Виталий Абоян – Конец бесконечности (страница 5)

Девчонки уже стояли под козырьком. Вика застряла в двери, зацепившись висящим на спине рюкзаком. Пришлось выйти и стащить с нее рюкзак, который отправился в багажник. Виктория запротестовала – у нее там лежал телефон, но бунт был подавлен на корню. В итоге ехали молча. Алька задремала, прижавшись щекой к обивке двери, а Вика старательно делала вид, что с интересом рассматривает проносящиеся мимо дома, обижено надув губы. Телефон ей, видите ли, нужен. Мелочь, а туда же. Звонить ей должны!

Алькин детский сад первый по пути. Четырехлетняя спящая красавица была успешно сдана уже бодрой воспитательнице. Минуты через три подъехали к школе. Виктория демонстративно молча выбралась из машины и не спеша направилась к крыльцу, где вяло мялся охранник. Пришлось выйти из салона под стылую морось – выпендриваясь, Вика забыла рюкзак. Дмитрий открыл багажник, подцепил пальцами ярко-розовую сумку своей дочери-третьекласницы с лежащим в ней сокровенным мобильным телефоном, который заливался непрекращающимся звонком, и побежал следом за ней.

– Виктория, тебе звонят, – крикнул он ей вслед.

Девочка остановилась, но не пошла к отцу, подождал, пока он принесет ей рюкзак. Взяла его, порылась в глубине, явила на свет мобильник и, посмотрев на экран, дала отбой. Перезвон прекратился. Молча повернулась и пошла к школе.

– А спасибо сказать? – спросил Дмитрий.

Вика продолжала идти. Молча.

– А папу поцеловать на прощанье?

Девочка повернулась, она безуспешно пыталась скрыть улыбку. Подбежав к отцу, обняла его, когда тот наклонился к ней, и, поцеловав в щеку, сказала:

– Спасибо, папочка!

– Вот, это другое дело, – сказал Дима. – Все, теперь беги в школу.

Вика пошла ко входу, а он, сев в машину, подождал, пока дочь не скроется за спиной охранника, оказавшись в относительной безопасности.

Внутри, в теплом салоне автомобиля морозная морось и всепоглощающая грязь казались чем-то далеким и ненастоящим. Здесь было комфортно, из динамиков тихо мурлыкали голоса ди-джеев. По «Европе плюс» шла обычная утренняя развлекалочка. Шутили. Довольно смешно. Дмитрий прибавил громкости и вырулил на дорогу, отправившись в центр, туда, где у него была назначена встреча с потенциальным покупателем. Какой-то бизнесмен желал прикупить «пяток рисунков» для своего особняка. Это сулило неплохие прибыли. Последние лет пять его картины пользовались достаточной популярностью в бизнес-кругах столицы. Не без помощи Ираиды Павловны, держательницы нескольких галерей современного искусства, с которой так удачно его познакомили шесть лет назад. Отчего-то потенциальные покупатели не хотели встречаться в галерее, хотели в ресторане (странное желание в пол-девятого утра). Разумеется, картины он с собой не вез. Все работы, даже те, что были уже проданы, хранились в цифровой форме не винте Диминого ноутбука.

На светофоре загорелся красный. Не успел проскочить. Сколько там уже времени? Восемь. По «Европе» начались новости. Рассказывали о странном происшествии на орбите. Опять говорили о не то падающей, не то просто крутящейся МКС, о возможной гибели американского астронавта. Почему-то особого сожаления по поводу гибели именно американца не возникало. Уж очень ребята с той стороны планеты умудрились насрать по миру. Не любят их практически нигде. Даже там, куда они деньги вливают.

Что произошло в космосе, остается неясным. Во всяком случае, так говорят в новостях. Серьезная авария. Что-то их там зацепило. Что там могло зацепить? Или там уже тоже пробки, как здесь, по всей Москве?

Сзади истерично визжал клаксон чуть не прилипшей к бамперу Мазды. Оказалось, Дмитрий задумался, и уже давно горел зеленый. Пробки создаем. Чем-то его задела эта новость про космос. Он никак не мог понять – чем? Вроде бы никогда космосом не интересовался.

Ресторан «Рябина» встречал посетителей свешивающейся с деревянной балки над головой засушенной веткой с сухофруктами и щедро развешанными на ней скукоженными зонтиками. Надо понимать – рябиной. Кудрявой, так сказать.

Потенциальные покупатели уже были здесь. Числом трое. Снаружи стоял сверкающий вылизанным лакокрасочным покрытием новехонький Майбах (и как только им удается в такую погоду сохранить первозданную чистоту своих das auto?) и необъятная туша черного как смоль Кадиллака «Эскалада», внутри которого, надо думать, сидело еще несколько «ребят». На фоне этих монстров его не самый дешевый Ауди, припорошенный к тому же дорожной грязью, смотрелся убого и даже как-то портил окружающий пейзаж.

Собственно, кроме тройки мужчин в дорогущих костюмах, все равно, однако, франтами не выглядящих, в ресторане никого не было. Да и работал ли он в столь ранний час, было большим вопросом. Центральный, плотный и широкий до квадратности, мужчина бодро о чем-то беседовал по мобильному. Vertu, успел заметить Дмитрий.

Когда художник подошел к столику, бизнесмен отключил телефон, положив его на блюдечко из-под кофейной чашки, которую он держал в другой руке.

– Давай, показывай свои картинки, – не здороваясь, начал он и бросил на стол пухлый конверт, из раскрытого клапана которого торчали уголки пятисотевровых купюр. – Здесь – как договаривались.

Договаривались о шестидесяти. Дмитрий вытащил из портфеля ноутбук и, включив его, предложил покупателю полистать репродукции.

– Ты лучше сам листай. Водку будешь? – спросил бизнесмен. Картины сменялись одна другой, и он каждый раз водил по монитору толстеньким и коротким, как будто обрубленным пальцем, оставляя на глянцевой поверхности жирные разводы. Сей палец был украшен массивным золотым перстнем с четырьмя бриллиантами, карата по три, по меньшей мере, каждый.

– Нет, спасибо. Утро еще, – ответил Дмитрий.

– Дык, ты закусывай, – сказал покупатель, и все заржали.

– Нет, спасибо.

– А пивка?

– Спасибо, я за рулем, – снова отказался Дима. Ему начинала не нравиться эта сделка, но деньги на столе лежали совсем немалые и потерпеть из-за такой суммы стоило.

– Ну, ты, художник, даешь! Че, не откупишься, что ли? Я ж тебе и бабла подкинул.

Дима вымученно улыбнулся и ничего не сказал. Справа, из другого зала, доносился звук работающего телевизора. Шел очередной выпуск новостей. Все четверо, сидящих за столом людей замерли, прислушиваясь к словам. Снова рассказывали про МКС. Что же в этом такого интересного, подумал Дмитрий, что он как будто в транс впадает, пока не дослушает до конца? И эти, бизнесмены, так сказать, тоже зависли.

– Бобру позони, спроси, чего там у них, – сказал центральный мордоворот одному из своих «партнеров», а потом обратился к художнику: – Вот эту, эту и три первых привезешь. Здесь у Вовика, – он кивнул в сторону стоящего чуть поодаль и прислонившегося к стене тощего парня, которого Дима по началу просто не заметил. Видимо, директора этого заведения, – оставишь.

– В галерее… – начал было Дмитрий.

– И не надо вот этих твоих галерей. Сам привезешь, – сказал тот, вставая и намереваясь уходить. – Кстати, а звать-то тебя как?

Конечно, это было хамством. Но за такие бабки…

– Дмитрий Титов.

– Угу, – согласился покупатель с чем-то своим. – Позавтракай тут, если хочешь, Дима. Надо запомнить, – забормотал себе поднос, – Дмитрий Титов. А то потом народ спросит, мол, чья мазня, круто ли…

Титов даже немного опешил от такого отзыва о своих работах. Но, все-таки, конвертик-то увесистый лежал на столе.

– Да, извините, – спохватился Дима, – а вас как записать?

– Куда? – не понял его покупатель.

– В каталог. Это нужно для выставок.

– Ну, – махнул рукой мордоворот, – нужно будет – найдешь.

Они вышли из ресторана, громко говоря о чем-то своем, и совершенно не грациозно залезли в Майбах. Черный картеж, стоимостью с целый этаж жилого дома, стремительно оторвался от обочины и исчез за поворотом.

Дима продолжал сидеть за столиком, вращая пальцами и не понимая, радоваться ему или огорчаться. С другой стороны – чему огорчаться? Деньги есть, художник он, по всей видимости, «крутой». А что до отношения потребителя… Так потребитель тоже разный бывает. Главное – чтобы потреблял исправно.

Художник отметил в ноутбуке работы, которые выбрал покупатель, закрыл крышку и положил компьютер в портфель. Туда же засунул пухлый конверт. Потом подумал и переложил деньги во внутренний карман пальто. Теперь нужно заехать в банк. Деньги оставить. Титов не любил хранить дома большие суммы наличности. Да и ни к чему это.

Вовик, наконец-то отклеившийся от стены, спросил, не желает ли он чего. Дима вежливо отказался, сославшись на то, что уже позавтракал.

В банке он был через сорок минут. Постоял у окошка для вкладов. Девушка с той стороны стекла мило поулыбалась, спросив, что он желает. Дмитрий молчал. Девушка спросила еще раз, и тогда Титов сказал, что ничего и отошел. Он, пока стоял перед окошком, в голове посчитал, сколько с этой суммы ему придется заплатить налогов. Получалось, что много. Одних налогов хватит, чтобы поменять машину. Если на такую же точно. А так никто не знает о сделке. Кроме, конечно, тех покупателей. Но не очень похоже, чтобы их заботила правильность уплаты налогов.

– Нет, ничего, – еще раз повторил он и, так и не вытащив конверт, который уже успел схватить пальцами правой руки, из кармана, вышел из банка.

Нет, ну, черт возьми, ездят же люди на Майбахах и ничего. Почему он не может повысить свое благосостояние?