Виталий Держапольский – Халява (страница 12)

– Ну, вот, а меня попрекаешь, что я до обеда дрыхну, – возмутился мой друг. – А сам-то?

– Да ведь это… – Я усиленно соображал, что сказать. – Завтра ведь в школу… Это… Первое же завтра… сентября… Вот и выспаться решил, – наконец-то нашелся я.

– Да, блин, завтра в школу, – погрустнел вдруг Алеха. – Но зато – это последний, выпускной год! Мы теперь в десятом! Самые крутые в школе. Кстати, ты уже аппаратуру для дискотеки принял? И ключи от загашника… Опаньки! – Алеха, наконец, заметил мой новый прикид. – Откуда такой костюмчик? – В его глазах я заметил тщательно скрываемый огонек зависти. – И кроссы новые… Блин, нифига какие классные шузы? Я таких и не видел!

«Еще бы! – я мысленно усмехнулся. – Всего лет двадцать подождать нужно. И тогда они будут дешевле грязи».

– Епрст! Колись, где взял? – Принялся он меня трясти.

Я опять начал мучительно придумывать новую отмазку:

– Это… Отец мед сдал с пасеки… Талоны получил… Вот мать и отоварилась…

– В ОРСе[1] леспромхозовском что ли? – уточнил Алеха.

– Ага! – Кажется, получилось.

– Там чего, новую партию с Японии получили? Был я позавчера в том магазинчике, но таких костюмов и кроссовок не видел.

– Я не знаю, мать вчера притащила… – Виновато развел я руками.

– А у меня талонов не осталось! – расстроился Алексей. – Те, что мы весной на папоротнике с тобой взяли, я на джинсы потратил… Варенки… Блин, ну классное у тебя шмотьё! Ладно, погнали уже?

– Пойдем. Только я ключи от квартиры найти не могу… – Попытался я отбрехаться от своего настойчивого корефули.

– Серж, ты чего? – Патлас уставился на меня, как на умалишенного. – Обалдел от обновок? Вот твой ключ, лежит на полочке возле телефона. Он тут всегда лежит, даже я знаю. Давай, пошли быстрее – времени в обрез!

Больше отмазок у меня не осталось, я взял ключ и вслед за Патласом вышел из квартиры.

Несмотря на приближение осени, на улице стояла по-летнему жаркая погода.

– Может, хлебнем кваску? – спросил Алеха, остановившись возле киоска. – А лучше бы по пивку…

– С удовольствием бы выпил, только с бабками туго, – виновато развел я руками.

Алеха сунул руку в карман и зачерпнул звеневшую там медь.

– И у меня не густо, – признался он, подсчитывая имевшуюся мелочь. – Но на пару стаканов кваску хватит. Ничего, ща по поселку прошвырнемся – монек нашкуляем! Два кваса, – произнес Патлас, просовывая в амбразуру киоска шесть копеек.

Пока продавщица наливала хлебный напиток в стаканы, я во все глаза рассматривал окружающую обстановку. На первый взгляд центральная улица Новокачалинска мало изменилась: те же пятиэтажные хрущевки, такой же хреновый асфальт с ямами и колдобинами, заросшие травой сточные канавы…

Но это лишь на первый взгляд. Самое главное, что бросалось в глаза, это отсутствие больших рекламных щитов и баннеров, в мое время мозолящих глаза на каждом шагу; здесь – только скромные магазинные вывески… Да и вообще, магазинов стало на порядок меньше.

Вчера, проезжая по поселку в такси, я не переставал удивляться: что ни дом, так магазин на первом этаже. Тут одежда, там парфюм, здесь жратва и выпивка. Торгуют все, кому не лень. Да, автомобильного движения не было практически никакого, не смотря на разгар рабочего дня.

За проведенные на улице полчаса по дороге проехал лишь рычащий и чадящий вонючим дизельным выхлопом престарелый «Зил». С личным автотранспортом в пока еще совдеповском поселке была напряженка. Я запоздало вспомнил, как в детстве осваивал скейтборд, тренируясь на центральной улице. И машины нам практически не мешали.

– Серж, чего тормозишь? Давай, хватай стакан! – Оторвал меня от воспоминаний Алеха, толкнув локтем в бок.

Я взял прохладный граненый стакан с темным душистым напитком. Об одноразовой пластиковой таре здесь пока еще не знали. Нахлынуло еще одно воспоминание, правда, слегка более позднее, относящееся ко времени учебы в институте: городские уличные аппараты с газировкой – в родной деревне таких не было. Копейка – без сиропа, а за три – сладенькая. В этих аппаратах тоже стоял граненый стакан. Один на всех… Это сейчас я брезгливо отношусь к такой антисанитарии, боюсь подхватить чего-нибудь. А ведь тогда пил и ничего! Все пили…

– Сержик, ну чё ты? – Вновь принялся тормошить меня Алеха. – Какой-то ты сегодня не такой… Странный. Торчишь, что ли, от обновок? Классный костюм… И кроссы, – вновь с завистью вздохнул он. – Давай уже, пей и погнали!

«Интересно, – подумал я, – насколько хорошо вымыт стакан? Ладно, была, не была!»

В несколько крупных глотков я опустошил тару. Черт возьми, какой насыщенный вкус! Я уже и забыл, каким вкусным может быть обычный квас!

