Виталий Башун – Будь здоров (страница 61)

– А-а-а, так вот зачем она горшок смолы у десятника выменяла и Вансиса-жабу ждёт! Аж извелась вся… Так о чём это мы?

Процветали здесь и азартные игры, в основном в кости. Взаиморасчёты производились тоже довольно просто. Оба игрока приходили к дворецкому, тот списывал некую сумму с проигравшего и записывал на счёт победителя.

Я, признав удобство такой формы хранения сбережений, тем не менее потребовал выдавать мне жалованье наличными, и пусть себе считают меня жадиной «с приветом». Все ведь имеют полное право на безобидные причуды. Допустим, у меня – самая тихая: ночами, под одеялом, трясущимися от вожделения руками перебирать тускло мерцающее в свете Селены серебро… впрочем, под одеялом какая Селена – в свете моих горящих глаз… монетку за монеткой…

Но, разумеется, самый древний способ торговли (не путать с древнейшей профессией… а может, это одно и то же?) – прямой обмен товарами и услугами – был здесь наиболее распространен. Деньги ещё надо превратить в нужную тебе вещь, что в условиях удалённости горного замка непросто, а иметь желаемое хочется уже сейчас.

Наконец сумка была собрана, деньги уложены – с последней выплаты у меня накопилось около ста лоперских серебряных марок, что по курсу соответствовало пятистам семидесяти элморским серебрушкам. Осталось только назначить самому себе дату убытия. Признаюсь, вспоминая прошлое своё путешествие, очень мне не хотелось снова лезть под горы, поэтому решил всё-таки дождаться графа, вдруг он безоговорочно выполнит своё обещание и даст сопровождение. Дорога поверху на свежем воздухе сулит гораздо более красочные виды, нежели пещеры.

В эти дни, помимо исцелений, я упорно тренировался в построении шара из тех узоров, которые продемонстрировал мне Финь Ю. Казалось бы, детская головоломка – можно враз собрать. Не тут-то было. В отличие от деревянных эта головоломка, как я ни крутил узоры, складываться в шар не желала категорически. Даже два узора никак не получалось сложить вместе.

Три дня назад я собрался с духом и ночью связался с женой. Предварительно сформировал узор, показанный мне далеким наставником, и сконцентрировался на магическом узоре Свенты, каким я его помнил. Нить соединила нас не сразу. Это было похоже на поиск в толпе нужного человека. С огромной скоростью передо мной замелькали узоры различных существ, чуть приостанавливаясь на похожих и мелькая дальше. Где-то с минуту длилось это просеивание, когда наконец с отблеском молнии между нами протянулась нить-связь. Я тут же активировал узор и увидел, что теперь подпитка идёт только с моей стороны. Первым делом налюбовался на дочку. Сверток, весь в кружевах и лентах, лежал в кроватке, деловито хлюпал соской и тихонько сопел. Не буду рассказывать о том приливе нежности и любви к моему второму «я»… признаю-признаю, частично моему. Кто был папашей, и так меня поймёт, остальным надо прочувствовать. Возле кроватки дремали две служанки, видимо, няньки.

Материализовав фантом, прошёл к нашей супружеской кровати и полюбовался на спящую мамочку. Свента выглядела немного усталой, но была в хорошей форме. Просмотрев её и дочкину магическую структуру, никаких отклонений не нашёл. Погладив по волосам жену (ощущалось это, вероятно, как лёгкое дуновение), разбудил её и, жестом показав соблюдать тишину, поманил в кабинет. Она, точно сомнамбула, неотрывно глядя на меня, неслышно прошла за мной и затворила за собой дверь.

– Филик, это ты? Скажи мне, что ты жив, – шёпотом попросила Свента.

– Я жив, любимая, – подтвердил я.

– Когда я рассказала о твоём прошлом приходе, мне не поверили. Сказали, мол, интересовались у целителей, и те ответили, что нет у них такой способности.

– Вот и хорошо, что не поверили. Вот и правильно. Это всего лишь сон. Но сон вещий. Так и говори – во сне, дескать, муж приходил. Говорил, что сейчас в Лопере, дорогу домой ищет. Но это только если сами спросят или проговоришься. А так, лучше ничего не рассказывать.

– А ты в Лопере? Не в чертогах богов? – вдруг всхлипнула Свента.

– Какая же ты у меня недоверчивая… – Я немного подумал, потом со вздохом решил, что это будет лучший способ, хотя и очень жаль терять такой удобный тайник. – Свента, давай так. Утром ты проснешься, умоешься, потом пройдёшь сюда, в кабинет. Подойдешь к этому книжному шкафу. На третьей полке сверху следует вынуть четвёртый и пятый фолианты слева. Запомнила?

– Проснуться, умыться, пройти в кабинет, подойти к этому шкафу и вынуть четвёртый и пятый фолианты слева на третьей полке сверху, – послушно повторила жена.

– Умница. Там хранится моя заначка очень хорошего вина. Тесть из своей коллекции подарил дв… одну бутылочку, – вздохнул я. – Только без меня не пей.

– Пьяница. Вот вернешься – вместе и выпьем. – Она с ожиданием и тоской посмотрела на меня: – А когда ты вернешься?

Я вкратце обрисовал ситуацию и своё решение дождаться возвращения графа. Свента одобрила и, в свою очередь, поведала, что почти пришла в норму – по утрам уже вовсю разминается. Дочка – вся в маму. Горластая, правда, особенно, когда голодная. Тут она явно вся в папу. Я разве горластый? Непонятно. Голодный, я тихо рычу, и только. В остальном всё хорошо. Скоро ожидается приезд бабушек, которые все извелись в ожидании, когда можно будет посмотреть на малышку.

Тяжело, когда ни обнять, ни поцеловать жену нет никакой возможности. Соединение наших губ было похоже на тёплый ветерок, ласково мазнувший мимолетно и улетевший прочь. Сил осталось мало, я попрощался и рассеял нить.

Удивительно, что после первой попытки служанки оставили меня в покое. Но в то же время мне стало некуда деваться от юной леди Олисии. Через неделю после сеанса она немного округлилась, на щеках заиграл здоровый румянец, и от её активности просто некуда стало деваться. Причём в постоянные сопровождающие она выбрала почему-то именно меня. Я должен был находиться рядом на прогулках, за обедом, слушать её музицирование и вместе с ней мечтать под звёздами. Поначалу я предположил, что во мне она видит свежего слушателя, который, будучи человеком подневольным, не прервет её щебетание на самые разнообразные темы. Поскольку развлечений в замке немного – книги да прогулки, она и нашла способ, как себя повеселить, приблизив к себе простолюдина.

Насколько я понял, граф никому не рассказывал о нашем разговоре, и для всех я так и остался поваром, который немного травник. Выздоровление Олисии челядь приписывала горному воздуху и эликсирам старого знахаря, а также немного моему искусству. Однако со временем мне стало подозрительно поведение девушки: случайные прикосновения, которые задерживались долее обычного, пламенные взгляды в мою сторону, прозрачные намёки, обернутые в форму рассказов о славных деяниях рыцарей-простолюдинов, добившихся дворянства на полях сражений, имея целью повести к алтарю благородную возлюбленную… Всё это излагалось с такой непоколебимой уверенностью в правдивости выдуманных историй, что оставалось только взять в руки шпагу, воздеть стяг с платочком прекрасной дамы и парадным шагом гвардейца короля идти искать ближайшие поля, где есть сражения.

Меня всё это порядком беспокоило. Плюс ко всему бедный Протис, мальчишка-слуга, беззаветно влюбленный в Олисию, стал при встречах со мной воротить нос, отказывался приветствовать и ходил по дому с вечно хмурым лицом. Что-либо объяснять ему – только напрасно раздувать пожар ревности. Он вряд ли мне поверит, но, скорее, убедится, что его подозрения небеспочвенны. В этой ситуации я решил, что время лечит и всё расставляет по своим местам, к тому же в этой стране шансов осуществить свою мечту у парнишки не было практически никаких. Чем раньше он это поймёт, тем легче ему будет пережить крах своих надежд.

Со своей стороны я не давал шанса Олисии думать, будто её тактика приносит плоды. Держался с ней неизменно вежливо и корректно, знаки внимания принимал с показной холодностью и равнодушием, достаточно прозрачные намёки на возможность более близкого общения упорно не хотел понимать. Тем не менее похоже, вместо ожидаемого эффекта такое моё поведение ещё сильнее пробудило в ней извечный женский инстинкт – вскружить мужчине голову и добавить её в свою коллекцию победных призов. Олисия постоянно наращивала свои усилия, и мне даже стало любопытно: когда её уловки не возымеют действия, дойдет ли она до откровенного соблазнения бедного повара-травника или нет?

Протис продержался недолго. Однажды он подстерег меня во дворе, держа в руках две не лучшего качества шпаги, раздобытые им, видимо, из запаса старого оружия, признанного негодным к боевой службе, но вполне подходящим для тренировок. С этой целью острие каждой было снабжено защитным колпачком, а режущие кромки лезвий специально затуплены.

– Я вызываю вас на дуэль, господин травник! – фальцетом выкрикнул он и бросил мне одну из шпаг, каковую я бессознательно поймал за рукоятку.

Парнишка пару раз махнул шпагой горизонтально, затем разрубил воздух крест-накрест и присел на левую ногу, выпрямив при этом правую, держа шпагу параллельно прямой ноге. Тут же выпрямился и встал в стойку: ступни на ширине плеч, ноги в коленях чуть согнуты, левая рука согнута под прямым углом, отставлена назад и поднята на высоту плеча ладонью вверх, острие шпаги в правой руке – выцеливает глаз противника. Мой глаз в данном случае. Всё по канонам – не юноша-слуга, но целый благородный шевалье прямо-таки.