Виталина Дэн – Порок. Часть 3 (страница 3)
Резко обернулся на раздавшийся позади меня шелест, который уверен еще секунду назад здесь был. Порывистыми лихорадочными движениями возвращаюсь к СВД, очкуя потерять время, которое уже на исходе. Смотрю в оптику, и срисовываю, как, Алмазов, делает два шага и валится мешком за свою служебную тачку.
– Нет, пидарас. И не мечтай. Сегодня удача будет не на твоей стороне.
Вскакиваю на ноги и укладываю винтовку в раскрытый чехол из-под синтезатора. Бегло натягиваю квадратные чмошные очки. Выуживаю ПМ с глушителем. Всегда с тишиной, но в этот раз не выйдет.
Останавливаюсь как вкопанный, потому что вновь за спиной улавливаю звук. Оборачиваюсь на едва слышное мявканье.
– Падла! – зло оскаливаюсь, видя, как тупая кошка толкает лапой камушек, играясь у стены с ним. – Откуда ты только взялась?!
Вытягиваю перед собой руку со стволом и всаживаю несколько пуль в кирпичную кладку напротив, напугав до чертиков животное, которое встало на дыбы, и, сигануло с задранным хвостом вниз по лестнице.
Рванул следом на улицу, решив мгновенно, что, Алмазов, сдохнет сегодня, не смотря ни на что.
Ни кто не остановит. Ни кому не в силах мне помешать.
Как-то вещал мне Пиковый.
Стремглав преодолев семь этажей, побежал через черный вход на оживленную улицу. Заброшенная постройка была сквозной и вела, как в тихий, грязный двор, так и на городскую улицу к зданию суда.
Собственная грудная клетка тяжело вздымалась от неровного дыхания, когда в решительном резком движении вскинул руку с волыной на пробегающих мимо и оглядывающихся на меня случайных прохожих.
– Помогите! ААА! – прокатился около меня испуганный визг.
– На помощь! Не надо! Пожалуйста, – мужской крик эхом отдавался от стен зданий.
Перед глазами идет рябь, сгущается туман, и картинка обрывочная, неясная. Вроде, нахожусь в городе, а вроде и нет. Вблизи горы, чеченские стрелки во вражеской форме, мгла, грязь, холод, тлен и опустошение.
Прищурился, и, развернув боком кисть руки, выпустил из ПМ два патрона. Вдогонку, немедля, всадил в трех охранников еще по пуле, когда оглянулся, и оценил, что те выбежали на подмогу из здания окружного суда. Сигналку тотчас врубили в администрации, а значит, скоро нагрянут по мою душу менты.
Разворачиваюсь и в темпе желаю оказаться возле Алмазова, но краем глаза цепляю трех прохожих, которые четко срисовали меня. Без колебаний валю мужика в коричневой кожанке и следом мусора в ментовской форме с его расфуфыренной заплаканной телкой, которая бежала за ним. Каждому выстрел пришелся в голову, за исключением первых двух – им попал четко в спину, меж лопаток.
Загасив каждого, кто мог бы помешать и хоть как-то выдать меня, рванул к Алмазову, меняя на ходу магазин в ПМ.
Вскинул голову и внезапно столкнулся взглядами с Котовой.
Застыл. И будто сходу кто-то невидимый наяву всадил мне нож в мясо. Изощренно прокрутил под ребрами, высунул лезвие, и с садистским удовольствием вонзил в глотку по новой.
Ульяна из руки выпускает мобильный. Как мне показалось, он с оглушительным грохотом свалился на асфальт.
Ебать меня закоротило и в башне появился звон. От вида ее бледного и беспомощного. От выражения глаз, из которых по щекам текли дорожки слез. Взгляд напротив – пустой, стеклянный, мертвый. Ее взгляд навсегда острыми иглами врежется в сердце и в память.
Я вешу совсем на тонком, а она в довесок ко всему в немом крике раскрывает рот и трясет ее всю, растрепанную, испачканную в чужой крови, как умалишенную, словно вот-вот начнется припадок.