– Слушай, Серега, – позванивая в ладони остатками мелочи, произнес Патлас, – у нас с тобой на куреху денег не осталось… Разве что на «Приму» или на «Полет»… На нормальные не хватает.

– Это на болгарские что ли? – переспросил я.

– Ну, да: «Опал», «Стюардесса», «Родопи». А у меня только двадцать три копейки осталось. А надо пятьдесят.

Я хлопнул себя по карманам: есть! Взял я с собой сигареты, которые прихватил в продуктовом из альтернативки.

– Не грузись, есть у меня нормальные сигареты, – хлопнул я Алеху по плечу, – с «Опалом» даже рядом не лежали! Вот, – я достал из кармана пачку «Парламента».

– Нифига себе! – ахнул Патлас, выхватывая сигареты у меня из рук. – Я таких и не видел никогда! «Парламент», – прочитал он надпись на пачке. – Колись, где взял? Тоже, что ли, мамка отоварилась? – Ехидно толкнул он меня локтем в бок.

– Где взял, там уже нет, – уклончиво ответил я.

– Чего-то темнишь, Сержик, – покачал головой Алеха. – Костюмчик, кроссы, еще и сигареты блатные…

– Не хочешь, не кури. – Пожал я плечами.

– Значит, не скажешь? – подвел итог разговору Патлас.

– Не могу, – качнул я головой.

– Нет и не надо! – и не подумал обижаться Алеха. – Хотя лучшему другу мог бы и открыть секрет…

– Может быть, – туманно пообещал я. – Со временем…

– Ладно, погнали в Центр, – предложил он. – В парке и покурим твой блатной «Парламент». Пацаны тоже, наверное, там.

Мы отдали стаканы продавщице и медленно побрели в сторону Центрального парка. В парковых беседках, спрятавшихся от прохожих в тени деревьев, мы обычно стрелковались по молодости. Собирались, курили, пили пиво, бражку, кислую бормотуху… В общем, тусовались своим кругом. Но ничего криминального за нами не числилось. Просто хотелось казаться взрослее… Окунувшись в приятную тенистую прохладу парка, мы с Алехой облегченно вздохнули – солнце жарило на всю катушку.

– О! Смори, эти хмыри уже здесь: Васек, Леньчик, Вадька, Вовчик, – завидев старых приятелей, обрадовался Патлас. – Здорово, пацаны! Че, давно сидите?

– Не, – ответил за всех Васек Шиханов, – пожимая мою протянутую руку. – Тока подтянулись.

Господи, какие же они все молодые! Сопляки желторотые! Не измученные проблемами, болезнями… Счастливые! Даже не вериться, что некоторых уже нет… Васек умрет через какой-то десяток лет от инфаркта, Вовчик сопьется и станет похож на бомжа… Неизвестно, что лучше… Из этой компании лишь Леньчик с Вадькой останутся вменяемыми. Звезд с неба, конечно не хватают. Обычные работяги. Черт, как же тяжело осознавать, что ты знаешь их судьбу. Как тяжело видеть людей, друзей, у которых нет будущего.

– Серж, откуда шмотки? – пощупав необычную ткань «Адидаса», поинтересовался Васек, считавшийся в нашей среде прирожденным коммерсантом. Он знал, где что можно купить, выменять или достать. – Я таких у нас не встречал. Да и в городе ничего подобного не видел. – Ох, ты! – заметил он обувку. – Кроссы ваще улет! Слушай, давай их толкнем, пока новые, не затасканные, – предложил он. – Через Вадьковского братана на толчке скинем (братан Вадька занимался в городе фарцовкой). Навар хороший обещаю. Новых три пары по госцене взять сможешь…

– После обсудим, – отмахнулся я.

– Да тебе родоки бошку отвинтят! – предостерег меня Патлас.

Он был прав: мои родители считали спекуляцию тяжким грехом, даже в более позднее время, когда всевозможных торговцев развелось как не резаных собак, они не одобряли нормальные рыночные отношения. Чего уж говорить про совдеповские реалии, когда за спекуляцию существовала соответствующая статья в уголовном кодексе.

– Посмотрим. – Неопределенно пожал я плечами.

– Серж сегодня с утра сам не свой, – поделился с друзьями Алеха. – Ну и фиг с ним, смотрите, какие сигареты! – засветил он пачку. – «Парламент» называются. «Филипп Моррис»! Фирма̀!

– Дай посмотреть! – Васек опять оказался первым, завладев заветными сигаретами. – Где взял?

– Это ты у Сереги спроси, – ответил Патлас, забирая пачку обратно. – Он у нас теперь блатует…

– Брат с моря вернулся? – Прищурился Васек.

– Брат, брат, – в тон ему ответил я.

– Слышь, Сержик, не гони! – фыркнул Васька. – Нету у тебя такого брата. Давай колись, откуда у тебя такое богатство? Даже я таких сигарет еще в нашей деревне не встречал… Да и в городе тоже не видел. А в магазине только «Бонд Стрит» по рупь пятьдесят свободно лежит.

– Да не расскажет он, – произнес Алеха, аккуратно распечатывая «Парламент». – Я его с утра пытаю – молчит как рыба об лед! Ух, ты! Фильтр белый! – отковырнув «золотинку», радостно сообщил он пацанам. – Я с белым фильтром только «Кент» курил, который Паха из рейса привозил. О! Фильтр чудной – дырявый.