутру на четвертый день. Коня в сарай, добро в дом. У Устиньи все в порядке с хозяйством. Девки воду стали таскать в баню и растапливать, Устинья на стол легкую закуску выставила с морсом и медовухой. Пока девчонок не было, дед из мешка достал белое как снег полотно, цветные ленты и сказал:

– Тебе на свадьбу.

Устинья взяла, поклонилась с благодарностью и убежала в девичью комнату.

Мужики день и ночь отсыпались. К празднику Митрич учинил обход, осмотр всего имущества хозяйства, огорода. Вернулся довольный.

– Молодец, хорошо хозяйство ведешь, – сказал он Устинье. – Мы сегодня будем под ваш дом лес расчищать и подвозить.

Месяц ушел на постройку дома. Не забывали и охотиться, перед самой свадьбой была большая рыбалка. Дед медовухи заготовил, где только кувшины ни стояли. Гости были созваны с разных поселений. Предполагалось человек полсотни. Урожай был собран небогатый – условия суровые, но пришло время свадьбы. Даже прибыл волхв, который не покидал своего места никогда. Пили много, ели много, девчонки вокруг костра хороводы с песнями кружили, парни через костер прыгали. Невеста вся в белом, Владимир в льняной, тоже белой рубахе – оба красивы. Обряд провел волхв. Гуляли до ночи, потом молодые ушли в новый дом отдыхать, а гости, неприхотливые люди, у костров остались.

Второй день отгуляли так же весело, на третий все разъехались. Из подарков подарили посуду, глиняную и деревянную, волхв преподнес очень дорогой подарок, такому бы самый богатый купец Новгорода позавидовал – пластинчатую кольчугу. Она была с двойной защитой: кольца, а на них пластины, как чешуя сделаны.

На свадьбе был Федор с женой и средним сыном. После свадьбы Федор задержался дольше всех гостей.

– Наш купец, ваш товар, – завел он такой разговор.

Митрич аж глазами захлопал и рот приоткрыл.

– Да когда вы сговориться успели?

– Хозяйство твое хорошее, а девчонки просто красавицы. Сватаем твою Машу за нашего Николу.

Дед аж заерзал, только здесь отгуляли, и снова. Посмотрел на Николу. Парень муж был в отца – плечист, силен не по годам, рука как лапа, стоял в сторонке, краснел.

– Пойду узнаю, – сказал Митрич, поглаживая бороду.

– Чего узнаю? – обомлел Федор.

– Я старший здесь, но не родитель. Пусть девчонки по сердцу выбирают.

Федор нахмурился. Митрич зашел к девчонкам.

– Маша, тут Никола к тебе свататься пришел, пойдешь?

– Да, – Маша опустила голову.

– И когда вы сговориться-то успели? – задал он тот же вопрос и хлопнул ладонью по бедру.

Вернулся в кухню, махнул рукой и сказал:

– Гуляем!

Федор улыбнулся, Никола уже стоял посмелее. Сговорились на зиму, в Немже праздновать.

– Где жить будут? – спросил Митрич.

Федор и Владимир посмотрели на Николу.

– Можно здесь дом поставлю?

Митрич махнул головой в знак согласия, Федор только развел руками.

Свадьбу сыграли в Немже зимой, так же весело. Проходила она в большом доме Федора. Катались по улице на санях, пели песни, жгли большой костер. После свадьбы Никола и Маша жить стали в доме Митрича, им была выделена отдельная комната.

По утрам Никола, выходя умыться, наблюдал за Владимиром, как он, по пояс раздетый, бьется двумя мечами с невидимыми врагами. Это было завораживающе красиво. Как-то раз он обратился к Владимиру с просьбой обучить и его двуручному бою. Каждое утро два мужика, как два тетерева, кружились, то сходясь, то расходясь в схватке. Никола привез с собой свой лук, который отличался от дедовских, так как был сделан из рогов косули, которые очень редко встречались в вепских лесах. Лук был короткий, и не каждый мог бы его натянуть и выпустить стрелу, но у Николы были мощные руки, он с ним обходился как с игрушкой. Стрела, выпущенная им, пробивала насквозь и расщепляла деревцо размером в два кулака здорового мужа и выходила вполовину с другой стороны дерева. Когда он в первый раз продемонстрировал выстрел, это впечатлило и Митрича, и Владимира: отлично, на медведя и лося не надо подходить с копьем, этот лук пробьет любую шкуру.

Проходила зима, заканчивались запасы. Мужи приносили свежее мясо и рыбу, доставая с выставленных мереж, но хлеба уже не было. Охотиться приходилось уходить все дальше и дальше от дома. Расставленные на зайца и птицу силки оказывались пустые – то волки съедят, то лисы. Иногда волки устраивали охоту на охотников, зашедших подальше в лес. Владимир и Никола собрались с обходом силков и поохотиться подальше от дома с ночевкой, с собой взяли копья, луки и по два ножа – у кого на боку, у кого засапожник. После снежной бури погода устоялась. Встали на лыжи, подбитые шкурой снизу так, чтобы скользили лучше, а в обратную сторону шерсть тормозила. Вышли, как рассвело. Шли не быстро, оглядываясь по знакомым местам. Силки на зайцев и птицу были пусты, съедены. День зимой короткий, после обеда наступают сумерки, и приходит ночь. Заготовили побольше дров сушняка у толстой поваленной березы, где росла большая ветвистая елка. Развели костер, на костре вскипятили воду, покидали туда вяленого мяса, гороха, репы, нарезанной кусочками морковки и лук, варево получилось на славу, запах быстро распространялся по лесу. Ухал филин, звуки ночного леса слышались далеко, спали по очереди, под утро где-то очень далеко послышался протяжный волчий вой. Рассвело, встали на лыжи, пошли дальше по знакомым местам, где расставлены силки, увидали свежий след лося, уходящий в молодой ельник. Договорились, что Никола по дуге зайдет с другой стороны, а Владимир пока подождет, а как Никола займет позицию, ухнет филином, тогда Владимир шумно пойдет по ельнику. Все прошло как задумали. Никола ухнул филином, Владимир с копьем пошел, ударяя по елям и березкам, создавая больше шума, лось выбежал из ельника, где-то метрах в полста от Николы. Никола выстрелил со своего убийственного лука, но попал в заднюю ногу. Лось взвился, припустил и скрылся из вида в лесной чаще. Из ельника вывалился Владимир.

– Попал? – спросил он.

Никола махнул головой – да, попал. Пошли по следам, первая кровь начала попадаться метров через десять от того места, где указал Никола. Подранок. Побежали на лыжах во весь опор, через две версты увидели стоящего лося, хватающего снег ртом, бока у него вздувались. Никола на ходу доставал стрелы из-за спины, забирая вправо, чтобы видеть бок лося. Владимир в горку и налево. Быстро заходили с разных сторон. Стрела вошла в бок лося. Владимир, скатываясь с небольшой горки, на ходу метнул копье. Лось стал заваливаться на бок. Владимир с длинным ножом в руке, ждавший, когда отойдут судороги, подошел и вскрыл горло быстрым отточенным движением.

До дому далековато, но хотелось притащить тушу. Придется дня два-три идти. Вырубили две березки ветвистые, по бокам отрубили лишние ветки, сделали волокушу, затащили лося и поволокли. Ночь зимой длинная, устроились на ночлег, где дров было побольше, развели костер, с лося вырезали сердце, сварили и съели. Посмеялись меж собой – тащить легче будет. Спали по очереди. Когда сумерки начали уходить вдалеке, меж деревьев замелькали тени и силуэты – по следу пришли волки.