Виталий Абоян – Конец бесконечности (страница 3)

Телефон, подпрыгивающий от виброзвонка на полированной поверхности тумбочки, продолжал хрипло напевать что-то армянское.

– И почему им не оставить старика в покое? – посетовал он и приподнялся, скрипнув спиной, чтобы взять вопящую трубку мобильника. Надавил кнопку ответа и поднес телефон к уху. – Шахбазян!

Оттуда, из телефона доносился тихий писк – кто-то без остановки тараторил что-то Самвелу Ашотовичу в ухо. Он только кивал иногда и мрачным голосом говорил: «Угу». Спустя пару минут, на том конце, вероятно, иссяк запас слов, и на какое-то время воцарилась тишина. Слышно было только сопение немолодого специалиста по аномальным явлениям.

– Ну, хорошо, – хрипло сказал Самвел Ашотович после паузы, – я приеду. Только отчего такая спешка?

В трубке опять запищало. Шахбазян недовольно поморщился.

– Ну, хорошо, хорошо, – примирительно сказал он и дал отбой.

– Что там у них случилось? – подала голос Анаит.

– В стране все спокойно. Это в космосе у них там метеориты летают неучтенные.

– А почему должен ехать ты?

Самвел Ашотович покряхтел, пожал волосатыми плечами.

– Без меня они не знают, можно ли про метеорит американцам рассказывать, – его плечи снова дернулись, выражая недоумение. – По-моему, американцам вообще ничего нельзя рассказывать. Они из всего фильмы-шмильмы-передача сделают. По Бибисям покажут.

Покажут ерунду, подумал Шахбазян, а то, что надо – все засекретят и внедрят. Так что за задницу брать их всех надо раньше.

– А до утра метеорит подождать не мог? – фыркнула Анаит.

– До утра американцы подождать не могут, – объяснил Самвел Ашотович и, открыв старинный скрипучий шкаф, пошатываясь, стал натягивать на себя рубашку и костюм. Галстук, чтобы не тратить время, он засунул в карман – по дороге успеет завязать.

Снова зазвонил телефон. Это был Юра, водитель. Машина была готова и ждала под подъездом.

– Не забудь свои таблетки! – крикнула вслед жена, но он лишь отмахнулся и захлопнул дверь.

На улице было гадко. Моросил мелкий дождь, от него не было спасения ни под зонтом, ни под нейлоном современных курток, которые Самвел Ашотович не носил. Водяная пыль оседала на асфальт, смешивалась с пылью обычной, дорожной, и превращала город в непролазное болото. В общем, погода совсем не вызывала оптимизма.

Машина стояла рядом с подъездом, в размытом брызгами дождя пятне света ближайшего фонаря. Волга. Черная. Самвел Ашотович не любил новомодных выкрутасов с автомобилям и предпочитал перемещаться на старой доброй черной Волге. По советской традиции – на переднем сидении.

– Поехали, – коротко сказал он Юре, захлопнув дверь. Машина тронулась, мягко вырулив на широкий проспект, пустой в этот поздний (или уже ранний?) час.

Они ехали через всю Москву – на северо-восток. Сейчас сделать это было несложно. Сейчас ночь – пробки начнутся еще часа через три-четыре. Тогда, чтобы добраться до места потребуется, наверное, весь день. Никакие мигалки не помогут. Пешком и то быстрее будет. Кошмар, во что город превратили. Машины, реклама эта везде. Вязкий стал город. Как трясина. И погода как будто туда же Москву тянет – вон, зима на дворе, а дождь и грязь по уши. Даром, что Юра Волгу надраил – пока до места доберутся, цвета будет не различить.

За мокрым стеклом окна, покрытым мутноватыми каплями дождя и дорожной грязи, мелькали яркие огни закрытых и круглосуточно работающих торговых центров, бетонные заграждения, голые черные ветки деревьев на фоне красно-желтого неба, расцвеченного огнями большого города. Гаишник стоит, жмется к будке. Дождь его, беднягу достал. Под козырек взял. Узнал, значит, машину. На МКАДе в пределах видимости пять-шесть машин. Все несутся. Как на свои похороны.

Волга плавно сместилась влево и съехала на узкое асфальтовое полотно. Свежеположенный асфальт, машина катится мягко. Самвел Ашотович начал зевать – плавное движение и однообразное мельтешение сосен за окном убаюкивает. Нет, не уснуть. Годы не те. Это раньше он мог спать тогда, когда появлялась возможность. В машине, в автобусе, в самолете. В кресле в своем кабинете. Теперь каждый скрип, короткое полуночное завывание автомобильной сигнализации за окном будило его. Да и ехать уже немного осталось. Нет, спать определенно смысла не было.

– Что дома, – спросил он у Юры, – все спокойно?

– Да, – немногословно ответил водитель. Он знал, что шеф не любит пространных разговоров. Он вообще его хорошо и давно знал. Как-никак уже восемнадцать лет возит. – Дочь растет.

– Ну, хорошо.

