Виталий Буденный – Улицы воинской славы Воронежа и Воронежской области (страница 10)
За оборону Соловьёвской переправы полковнику Лизюкову было присвоено звание Героя Советского Союза. Вскоре он принял командование 1-й Московской стрелковой дивизией, заменив на этом посту получившего ранение воронежца полковника Крейзера. Гвардейские победы дивизии крепко связаны с Лизюковым. На её счету ожесточённые бои с фашистами на Ельнинском выступе и сентябрьское поражение Гудериана под Сумами – танковый гений Германии был бит гвардейцами Лизюкова.
Ноябрь 41-го. Время ожесточенных сражений за столицу: дивизия Лизюкова переброшена под Москву и стоит насмерть, удерживая Наро-Фоминский рубеж. В декабре новое назначение – заместителем командующего армией – и сразу в бой. В отсутствие больного командующего Лизюков во главе армии не позволил врагу сделать последние полшага к столице нашей Родины. Немцы заняли посёлок Красная Поляна в 25 км от Москвы, германские офицеры уже видели в цейсовские бинокли звёзды Кремля и готовились расстреливать город из дальнобойных орудий. До конца блицкрига фашистам оставались часы. Немецкие кинооператоры потирали руки и протирали линзы, готовясь снимать этот долгожданный момент. Вот какие письма в эти дни отправляли фашисты из Красной Поляны домой: «Через несколько часов начнётся наступление. Я видел тяжёлые пушки, которые к вечеру будут обстреливать Кремль. Я видел полк наших пехотинцев, которые первыми должны пройти по Красной площади. Москва наша, Россия наша… Тороплюсь. Зовет начальник штаба. Утром напишу из Москвы!» Дух победы царил в немецких войсках. Но уже через неделю не только духа победы, но и немецкого духа в Красной Поляне не было. Вместо него брошенные пушки и танки, ящики «железных крестов» для награждений, запасы парадной формы, горы неубранных трупов своих солдат. И директива Гитлера: перейти к обороне на московском направлении. Нанесла фашистам поражение у Красной Поляны 331-я Брянская Пролетарская дивизия генерала Короля, действовавшая в составе армии, которой в это время командовал Лизюков. Александр Ильич сам водил 1106-й полк этой дивизии в атаку.
Но причина успехов теперь уже генерал-майора Лизюкова – не только в личной храбрости полководца. Он заслуженно считался одим из самых теоретически грамотных командиров Советского Союза. Недаром в марте 1942 года редактор газеты «Красный воин» пишет ему:
«Мой дорогой генерал! Ваша книга «Что надо знать воину Красной армии о боевых приёмах немцев» получила широкое распространение и популярность. Ею пользуются как пособием при подготовке бойцов и командиров. Есть крайняя необходимость ввести новый и обстоятельный раздел о том, как немцы строят и обороняют населённые пункты, укреплённые районы и узлы».
Кроме того, в апреле-мае 1942 года Лизюков четыре раза встречается со Сталиным. К его мнению прислушиваются высшие руководители страны. Речь идёт о создании в Красной армии крупных танковых соединений. Вопрос находится под личным контролем Сталина. В мае 1942 г. генерал-майор Лизюков назначается командующим 5-й танковой армией. В её составе три танковых корпуса, отдельная танковая бригада, стрелковая дивизия, артиллерийские и другие части: всего более шестисот танков, 30 000 тонн брони. Небывалая мощь, способная раздавить фашистскую гадину в лепёшку.
«Пётр, с армии меня сняли. И армии больше нет, расформирована. Потери огромные.
7-й и 11-й танковые корпуса обескровлены и измотаны. Начинали за здравие: и сил достаточно, и план операции разработан грамотно. Должны были всей мощью ударить во фланг наступающим на Воронеж немцам и отрезать их от тылов. Объяснять тебе, человеку военному, не надо: без тылов, без снабжения боеприпасами, топливом и продовольствием они бы долго не продержались. Открутили бы мы фашисту на Дону голову и отправили бы обратно уже без головы. Но только гладко было на бумаге, да забыли про воронежские овраги. Подвела наша главная вражина – спешка. А как без неё, когда немцы Воронеж уже начинали душить? Надо было вступать в бой. И получилось: танки разгружаются на станции, и вперёд. Удар наносится не всеми силами, а отдельными группами. Не сжатым кулаком, а растопыренными пальцами. По-женски ладошкой шлёпнули фашиста, вместо того чтоб нос ему расквасить. Ну, и получили в ответ. А ведь я писал в Ставку, умолял: «Операцию лучше проводить силами 3-й танковой армии, она уже сосредоточена». А моей дайте двое суток, дайте сутки! Пропустили мимо ушей. А ведь я, брат, четыре раза был у Сталина. Встретимся, расскажу подробнее. Он роста маленького, а сам большой. Говорит тихо, а слышно на всю страну. Я сначала робел. А ко второй встрече уже втянулся, даже интересно стало. Решались вопросы усиления броневой мощи Красной армии. По результатам нашей работы созданы 25 танковых корпусов! Тогда все высшие руководители страны моё мнение брали в расчёт. А с 5-й танковой армией не прислушались. Меня, Петя, некоторое время назад ответственный секретарь «Журнала автобронетанковых войск» генерал-майор Чернявский попросил статью написать: «Организация взаимодействия танков с пехотой, артиллерией и авиацией». Я её написал. Считаюсь, понимаешь, в этом вопросе специалистом. Так вот, брат, то, что произошло с 5-й танковой армией, – это точно моя статья, только полностью наоборот. Сами не сосредоточились, разведку и привязку к местности не провели, взаимодействие и связь не наладили. Сердце моё, Пётр, обливается кровью моих танкистов, дорогих ребят, которые бились насмерть, и шли на подвиг, и, отстреливаясь до последнего снаряда, горели в танках».
