Виталий Башун – Будь здоров (страница 60)

В полное слияние с пациентом уходить я не собирался, поскольку случай был достаточно простой, а мне ещё в реальности надо было своевременно указывать служанкам, что им делать по ходу исцеления. Я даже немного забеспокоился, получится ли у меня действовать как раньше, то есть отстраненно от больного.

Но всё прошло нормально. Образ рук больше не проявлялся, и я теперь полностью прочувствовал, что он и раньше был плодом моего воображения, помогавшим на первом этапе управлять целительской магией. Время от времени я давал команду служанкам хорошенько обтереть пациентку тканью, смоченной в горячей воде, отмерял дозы лекарств и давал выпить. Иногда девушка начинала капризничать. Дескать, не будет она пить эту горькую микстуру. Тогда я, как правило, грозил, что раз она отказывается пить, тогда придётся делать укол. Не знаю, что повлияло больше – страх самого укола или то, что мне необходимо будет делать его самому и в пикантное место, которое одеялом тогда не скроешь, однако это оказалось действенным оружием.

Через два часа я улыбнулся утомленной Олисии, сказал, что мы закончили и она может расслабиться и отдохнуть.

За дверью по коридору прохаживался её отец. Увидев меня, он прекратил свои хождения, подошёл ближе и спросил:

– Как она?

– Всё в порядке, милорд, – успокоил его я. – Неделька прогулок на свежем горном воздухе, усиленное питание, немного эликсиров – и хоть сразу замуж. Естественно, я буду присматривать за процессом выздоровления. Но полгода у вас точно есть.

Вельможа с нескрываемым облегчением вздохнул и торжественно произнёс:

– Благодарю вас. Отныне я ваш должник, милорд. Что ещё от меня требуется?

– Ничего. Плотный ужин мне и Олисии. Ей – куриный бульон, отварная курица, омлет, салат – побольше петрушки и сельдерея, – стакан красного вина. А завтра все как обычно.

– Я могу заглянуть к дочери?

– Да, пожалуйста. Она немного устала и, может быть, захочет спать, но важно накормить её. Обязательно надо восстановить силы.

– Я прослежу, – пообещал граф и поспешно скрылся за дверью, но вдруг выглянул: – Извините, господин травник, а что это за рыпун-трава?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Как-то в голову пришло…

Вечером мне пришлось выдержать нешуточный бой. Началось всё с того, что за дверью я услышал какую-то возню, писк, потом упало что-то мягкое, и в мою комнату буквально ввалилась горничная. Одежда её была в некотором беспорядке, волосы немного растрепаны, но на губах цвела торжествующая улыбка.

– Ну дождёшься ты, Ралиса! Нахалка! Тебе это так не пройдёт! Сегодня моя очередь! – донеслось из коридора.

– Иди-иди, красавица, – фыркнула нежданная гостья за дверь. – Личико-то не забудь умыть, а то на демоницу жареную похожа.

Девушка повернулась ко мне, победно улыбнулась и, приблизившись вплотную мягкими кошачьими шагами, томно проворковала:

– Господину травнику надо обязательно помочь постельку постелить. – И глядя с хищным прищуром голодной тигрицы, как на трепетную лань, разве что не облизываясь, стала оттеснять меня к этой самой постели.

Ой! Свента, милая, помоги. Меня же сейчас… да прямо здесь… да прямо так… Вот вы на моём месте, зная мою жену, не вспомнили бы её предупреждение про гулялку? Я не ханжа, но поступать так, как рекомендовал молодёжи некий герцог, известный своей прямотой, я не мог. А тот говаривал: «Дают – бери!», то есть пользуйся. И он же в своё время ввёл для самооправдания изречение: «Пользуясь благосклонностью горничной, благородный господин жене не изменяет, а просто удовлетворяет естественную надобность». Правда, когда один граф спросил его, как он относится к тому, чтобы и жена таким же образом удовлетворяла естественную надобность, герцог так разъярился, что наорал на всех и выгнал графа вон.

Не скрою, я отнюдь не ангел, и сластена во мне вкрадчиво зудел, что никто не узнает, да и откуда бы, а девушка сама прыгает ко мне в постель, а женщины у меня давно уже не было, а долго сдерживаться вредно для здоровья, а герцог говорил, что…

Однако не узнает никто, кроме… меня самого.

Видимо, воспоминания о пресловутом герцоге и охладили мой пыл. Мне подумалось, могу ли я ждать верности от жены, если сам на это неспособен? Получается, любая, у кого зачесалось, может затащить меня в постель, а я послушно буду с ней кувыркаться, как кобель на случке? Я представил, как моя жена, оправдываясь этой самой естественной надобностью, тем, что муж далеко, а ей надо, прыгает в постель к гвардейцу, и мне даже плохо стало. Смог бы я дальше быть ей мужем? Зная себя, скажу точно – нет.

