Виталий Башун – Будь здоров (страница 77)
Получив согласие, Кравилон выглянул в коридор. Через минуту незнакомый парень внес бочонок и водрузил на стол. Дед с Норбиано начали над ним шаманить: соскоблили смолу, вытащили пробку, прикрутили краник и стали укладывать бочонок на какую-то деревянную конструкцию. Я спустился в ресторан и сделал заказ с доставкой в номер. Вернувшись, застал благостную картину семейства, чинно восседающего за столом. Возле каждого места стояла резная деревянная чарка, наполненная домашним бардиньяком, на деревянном блюде посередине стола аппетитно возлежали вяленые колбаски, в деревянной же чаше – маринованные овощи, прямо на столе – каравай домашнего хлеба.
– Видишь, внучок, говорил я тебе, что такой человек, как наш лекарь, без угощения не отпустит! – снова подмигнул старичок.
Кто кого угощает, ещё неизвестно, подумалось мне.
Как не воспользоваться случаем? Я достал амулет и торжественно вручил его Норбиано.
– Это уникальный целительский амулет. Как он у меня оказался, долгая и неинтересная история. Теперь я дарю его тебе. Этот амулет позволяет быстро залечивать раны и сращивать кости. Но помни, Норбиано, не разменивай его силу по пустякам. Каждое быстрое излечение состарит тебя на тот же срок, который необходим для обычного процесса. Если через десяток лет не хочешь оказаться беззубым стариком рядом с молодой красавицей женой, то будешь им пользоваться только тогда, когда что-то серьёзное будет угрожать твоему здоровью. И ещё один момент: амулет не заменит лекаря. Если ты используешь его, чтобы зарастить, например, перелом, не вправив кости, они так и срастутся. Если не вытащить стрелу, так со стрелой и заживишь рану.
Настала очередь егеря лепетать, что такой дорогой подарок он принять не может. Тогда я напомнил ему слова деда: подарок от чистого сердца принимай с чистым сердцем. Я присел за стол и поднял свою чарку:
– За здоровье!
Все с энтузиазмом поддержали, и… процесс пошёл. Помню тот вечер урывками – значит, праздник удался. Вот я доказываю Норбиано, что Протису наливать нельзя – он ещё мальчишка для таких крепких напитков. Почему-то мне возражает дед, утверждая, что он в свои шестнадцать… или пятнадцать… а может, и вовсе в двадцать ещё и не такое пил. Потом вместе со своими охранниками (откуда они взялись, понятно, но как удалось их уговорить?) пою что-то грустное про любовь егеря и контрабандиста к девушке из горного селения. Они пошли биться за своё счастье и:
Протис плакал и кричал, что оба влюбленных – идиоты, надо было договориться и дать возможность девушке выбрать. А он поумнел, мельком подумал я. Вот что народное творчество делает с чистыми душами… за это надо выпить!
Потом я с упорством пьяного пытался выяснить: почему они не продали бочонок, чтобы заплатить лекарю? Старик смотрел на меня, как на дитя несмышленое, и терпеливо в сотый раз повторял: «Боги гневаться будут, продавать такое нельзя. Продашь – весь род захиреет, ибо только милостью бога гор, или, иначе, горного старца, можно прожить в горах».
Утром я встал свежий, как роза в капельках росы. В отличие от розы я был весь в поту, но в полном порядке – умное тело всю гадость вывело из организма за ночь, а бессознательное всё качественно сбалансировало. Постельное бельё, правда, пришлось поменять, а мне самому понадобилось основательно отмокнуть в ванне.
Ещё четыре дня прошли своим чередом. Население болеть категорически не желало, а мелкие травмы, ушибы и порезы не считаются. Единственной отрадой в скуке провинциальной жизни были мои тренировки в сборке шара. Сначала мне требовалось около двух часов, чтобы прийти в нужное состояние и правильно настроиться, потом это стало получаться всё быстрее и быстрее. Главное, что я понял, – необходимо особым образом настроиться на выполнение задачи. То есть правильно сообщить своему бессознательному, какой результат требуется получить, и чётко прояснить условия. В данном случае – из имеющихся узоров сложить фигуру.
Для эксперимента я добавил ещё два произвольных узора к тому самому десятку и с любопытством, как зритель в театре, наблюдал за попытками моего бессознательного слепить из этого шар. Долго не выходило ничего толкового, но наконец вторая моя, неосознаваемая, часть решила, что лишние детали можно проигнорировать, и сделала шар, оставив два ненужных узора висеть рядом с ним. Тогда я, наоборот, сформировал только восемь узоров и опять поставил задачу собрать шар. Здесь я уже чётко сформулировал требование: если невозможно выполнение задачи с уже имеющимися узорами, то необходимо создать недостающие. С решением этой проблемы пришлось основательно повозиться.
