Виталий Башун – Будь здоров (страница 78)
– Что-о?!
Я едва удержал свою благоверную. Слава богам, она не стала применять боевые приёмы.
– Ты-ы?! С этой шваброй?!
– Тихо-тихо-тихо… Я-то как раз ничего… это она решила так… я ей объяснял, что женат, жену люблю, – изо всех своих сил сдерживая Свенту, пытался я объяснить ей ситуацию. – Всё бесполезно. Не хочет верить моим словам… хоть убей!
– Убью-у-у!
– Кого? – испугался я не на шутку.
– Тебя!.. И её!
– Да послушай же наконец! Я поклялся графу! Что мне оставалось делать?
– Что делать? Ты охмурить его дочку поклялся?! Я так и знала! – продолжая яростно вырываться из моих объятий, прорычала жена. – Шашни с кем попало заводишь, кот похотливый! А мне «успокойся»?!
Я перестал удерживать Свенту. Отступил на шаг и, глядя прямо в яростно сверкающие любимые изумрудные глаза, ровно произнёс:
– Я. Ни с кем. Шашни. Не. Заводил. Оправдываться мне не в чем.
– Хорошо, – сдерживая бурное дыхание, разрешила жена, – рассказывай.
Я рассказал ещё раз во всех подробностях, как встретил отряд графа, как исцелил его воинов и дочь, как граф обещал за это проводить меня в Элморию, но на замок напали, и нам пришлось уходить через пещеры, как Олисия строила планы насчёт нашей женитьбы, как не верила ни одному моему слову…
– И что? Ты с ней совсем не… – всё ещё подозрительно спросила Свента.
– Чем хочешь поклянусь!
– «Не клянись ни матерью, ни отцом, ни хлебом, а пусть слово твоё будет да – да, нет нет», – процитировала мне известное изречение жена.
– Нет, – твёрдо сказал я. – Ни с кем и ничего.
– Хорошо. Но курице этой я сейчас мигом порядок в причёске наведу! – угрожающе сказала Свента, схватилась за рукоять кинжала и устремилась к двери.
Я едва успел её перехватить.
– Жаль, что ты не привезла то кремовое платье.
– Какое платье? Зачем не привезла? Почему платье? – Она остановилась, недоумевая, и вопросительно посмотрела на меня.
Этого мне и надо было. Теперь осталось развить успех – ещё не хватало, чтобы женушка покалечила исцеленную.
– Ну как же? – с деланым недоумением ответил я. – Самое страшное оружие женщины – красота. И ты им великолепно владеешь. – Потом искренне добавил: – Лучше всех в мире. А Олисия, кстати, обожает, когда в ресторане все мужчины смотрят исключительно на неё, знаками внимания одаривают, по вечерам на танец приглашают… Сейчас, правда, ещё утро, но…
Свента с минуту задумчиво постояла, кивнула и деловито спросила:
– Где здесь ванная? Кремовое я не прихватила, но есть бирюзовое. Распорядись пока, чтобы сюда доставили мой багаж. В нем, кстати, и для тебя припасена новая одежда. Так что умывайся и тоже одевайся.
Через сорок минут мы были готовы к бою. Свента надела длинное приталенное платье, соорудила на голове красивую причёску, надела брачный браслет, сережки с бирюзой, перстень с изумрудом и подаренный мной кулон-доспех. Выглядела она в потоке солнечного света, льющегося в окно, просто изумительно. Я же щеголял в новом камзоле, накрахмаленной белой рубахе и брюках… бирюзового цвета. Чем ещё хороши безобъёмные сумки – вещи, в них положенные, не комкаются, не мнутся, а лежат, будто каждая в своей ячейке. Выходя из комнаты, я отметил отсутствие привычной пары егерей на скамеечке неподалёку от порога.
В ресторан мы вошли в тот момент, когда там находилась большая часть местного высшего света: офицеры, торговцы, чиновники и зажиточные ремесленники. В будние дни все эти достойнейшие люди предпочитали завтракать и ужинать в ресторане, приобщаясь к высокому искусству повара-затейника. Графиня Олисия, как всегда, сидела боком к входу и, окруженная группой ловеласов, делала вид, что завтракает. Как раз в этот момент она отвернулась от двери, слушая комплименты лейтенанта егерей. Тот, распушив павлиний хвост, не утруждал себя придумыванием новых образов и сравнений, целиком заимствуя готовые из книги «Куртуазные комплименты и высказывания, угодные благородным дамам во время светской беседы». В своё время пролистал и я этот опус: «Ваши длинные ресницы щекочут моё сердце», «Ваши кудри напоминают мне волны морские» и так далее. Олисия с готовностью кокетливо хихикала и жеманно поводила плечами – видимо, так, по её мнению, следует вести себя благородной девушке в обществе кавалера.
Лейтенант мельком взглянул на вход, да так и застыл на полуслове. Взгляд его словно намертво прибили к дверям. Очень быстро в зале установилась тишина. Лица некоторых присутствующих мужчин помоложе выражали то же, что и лицо Сена при визитах Свенты в нашу комнату в общежитии. Сейчас, пусть на время, каждый из них стал немного Сеном – восторженным почитателем богини Свентанианы. Жена, когда хотела, умела произвести нужное впечатление.