После того как 5-я танковая армия прекратила своё существование, Лизюков был назначен командиром 2-го танкового корпуса. Бои в составе 5-й танковой армии были тяжёлыми: в корпусе из 183 танков осталось 78, из них 38 средних и ни одного тяжёлого. Затем пришло пополнение: 42 лёгких Т-60 и 20 тяжёлых КВ. Задача перед 2-м танковым корпусом стояла по масштабам меньше, а по сути та же самая: прорвать хорошо укреплённый узел обороны в Большой Верейке, по тылам врага пройти 15 километров и выйти к селу Медвежье. Ликвидировать переправу через Дон у села Медвежье и этим содействовать разгрому воронежской группировки противника.
Первый день наступления был удачным и неудачным одновременно. Укреплённый узел немцев в селе Большая Верейка взят. Но дальнейшее преследование врага танками задержалось из-за рек Быстрик и Большая Верейка. Больше похожие на ручьи, чем на реки, но с топким илистым дном и болотистой поймой, они оказались труднопроходимыми для тяжёлых боевых машин. И без того непростое форсирование рек осложнялось непрерывными атаками с воздуха и тотальным заминированием берегов в местах переправ. В итоге к вечеру задача на первый день наступления танковым корпусом не была выполнена.
Лизюков не мог позволить себе срыв второй операции подряд. Он и так уже в чёрном списке командования. И генерал принимает судьбоносное решение: наступать ночью. Преимущества: сбитый со своих позиций враг не успеет за ночь укрепиться и оказать сопротивление. Недостатки: ночной марш-бросок танков по незнакомой местности таит в себе массу неожиданностей и доселе в Красной армии не применялся. Главное – в темноте не пропустить поворот на Медвежье.
Всего в дерзкий ночной рейд вышли 89 танков. Головная походная застава (ГПЗ), состоявшая из 3 танков КВ и 3 лёгких Т-60, почти сразу оторвалась от основной колонны. В результате 23 танка проехали нужный поворот, а остальные, потеряв ориентиры, остановились ещё до поворота. ГПЗ вернулась, в ночной темноте нашла эти 23 танка и повела их по правильной дороге. Скорее всего, и этих сил хватило бы для захвата и удержания небольшого села Медвежье до подхода задержавшихся танков. Но летняя ночь коротка, а драгоценное время ушло на ожидание и поиск потерявшихся в ночи танкистов. На востоке поднималось солнце. Справа и слева от колонны опускались стволы немецких противотанковых орудий. Танки в поле были видны как на ладони. Низкие немецкие пушки за высокими русскими колосьями – нет. Завязался неравный бой. Боевые машины загорались одна за другой. Танкисты продолжали стрелять даже из горящих машин. Пока не сгорали сами. В этом бою колонна потеряла ещё 13 танков. Но выжившие продолжали выполнять задачу, выжившие шли вперёд за погибших. И к 8 утра до цели, села Медвежье, дошли четыре КВ и два Т-60. Углубившись на 15 километров от линии фронта в немецкие тылы, они нашли село пустым. Без жителей. Без фашистов. Идеальные условия для соединения с остальной частью отряда и разгрома немецких тылов.
Но с кем соединяться? Где отставшие 60 танков 26-й танковой бригады? Они так и не подойдут. Действуя нерешительно в ночное время, утром они попадут под артобстрел и бомбёжку и будут прятаться в роще. В Медвежьем в это время произойдут такие события: выполнившие приказ командира корпуса шесть танков 89 танкового батальона 148-й танковой бригады будут в 10 часов утра окружены фашистами. Выполняя приказ, они не покинут Медвежье. Из-за невозможности пополнить запасы топлива и боеприпасов все шесть танков к 8 часам вечера будут уничтожены в бою. Но командир корпуса генерал Лизюков этого не знал. Связи не было.
«Вася, Петя, братишки мои дорогие, скучал бы я по вам, да скучать некогда. Нахожусь сейчас в танке. Мой 89-й танковый батальон ещё прошлой ночью закрепился в селе Медвежье. Иду к нему на соединение. Фрицев пока не видно, хоть мы и в тылу у них. Мы их изрядно потрепали за эти дни, как и они нас. Сегодня рано утром был у Чибисова, у нашего Никандра, чтоб его. Получил очередной разгон. Это ведь он, когда я ещё был на армии, бросил мне в лицо: «Это называется трусостью, товарищ Лизюков!» А я не трус, ребята, я просто не дурак. Не мог позволить себе гнать в наступление слепую армию. Без разведки, без привязки к местности, без отработки взаимодействия. Да ещё и вводить её по частям. Я всё понимаю: на Дону тяжелейшие бои, люди гибнут, сам на Березине был в этой шкуре – каждый час кровью полит, материнским горем выстрадан. Мне бы тогда хотя бы сутки… Ладно, братья мои дорогие, все обиды прочь, сейчас другая задача, и её я выполню. Есть тут одно местечко опасное, где две рощи с обеих сторон подходят к дороге. Устраивал бы сам противотанковую засаду, поставил бы её только здесь. Надеюсь, проскочим. Нет, не проскочили, есть первое попадание. Порезало меня осколками брони…»