Всё получилось у меня как раз на четвёртый день, перед обычным сеансом связи с женой. Да ещё как получилось! Сначала недостающие узоры моё бессознательное сформировало точь-в-точь, как они были раньше. Казалось бы, можно торжествовать, но мне всё было мало, и я вдруг тут же поставил новое условие: увеличить шар в полтора раза. Очень быстро шар как бы вспух – каждый узор, не меняя своей структуры, просто увеличился в полтора раза, удлинив связи между узлами. Тогда я снова поменял задачу – изменить размер шара путём добавления узоров, не меняя их размеров.
Интересно было наблюдать, зная, что это делается мною же, как формируется несколько новых узоров и встраивается один за другим в более крупный шар. Всё это было конечно же тренировкой и, может быть, само по себе не имело ценности, но то, что я теперь могу гораздо лучше управлять самим собой, – явное достижение, которое должно существенно помочь мне на пути самосовершенствования в целительской магии.
Разговор с женой вышел короткий – она сообщила, что находится совсем неподалёку и завтра утром будет в Бардиносе, а сейчас немножечко отдохнет. В предвкушении встречи я спокойно заснул.
Где-то в восемь утра, ещё находясь в полусне, я услышал шум за дверью и гневный женский голос, в котором узнал уникальную мелодию души моей любимой. Не успел я даже привстать, как дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался ураган – самая для меня прекрасная стихия и самая любимая. Этот ураган прямо в дорожном костюме – разумеется, брючном, да ещё при шпаге и кинжале – рухнул на меня и сдавил в объятиях. И кто после этого медведь, я спрашиваю? Увидев круглые от удивления глаза Протиса, быстренько представил ему мою жену, он представился в ответ и тут же деликатно исчез за дверью.
Моментально забыв о нём и вообще обо всём, я нежно сжал в объятиях любимую. Мы с ней прямо срослись в единое целое и разъединяться не хотели. При этом, не вдумываясь в смысл, лепетали всякие сюсю-мусю, вам неинтересные, а нам – так очень даже, упоённо целовались… Я даже нагло стал расстегивать пуговички в попытках освободить мою Свенту от лишней одежды, но эти поползновения, увы, не получили поддержки.
– Вставай давай, нахал озабоченный! Тебя ещё хочет видеть наш капитан охраны и господин Кламириан, личный порученец генерала Алтиара. Да и вся пятёрка телохранителей здесь. Чем ты так охранников привадить сумел, что они прямо рвались на тебя поглядеть? Меня-то другое интересует – как они умудрились тебя потерять? Ой! Нахал! Прелюбодей! Отпусти! А то зарычу и сама на тебя наброшусь! Всё, Филик, прекрати, сейчас ведь явятся. Не могут же они до вечера под дверями топтаться.
Я нехотя встал и накинул халат, купленный в одной из местных лавочек.
– Весёленькая расцветка, – ехидно одобрила мой выбор жена. – Это лилии или ромашки? Красочно смотрятся, особенно сзади. Дашь поносить? Я в нём горничных по ночам пугать буду.
Я хотел было шлепнуть, исключительно в воспитательных целях, по аппетитной округлости, но Свента ловко увернулась – что значит опыт фехтовальщика! – и громко пригласила войти стоящих за дверью.
Первым вошёл, судя по его уверенному виду, тот самый личный порученец генерала КСОР господин Кламириан. Знакомые все лица, но где я его видел, никак не мог припомнить. За ним следом зашёл и остановился на пороге наш капитан охраны. Мы с ним молча улыбнулись друг другу и раскланялись.
– Простите, что прерываю вашу встречу, – сказал господин Кламириан, – но хотелось бы поскорее завершить формальности. Леди Свентаниана, вы подтверждаете личность этого господина?
– Да, подтверждаю. Это мой муж – Филлиниан деи Брасеро. Надо что-нибудь подписать?
– Благодарю вас, это может потерпеть. С вашего разрешения я удалюсь, чтобы решить остальные вопросы.
Естественно, мы не возражали. Вместе с ним ушёл и капитан, но на этом утренний приём гостей не закончился. В дверь постучали. На пороге, высоко задрав нос и скрестив на груди руки, стояла юная графиня. Она надменно оглядела с ног до головы мою жену и фыркнула:
– Я так и знать, что ви мне обманывать. Эта женщина не может быть благородный дама!
С нескрываемым удовольствием полюбовавшись на наши ошарашенные лица, она развернулась и величественно удалилась.
– Что это было? – изумленно спросила жена.
Я крепко её обнял и быстро заговорил:
– Свенточка, родная, только не делай резких движений… – Я на всякий случай стал придерживать её руки. – Дело в том, что это та самая девушка, дочь графа, у которого я служил травником. Она со мной пришла из Лопера. Понимаешь, она почему-то вбила себе в голову, что я женюсь на ней. Разведусь с тобой и женюсь…