Виталий Абоян – Конец бесконечности (страница 7)

Из раздумий о смысле таинственной надписи его вывел глухой удар, дернувший голову вперед. В шее что-то хрустнуло. Прямо перед капотом в свете фар вверх уходила кирпичная стена дома. Ауди стоял под углом, совсем слегка не вписавшись в поворот под арку. Ольга сидела рядом с округлившимися от испуга глазами, повторяя одну и ту же фразу – «ты что?». Девчонки притихли.

– Да, ничего, – резко сказал Дмитрий и вышел из машины. В лицо тут же хлестнуло мелкими колкими капельками, ноги поехали. «На дорогах – гололедица». Он не удержал равновесия и со всего размаха треснулся лицом о переднюю стойку машины. Больно-то как! Точно фингал будет.

Автомобиль, к счастью, не пострадал – в кирпичный угол воткнулись колесом. Дмитрий повернулся к ветру, теперь с удовольствием подставляя ушибленное лицо ледяным брызгам. Сел обратно в салон. Завел двигатель.

– Что это у тебя? – спросила Ольга. Дима посмотрел в зеркало – под правым глазом медленно, но верно начинал расползаться синяк. – Больно?

– Нормально. Поскользнулся.

Вика с Алькой вероломно заржали сзади.

Последние двести метров до подъезда проехали без приключений. Только в тишине. Титов не стал включать даже радио. Титова не отпускало видение. Что-то было в этих рунах. Что-то это все должно было значить. Обязательно надо зарисовать увиденное.

Он поставил машину в гараж и поднялся на лифте на свой этаж. Войдя в квартиру, сразу отравился в мастерскую. Долго смотрел на написанную сегодня часть картины. Но точный вид рун так и не всплыл в его сознании. Тогда он взял бумагу и попытался зарисовать знаки карандашом на бумаге.

В комнату вошла Ольга. Она посмотрела на сырую работу.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю, – честно ответил Дмитрий, – это мне привиделось сегодня утром. А сейчас, когда мы чуть не врезались, мне показалось, что я понял смысл этих знаков. Но он опять ускользнул от меня.

– Ты какой-то сам не свой, – с тревогой в голосе сказала жена. Она обняла его. Его тело била мелкая дрожь. – Что с тобой?

– Не знаю. – опять сказал он. – Со мной такого еще никогда не было. Я должен дописать это и прочитать надпись. Я чувствую это. Образ будто бы приходит откуда-то извне. Словно кто-то пытается мне объяснить что-то, но я не понимаю его. Пока не понимаю.

– Ты весь дрожишь. Возможно, ты просто простудился. Голова не болит? – спросила она и прикоснулась пальцем к синему пятну под его глазом. Лицо пронзила острая боль, и Дмитрий вздрогнул. – Уж не сотрясение ли у тебя?

– Да нет. Я не сильно ударился.

Весь оставшийся вечер он пытался выписать руны. Но все, что получалось, было явно не то. Они должны быть какими-то другими. Глубокой ночью он заснул, положив голову на исчерченный знаками лист бумаги и так и не выпустив из руки карандаш.

5. Артефакт

Операция прошла как по маслу. За исключением того, что стабилизировать станцию пришлось двигателями «Союза». Автоматика «Прогресса» и радиосвязь с ним в непосредственной близости от МКС не работала. По всей видимости, причиной был артефакт.

Командированные генералом ребята оказались молодцы – пристыковали корабль вручную без сучка, без задоринки. Несмотря на сложную траекторию вращения станции. Расчет маневра провели на Земле еще до старта кораблей, и эта часть процедуры прошла штатно, без приключений.

Отсутствие связи со станцией вносило некоторые трудности в проведение операции, но было на руку российским спецслужбам – проследить за происходящим вокруг МКС не мог никто.

Артефакт с помощью гидравлических домкратов с большим трудом выдрали из обшивки поврежденного модуля. Серебристый ромб со скошенными углами размером около метра отправился в один из висящих рядом со станцией «Прогрессов». В тот, старт которого был тщательно замаскирован под испытания баллистической ракеты. Цель на Камчатке была поражена точно. Космические войска натурально отмечали удачно проведенные маневры.

Как им и было предписано, космонавты лишили корабль всех следов земной атмосферы перед тем, как погрузить в него артефакт. Закрепили его в специальном ложементе, предотвращающем возможные удары во время посадки. Проверили четыре видеокамеры, снимающие объект с четырех углов. На удивление, камеры исправно транслировали изображение на жесткий диск компьютера. Люк закрылся, надежно загерметизировав вакуум космического пространства внутри корабля.

То, что осталось от тела Майкла Карлайла, американского астронавта, погрузили в специальный контейнер, который занял свое, заранее запланированное место в спускаемом аппарате «Союза».

Второй, маневровый, «Прогресс» вручную подвели к станции, пристыковали. Грузовик с артефактом на борту ушел по заранее рассчитанной траектории на встречу со спутником, который Роскосмос отдал на растерзание. Вместе вошли в атмосферу, спутник сгорел, «Прогресс» пошел на посадку в калмыцкую степь.

Связь с МКС восстановилась через пару часов после ухода грузовика. Разрушения станции оказались значительными, и космический объект был законсервирован. До организации специальной экспедиции по восстановлению работоспособности станции. Теперь было неизвестно, когда МКС снова войдет в рабочий ритм – на восстановление требовалась уйма средств, как материальных, так и технических. Требовалась полная корректировка орбиты, ремонт нескольких модулей, системы управления станцией, систем наведения и связи и бог знает чего еще. Но модуль, в который воткнулся артефакт, был поврежден полностью. Восстановлению не подлежал. Благо, он был российским, и, в случае чего, можно было не отчитываться перед американцами о точном характере повреждений. Опытные баллистики без особого труда вычислили бы по форме отверстия, что предполагаемый астероид должен был застрять в обшивке. А предъявить теперь было нечего.

В компьютер оставшегося на станции «Прогресса» были введены последние данные, требующиеся для поддержания положения станции на орбите, и космонавты, отстыкавав свой «Союз», повели корабль на посадку. Вся операция заняла меньше трех суток.

***

Самвел Ашотович остервенело тер глаза. Красные и воспаленные от трехдневного недосыпания. От этого глаза начинали чесаться и слезиться еще сильней, но Шахбазян ничего не мог с собой поделать. Володя Щебетов, заместитель, обеспечивающий безопасность проекта, уже в который раз пытался уложить его спать. Но Самвел Ашотович спать не мог. Еще никто на земле не видел изображения спущенного с орбиты артефакта, но сообщения космонавтов, переданные по закрытому каналу после того, как загруженный «Прогресс» отчалил от станции и связь возобновилась, не оставляли сомнений – это то, что Шахбазян ждал всю свою жизнь. Свидетельство существования других цивилизаций. Нечто, созданное разумным существом, но не человеком. Послание братьев по разуму. Назвать это можно было по-разному, но сути название не меняло. Настал исторический момент, и проспать его было никак нельзя.

Несколько раз звонила Анаит, спрашивала, как он там, потом настаивала, что нужно ехать домой, что он уже не в том возрасте, чтобы как мальчишка ночами сидеть в ожидании чуда из космоса. Она злилась, он отнекивался и бурчал. Здесь все было как обычно. Она все понимала, она знала, как это важно для него. Но Анаит волновалась за своего Самвела, поэтому ругалась и требовала «прекратить эту ерунду, в которой и без него разберутся».

Все шло по плану. Так, как должно было происходить. Подозрительно гладко. Ближе к вечеру пришло сообщение о том, что спускаемый аппарат с артефактом на борту благополучно приземлился в Калмыкии. Его обнаружили, и сейчас армейский вездеход с платформой неспешно двигался по степи к тщательно охраняемому объекту. Охрану Самвел Ашотович велел рассредоточить, предварительно замаскировав место посадки спускаемого аппарата. Скоро обгоревший при торможении в плотных слоях атмосферы скругленный цилиндр приедет в Ростов, где его погрузят на закрытую платформу и повезут на исследовательскую базу. В Подмосковье.

Эта база была построена еще в конце пятидесятых, кода впервые зашла речь о возможных контактах с внеземными цивилизациями. После того, как поползли упорные слухи о якобы найденных обломках разбившегося в Штатах звездолета. Слухи так и не подтвердились, но наш ответ американцам был выстроен и тщательно замаскирован. Недалеко расположился радарный комплекс, приписанный к ПВО, который тоже не стоял без дела, а проводил сутки за сутками в надежде поймать хоть какой-нибудь неопознанный летающий объект. Иногда объекты попадали на экраны снулых солдат, привыкших видеть перед собой пустой радар или сполохи рейсовых авиалайнеров, следующих точно по расписанию. Два раза даже поднимали истребители: первый раз сбили атмосферный зонд, второй – какую-то мудреную ракету пэвэошников, не согласовавших старт со специальным отделом. Никаких звездолетов, никаких летающих блюдец. Абсолютно пусто в течение пятидесяти лет. И вот, наконец, дождались. Правда, липовая база ПВО так и осталась не у дел, но у скрытой глубоко в земных недрах исследовательской лаборатории теперь будет достаточно работы.

Еще два дня, и артефакт на месте. Вот тогда начнется настоящая работа. Самвел Ашотович поскреб давно небритый подбородок, размышляя, с чего лучше начать. Чем закончить – это ясно. Финалом всей работы будет физический демонтаж артефакта, в принципе, его уничтожение. Но начинать надо с минимальных методов.