Мы постояли на пороге, затем, оглядев зал, прошли в сопровождении засуетившегося метрдотеля к свободному столику. Прежде чем присесть на предупредительно отодвинутые стулья, я объявил:
– Господа и дамы, вы всё знаете меня. Я временно замещаю господина травника в вашей больнице. А теперь позвольте представить вам мою жену – леди Свентаниану деи Брасеро, младшую дочь герцога деи Маринаро. Она прибыла сегодня утром, дабы сколь возможно сократить время нашей разлуки.
Люди зааплодировали, встав со своих мест, и многие поспешили к нам – представиться. Для этого городка прибытие дочери могущественного герцога было событием неординарным. Первыми с уверениями в своём почтении бросились давешние ловеласы. Графиня была в шоке. Глаза её стали огромными и круглыми, казалось, заняв всё пространство бледного как мел лица. Её впервые в жизни откровенно проигнорировали те, кто только что уверял в совершеннейшем к ней почтении и добивался всеми путями благосклонного взгляда. Впрочем, многое здесь для неё происходит впервые в жизни.
Наконец целования ручки, реверансы и рукопожатия закончились. Мы разместились за столом, сделали заказ и не спеша, в полном соответствии с правилами этикета, приступили к трапезе. Специалисты по женским сердцам прочно забыли малолетнюю графиню и переключились на новый объект. Тот же лейтенант, оттеснив всех, стал сыпать комплиментами, изо всех сил стараясь привлечь внимание Свенты. На меня он посматривал свысока, считая, по-видимому, какого-то травника недостойным быть конкурентом такому красавцу, как он. Вроде и не юнец, а совершал ту же ошибку, что и графиня. В отношении нас со Свентой, во всяком случае.
Наш завтрак подходил к концу, когда в зал вошли пятеро мужчин в форменных плащах КСОР. Все были вооружены. Рядом с главным в этой команде крутился господин Боантир. Что-то шептал тому на ухо, то забегая вперёд, то приотставая, под конец кивнул головой в направлении нашего столика и остановился. Двое пришельцев остались у дверей, ещё двое прошли к окнам, главный приблизился, холодно посмотрел на нас со Свентой и представился:
– КСОР. Лейтенант Берзилиан. Вы – травник Алониус?
– Мое имя Филлиниан деи Брасеро.
– Но вы называли себя Алониусом?
– Вот там сидят его агенты. Я сам слышал, как эта девчонка называла его так, – вылез Боантир в приступе шпиономании.
– Да, некоторое время я пользовался этим именем. Вынужден был…
– Вы должны пройти с нами.
– Он никуда не пойдёт, – гневно сверкая глазами, привстала со своего места Свента.
– В таком случае я вынужден буду применить силу. Имейте в виду – сопротивление сотрудникам КСОР при исполнении может усугубить его вину.
Около каждого из пятёрки ксоровцев, казалось, прямо из воздуха возникли мои охранники, чётко контролируя каждое их движение. К главному подошёл капитан и тихо сказал:
– У меня приказ охранять этих персон от любого, – сказал он с нажимом, – посягательства.
Свой свояка видит издалека – оба ксоровца, по-видимому, мгновенно узнали друг в друге коллег.
– У меня тоже приказ. Доставить их в Заллир.
– Сейчас подойдет наш начальник и, думаю, всё прояснится. Извольте подождать – за ним уже отправлен человек.
Ждать нам долго не пришлось – городок маленький, всё под боком. Порученец генерала появился буквально через пару минут, и они вместе с лейтенантом отошли в сторонку. Быстро о чём-то поговорили, лейтенант коротко кивнул и, знаком показав своим людям следовать к выходу, направился прочь из ресторана. Наперерез ему бросился господин Боантир.
– Как же так, господин лейтенант? – неуверенно проблеял он. – А шпионы? Что с ними?
Лейтенант резко повернулся, злобно посмотрел на чинушу и холодно сообщил:
– Господин барон, которого вы называли шпионом, имеет полное право преследовать вас по закону за клевету или требовать сатисфакции – на его усмотрение. Попрошу впредь не морочить голову сотрудникам КСОР. Честь имею.
Боантир моментально растерял остатки гонора, страшно побледнел и весь покрылся вонючим потом. Он впервые посмотрел мне прямо в глаза, мучительно ища в них ответ: убью я его на дуэли или через суд пущу по миру. В свою очередь, и мне было о чём подумать. Уеду, а этот типчик снова заявится к Торсилезе с претензиями, да и не только ей одной он будет продолжать пакостить. Убивать его на дуэли – мне от этого ни чести, ни славы. Получится обычное узаконенное убийство. Подавать в суд – он может выкрутиться. Уж больно скользкие обстоятельства дела. Или отделается лёгким штрафом. Конечно, и лёгкий штраф при его-то жадности – серьёзное наказание… А что если штраф будет не лёгким? С этой мыслью я и начал с ним разговор: