Виталий Буденный – Улицы воинской славы Воронежа и Воронежской области (страница 12)
– Тут какое дело, – сказал красноармеец, – её муж был комиссаром нашей дивизии. И в боях под Киевом погиб смертью храбрых. После смерти мужа она отдала все свои сбережения и на вырученные деньги построила танк. Выучилась в Омском танковом училище на механика-водителя. Прямо с конвейера танкостроители вручили Марии Васильевне её собственную бронированную крепость. Перед глазами над рычагами управления она прикрепила портрет мужа. На башне крупными белыми буквами написала «БОЕВАЯ ПОДРУГА». И будет на этом танке фашистов бить, мстить им, гадам, за мужа.
– Вот это женщина! – восхищённо сказал молодой сержант.
– Да, есть женщины в русских селеньях, – согласился красноармеец. – Ты сам-то кто будешь и из какого селения?
Сержант понял, что написать письмо сейчас не получится, и отложил листок с карандашом.
– Родители назвали Василием, фамилия Захарченко. После курсов пулемётчиков сразу отправили на фронт. А родился на хуторе Крутец недалеко от Каменки. Вы, наверное, и не знаете, это Воронежская область.
– Тесен мир. Получается, вроде как земляки мы с тобой, Василий из хутора Крутец. Наша 206-я дивизия, в которой и ты теперь службу несёшь, в 1942 году обороняла Воронеж целых семь месяцев. Стояли мы на левом берегу напротив Чижовского плацдарма и Шиловских высот. Так и не пустили фашистов дальше. Нам в роте политрук рассказывал, что как раз по левому берегу проходила железная дорога на Сталинград. Артерия, которую мы фрицам пережали. То-то им в Сталинграде силёнок и не хватило, расчехвостили мы их по полной. Так что вот в какой дивизии тебе теперь воевать, товарищ сержант.
– Чувствую себя здесь самым молодым, – сказал Василий.
– Ну, это ты хватил. Тут у нас целых пять сыновей полка. Витя Щербина, например. Их эшелон на станции Графская разбомбили, и маму с бабушкой он потерял. Случайно прибился к нам. Теперь работает в артиллерийской мастерской, чинит повреждённые орудия. Ещё одного сына полка я сам знаю, при мне дело было. Рассказать?
Сержант молча кивнул.
– В августе, когда Украину уже освобождали, лежим мы на привале. Вдруг слышим – стоны раздаются, всхлипы. Откуда? Прислушались – из стога сена. Разгребли, а там мальчишка лет восьми. Отвезли его в медсанбат, он там в себя пришёл и рассказал, что зовут его Коля Николин и что во время отступления гитлеровцы решили уничтожить всю их деревню. Как поступали они с тысячами таких же русских, украинских и белорусских деревень. Когда всех жителей, а были там только женщины, старики и дети, вели на расстрел, мать выбрала момент и толкнула мальчишку в стог сена. Так она его и спасла.
После этого разговора Вася Захарченко красноармейца больше не видел. В ночь с 24 на 25 сентября началась переправа через Днепр. Красноармеец погиб ещё на берегу, он был убит осколком разорвавшегося рядом снаряда. Василий со своим пулемётом одним из первых переправился на другой берег. Он выбрал удобную огневую позицию и открыл уничтожающий пулемётный огонь по врагу. Как рассказал потом взятый в плен фельдфебель, этот пулемёт вывел из строя около сотни гитлеровцев. Плотным огнём Василий блокировал действия немцев, и его батальон смог с минимальными потерями переправиться через Днепр. В течение всех последующих дней он продолжал отражать атаки врага, обороняя плацдарм, на который высаживались всё новые и новые подразделения, переправлялись артиллерия и боеприпасы.
22 октября 1943 года батальон удерживал высоту 225.0. В боевую задачу Василия входило простреливать подступы к высоте. А немцы всё лезли и лезли, их атаки накатывались одна за другой, по огневой точке Василия противник вёл плотный миномётный огонь. Пулемётчики сменили позицию на запасную, но это помогло не надолго. Тяжело ранен второй номер пулемётного расчёта боец Кокин, теперь Василий продолжает стрелять один. Его огневую позицию накрывает миномётный залп. Несколько небольших разрывов, вверх летят земля и клубы дыма. Вместе с ними летит в небо чистая и светлая душа храброго пулемётчика, почти ещё мальчишки. Василий уже мёртвый, но пальцы сжимают гашетку, и пулемёт продолжает стрелять по фашистам – пока не закончится лента.
Отдав жизнь в бою за Родину, Василий Захарченко не прочитает в газете «Красная Армия» о том, что танк «Боевая подруга» зимой 1944 года подобьют в бою. Мария Октябрьская под огнём врага будет пытаться починить разорванную гусеницу, осколок мины пробьёт ей глаз, пройдет в голову и через два месяца она умрёт в госпитале.
Не приедет в Каменку и на хутор Крутец, не пройдёт по улицам, которые благодарные потомки назовут его именем.