Сославшись на усталость после дороги и лечения госпожи, я с трудом выпроводил горничную из комнаты. Та перед выходом сладко потянулась, рельефно обозначив пышную грудь и бедра, указала на шнурок звонка и намекнула, что по первому зову она придет… постелить постель. Я чуть не бросился за лестницей, чтобы привязать этот шнурок к потолку, дабы случайно не задеть ночью.

Глава 7

С момента отъезда графа прошло почти две недели. За это время восстановление здоровья Олисии завершилось, с моей точки зрения, полностью. Однако уверенности в окончательной победе над болезнью я не испытывал. Маловато у меня было опыта в таких исцелениях. Раненые уже потихоньку сами выходили во двор погреться на солнышке да подышать свежим воздухом.

Таким образом, я считал свои обязательства перед хозяином дома выполненными. Осталось дождаться выполнения его обязательств передо мной. Но это дело я не собирался пускать на самотек. В стране, охваченной мятежом, всякое может случиться. Нападение по дороге сюда уже было. Кто может гарантировать, что оно было последним, а последующие не увенчаются успехом? К тому же граф очень любит дочь и вполне может, не нарушая слова, оттягивать мой отъезд до бесконечности, ссылаясь на всевозможные объективные причины, препятствующие безопасной поездке к границе.

Будь я на месте графа, пожалуй, поступил бы так же – придержал у себя способного студента и тем самым гарантировал дочери регулярное восстановление здоровья. Даже денежное содержание назначил бы. Интересно, покойный барон, повар которого послужил мне прикрытием в первое время, не отпускал от себя травника по таким же соображениям? Может быть, он тоже чем-нибудь болел и так хитро составил договор, что тому бедняге и деваться некуда было. Что уж говорить обо мне, иноземце, практически без всяких гражданских прав.

Слово словом, но я стал готовиться самостоятельно покинуть столь гостеприимную страну. В течение нескольких дней и ночей с помощью нити-луча обследовал окрестности и нашёл несколько подгорных путей. Для каждого из них составил оптимальный маршрут выхода в Элморию и продумал способы невзначай оказаться в одиночестве у какого-либо из обнаруженных входов. Самое интересное, один такой начинался как раз в апартаментах графа. Осмотрев его с помощью нити-луча, я выяснил, как открыть потайную дверь, и решил считать этот вариант основным. Ход в стене, примыкавшей к скале, выводил на противоположную сторону и был уже давно завален камнями обвала, но где-то посередине я увидел тонкую перемычку, которую можно было быстро пробить проникающим шаром и оказаться в следующем длинном и разветвленном ходу.

За бутылку похмельного эликсира я купил у ключаря старую, но ещё крепкую походную безобъёмную сумку на сорок килограммов груза. При полной загрузке она держала заряд две недели, но с зарядом, как вы понимаете, у меня проблем не было. За пару омолаживающих зелий, добившись этим расположения служанок, наполнил сумку едой долговременного хранения, наподобие копчёных окороков, вяленого мяса и колбас, сушеной рыбы и сухарей. По пути должно было встретиться достаточное количество источников, но пару фляг вина положить я тоже не забыл. Прихватил ещё пару светящихся амулетов-шариков на случай, если вдруг тоскливо станет без света. Весь поход, по моим прикидкам, должен был занять максимум неделю неспешного передвижения, но я готовился, как в пустыню, где идёшь на сутки – запасай на трое. Заработанные честным трудом в поте лица (и не только лица) деньги решил графу не оставлять.

Здесь существовала своя интересная система расчётов. Дворецкий, он же казначей графа в этом замке, вёл учёт доходов и расходов всех слуг. В конце недели при выплате жалованья он непременно сообщал каждому его баланс на текущий момент. Прямо как в столичном банке: дебет – кредит – сальдо. Говоря человеческим языком: всё, что начислено, – всё, что удержано, – всё, что осталось. Тратить в этих краях особо было негде, но иногда кто-нибудь из слуг по служебной надобности направлялся в места, не лишенные признаков цивилизации – лавок и трактиров. Тогда можно было получить у дворецкого часть или все свои деньги, выдать их путешественнику и старательно обременить его заказами. Периодически, примерно раз в три месяца, непосредственно в замок приезжал со своими товарами торговец и устраивал для обитателей небольшую ярмарку. Эти события народ потом вспоминал довольно долго.

– Это было через неделю, как кривой Гарсиус приезжал?

– Нет, ты путаешь. Это когда Вансис-жаба кувшинчик с благовониями в новенькую горничную кинул… Её потом не иначе как жабьей невестой звать стали.