Стою неподвижно, и сердце дает сбой. Барахлит оно, блядь, от полного осознания. Она – тут. Я – тут. Но мы с ней по разные стороны берегов. Я – зло. Она – добро. Я – тьма. Она – свет. Я – смерть. Она – жизнь. Она, ведь, и не знает меня настоящего. Не догадывается, что я душеньку свою много лет назад продал за золотишко рогатому черту. А потому и любовь ее ко мне – пыль, блажь. Ничего она не стоит. Она ни за что не выберет убийцу, а я без нее уже дышать свободно не смогу. Легче самому сдохнуть, чем потерять ее навсегда, или разорвать наш симбиоз.
Очко сжимается, булки напрягаются от данной мысли, от понимания, что мне пизда. Не убьет система – с большим успехом убьет она.
Насколько возможно позволил ей заглянуть себе в глаза, забраться в голову для того, чтоб знала, помнила, кем или чем я являюсь на самом деле.
Ну что ж… теперь между нами нет никаких преград, родная.
Только, родная ли?
Для меня всегда. А для тебя…?
Сжал челюсти и пальцами ручку от чехла для синтезатора. Не спеша скользнул цепким взглядом по стройной фигуре Котовой, и во что она была облачена. Облегающая юбка до колен, белая рубашка с воротником, китель. В общем, при параде.
Терлась около суда, а значит – ебучая учеба. Значит, не случайно оказалась тут.
Переместил фокус с Ульяны на полудохлое окровавленное чучело, привалившееся к Мерсу.
Стою перед выбором – сдаться, измениться, все компенсировать. Но вразрез мыслям, поднимаю ПМ, и с равнодушием в глазах в упор засаживаю две пули в Алмазова.
Не поможет. Внутренние демоны громче меня.
Под гул доносившихся сирен, раздался рядом визг тормозов, и разлетелся по улице вопль Витали:
– Резче! – подгоняет и встряхивает меня.
Стартую с места и бегу к черному с затертыми номерами Джипу, а в следующее мгновение мы уже на всех парах мчим с ним по центральному проспекту, обгоняя и подрезая водил.
– Какого хуя, там произошло?
Внутренне задергавшись, порывисто срываю с себя очки, и растираю ладонями рожу.
– Это была Ульяна, Туман? – вновь опасливо заговаривает, Виталя. – Она тебя видела. И меня…
– Дай мне подумать… – нервно прошептал.
Дышал загнанно, хрипло. Чувствовал, что на взводе. Сердце давно провалилось в брюхо и едва отстукивает в кишках.
Я связан по рукам и ногам. Ни выхода, ни лазейки. Нет оправдательной речи. Занавес.
– Туман, Барин приземлиться через шесть часов. Держи себя сейчас в …
– Заткнись, я сказал! – отнял от ебала ладони и заорал на него во всю глотку. – Не лезь ко мне! – саданул рукой по его сидению.
После образовавшейся зловещей тишины, бросил застывший бешеный взгляд в лобовое стекло на трассу.
Безнадежность… Именно так выглядит безнадега.
Что делать?
Нервно задергал ногой и обреченно прикрыл пешки.
Соображай, Туман.
Глава 3
Ульяна
Я ж всегда только для
А
Выходит, играл со мной. Лгал… Предал, одурачил, перехитрил… Полагал – сопливая, глупая.
Мерзавец!
Сидела сгорбленная и скрюченная с белым лицом на стуле, не обращая внимания на слезы и собственные громкие всхлипы. Тело колотило крупной дрожью, и всю внутри изрядно потряхивало. Уставившись расширенными глазами в одну точку на полу, я всерьёз горела желанием сдохнуть.
Лучше б он и меня заодно с ними…
Ничего больше не хочу. Так больно… Оболочка хрупкая и пустая. На сердце опустилась мертвая петля. Сердце плачет, раскалывается на части, рвется в клочья, и, кажется, некто пытается зашить ржавой иглой без наркоза душу.
Вою. Так сильно. Что не соображаю, вслух или внутренне без остатка полосую себя.
– Представьтесь, пожалуйста.
Заторможено поднимаю потухший взгляд на возрастного в форме мужчину с густыми усами и в очках, который в свою очередь по-орлиному неприветливо изучал меня.
Не знаю сколько прошло времени с того момента, как незнакомый опер под руку завел меня в этот прокуренный душный кабинет, и откинул на стул возле рабочего стола следователя, а может, и дознавателя.