Не войдёт в гимназию № 5 и не посетит музей, в стенах которого школьники ведут патриотическую работу: рассказывают всем, кому небезразлична славная и героическая история нашей страны, о жизни и подвигах бойцов и командиров 206-й стрелковой дивизии. В том числе и о нём, Василии Захарченко, самом молодом в Воронежской области Герое Советского Союза.
Единственная женщина
Сегодня у неё был удачный день. Позади два успешных боевых вылета. Правда, во время второй бомбардировки позиций врага её самолёт был сильно повреждён и к третьему вылету не готов. Но зато ей удалось уговорить заместителя командира полка Толю Пушкина дать ей свой Су-2. Это была особая машина, сделанная по спецзаказу, с полированной обшивкой и форсированным двигателем. Управлять таким аппаратом было одно удовольствие. А управлять самолётами она умела. Ещё в училище 24-летней девчонкой обучала уже видавших виды лётчиков полётам на Су-2.
В этот день, 12 сентября 1941 года, колонна немецких танков прорвала нашу оборону и двигалась по дороге из Ромны на Лохвицы с целью завершить окружение частей Красной армии под Киевом. Нужно было если не предотвратить, то хотя бы оттянуть момент окружения. Дать нашим там, на земле, выйти из кольца. В составе нескольких групп самолётов они выполнили задачу: разбомбили танковую колонну, собрали необходимую разведывательную информацию и теперь возвращались на свой аэродром. Они – это два ближних бомбардировщика: её и капитана Лебедева. Она помахала Лебедеву рукой. Капитан ответил улыбкой – полёт нормальный. Неожиданно из облаков вынырнули семь «Мессершмиттов Bf-109F» – «фридрихи», как называли их фашисты по букве F, означавшей более мощные мотор и вооружение. У Су-2 и «Мессершмитта Bf-109F» мощность моторов одинаковая, по 1 300 л. с., но наш лёгкий бомбардировщик даже без бомб в полтора раза тяжелее немецкого истребителя. Поэтому он проигрывает в манёвренности и медленнее на роковых 150 километров в час. Фашистов в небе семь, а наших двое, но капитан Лебедев и старший лейтенант Екатерина Зеленко принимают бой. Самолёт Лебедева первым попадает под шквальный огонь пулемётов и 20-мм пушек «мессеров». Правая плоскость изрешечена пулями и держится только на честном слове. Лебедев выходит из боя и пытается на бреющем полёте по-над лесом уйти от своры преследующих его истребителей врага. Оставшиеся «сто девятые» кружат над нашей лётчицей, выцеливая хвост и кабину. Второй в её экипаже, бомбардир-пулемётчик Николай Павлык, ведёт заградительный огонь, не давая немцам зайти в хвост. Фашистов много, и боеприпасы у Николая кончаются.
Неожиданно фюзеляж с жирным чёрным крестом заслоняет смотровое стекло. Екатерина, ещё не веря в удачу, реагирует мгновенно: жмёт на гашетку ШКАСов. Меткая очередь прошивает двигатель насквозь. Фашист дымит, теряет тягу и проваливается вниз, чтобы на скорости 200 км/час расплющиться о чужую землю. Очередь из другого «мессершмитта» пробивает фонарь и ранит бомбардира-пулемётчика, ленты пулемёта которого уже полминуты, как пусты.
– Прыгай! – приказывает ему Катя.
И, видя, что Николай считает для себя невозможным оставить её одну, повторяет приказ. Шум двигателя и боя заглушает слова.
– Прыгай! Это… каз! Долож… резу… тания и развед..!
Николай откидывает фонарь и вываливается в пустоту. Зеленко остаётся одна. Она пробует уйти и отстреливается. Кончается боезапас. Самолёт сильно повреждён. «Мессеры» делают вираж и заходят на последнюю атаку. Остаются секунды. Ещё есть возможность выпрыгнуть с парашютом и спастись: внизу наши.
В этот момент Катя почему-то не вспомнила один из своих первых боевых вылетов в июне 41-го, когда в районе города Пропойска она вела на задание группу бомбардировщиков и им удалось уничтожить сразу небывалое количество бронетехники: до 45 танков и 20 грузовиков с пехотой. Она не вспомнила свой боевой вылет в августе в район Быховки, когда группа, которую она вела, попала под сильный зенитный огонь вражеской артиллерии, но успешно совершила бомбометание, уничтожив до батальона вражеской пехоты, и вернулась на аэродром, не потеряв ни одного самолёта. Не вспомнила она в этот момент и учёбу в воронежском авиационном техникуме и в воронежском авиаклубе, где делала свои первые шаги в небо. В четыре часа утра начинались полёты, в девять – занятия в техникуме, с четырнадцати часов – теория в аэроклубе. И так каждый день. Не вспомнила она ни одного из своих 40 боевых вылетов, многие из которых были сложными ночными бомбардировками, не вспомнила ни один из своих 11 воздушных боёв.