Пункт назначения был уже близок. Еще пара поворотов, шлагбаум и до управления рукой подать. Самвел Ашотович бывал там десятки раз. И каждый его визит заканчивался одинаково – выяснялось, что то, из-за чего он ехал, оказывалось или чьей-то подделкой, или дефектом оптики, или еще чем-то вполне объяснимым. В Звездном не гонялись за летающими тарелками и основной целью городка было совсем не поиск внеземных цивилизаций. Но и этим здесь занимались. Здесь вообще много чем занимались.

За долгие годы бесплодных поисков и ожиданий Самвел Ашотович уже перестал испытывать тот огонь, что раньше разгорался внутри каждый раз, когда ему сообщали, что какой-нибудь крестьянин видел, как над колхозным полем висела «такая штука, как сопля, белая вся». Обычно эти штуки оказывались атмосферными зондами синоптиков. Летающие тарелки оказывались причудливой формы облаками, а полеты инопланетян с гражданскими самолетами – испытаниями самолетов-шпионов военными. Не залетали в наши широты инопланетяне. Очень любили телевизионщики рассказывать, что пришельцы частенько посещают американцев, но в глазах Курта Спенсера, главы аналогичного шахбазяновскому ведомства, только в ЦРУ, тоже давно читалась откровенная тоска.

Поэтому особой веры, что в этот раз – вот оно, наконец, случилось, – у него не было. Впрочем, как и в прошлый раз. Как и в позапрошлый. Как и много раз до того. Самвел Ашотович с треском сжал пальцы правой руки. А вдруг – теплилась в глубине сознания мысль. Ведь должно же когда-нибудь это случиться. Ведь не может быть, чтобы… Все может быть.

Солдат у шлагбаума внимательно читал документы. Молодец. Знает машину, а все равно проверяет, как положено. Правильно, так и надо. Нагнувшись, заглянул в салон. Шахбазян лениво помахал ему рукой. Юра спрятал документы и закрыл окно. Тронулись. Опять по пустым улицам, только городок заметно поменьше. Окна в домах темные.

Около управления машины вразнобой. Спешили. В освещенных дырках открытых дверей автомобилей красные точки сигарет. Водители, курят в ожидании своих подопечных.

Самвела Ашотовича встретили и проводили. А то он не знает, куда идти. В предбаннике сидела пара в белом, вяло откинувшихся на стульях – видимо, врачи. Там уже все собрались – военные, космос, И он, стало быть, от безопасности. Нет, было еще двое, на хитрого вида каталках. Вид усталый. Надо думать, и есть те самые космонавты. Все всклокочены и возбуждены.

– Ну, наконец-то, – отреагировал на появление Шахбазяна Сергей Владимирович Крупин, руководитель космического ведомства. Его и в обычное время неказистый вид, создаваемый длинными скрюченными тощими конечностями и беспрестанно бегающими глазами навыкате, дополнялся всклокоченными серо-бесцветными с проседью волосами. – А то мы не знаем, как поступить. Американцы наседают. Нам приходятся отмалчиваться – все-таки подобные события не каждый день происходят. И в интересах страны…

– Про интересы решим, – остановил Шахбазян, хватая в крепкий зажим его руку. Быстро поздоровался с остальными, представившись тем, кого не знал. Затем повернулся к двум молодым людям, сидящим на стульях. Тех, что с усталым видом. – Это вы Крикунов и Мануйлов?

– Да, – ответил один из них. Шахбазян заключил, что это Крикунов.

– Рассказывайте, что произошло.

Космонавт вздохнул – похоже, ему порядком надоело пересказывать события каждому вновь прибывшему начальнику, и начал рассказ. Самвел Ашотович слушал внимательно, потирая рукой увесистый подбородок. Под широкой ладонью тихонько поскрипывала успевшая отрасти за ночь щетина.

Когда Крикунов закончил, Шахбазян вышел в предбанник. Один из врачей вяло зашевелился. Самвел Ашотович взглянул на медика, вскинув брови в немом вопросе. Действительно, мало ли что в космосе могло привидеться. Все-таки потрясение ребята пережили не самое слабое. Шок, неадекватная реакция. Но врач только развел руками и отрицательно покачал головой. Нет, командир экипажа совершенно адекватен, и причин не доверять его рассказу не было.

– В эфир точно ничего не просочилось? – спросил Самвел Ашотович у Крупина.

Тот конвульсивно затряс головой:

– Нет. Сначала прервалась связь – со станцией связи нет до сих пор, потом перешли на кодированный канал. Должно выглядеть, как очередные неполадки со связью. Но нам необходимо им что-то ответить. В конце концов, там остался их астронавт.

– В какие сроки мы сможем забрать этот артефакт?

– Резервный «Прогресс» мы можем отправить уже утром, – сказал неизвестный Шахбазяну военный. В высоком чине. Генерал-майор космических войск. – Но есть две сложности: первая – станция вращается по сложной траектории и стыковка крайне затруднена, если вообще возможна. Вторая, более решаемая – артефакт сам не загрузится. Необходима доставка на орбиту как минимум двух космонавтов.