Виталина Дэн – Порок. Часть 3 (страница 5)
Разобрала их разговор до того, пока не смешалась с шумной толпой в длинном коридоре отделения милиции.
Сегодня, будто все с ума посходили.
Голова кружилась, гудела. Перед глазами двоилось, словно вот-вот шлепнусь в обморок. Во рту собралась вязкая слюна, а живот судорожно стал сокращаться. Волна за волной и в холодный пот кидает.
– Пропустите! – слепо отталкиваю неизвестного и залетаю в туалет.
Забегаю в первую свободную кабинку, сгибаюсь напополам, и фонтаном извергаю из себя жидкость. Раз-другой, исторгая жуткие звуки.
Вижу край. Окончательно теряю опору и оседаю на колени перед унитазом.
Скулю. Загибаюсь. С закрытыми глазами и в беззвучной истерике широко раскрываю рот, переживая внутри самую настоящую катастрофу, разлом души.
Внутри не просто рвется. Внутри все оборвалось, когда я в убийце узнала Дениса.
За что ты так? За что ты так с нами?
Неудержимо в голос начинаю реветь и зарываюсь в растрепанные грязные волосы. Качаюсь на коленях вперед-назад, в полном смысле со стороны напоминая чокнутую.
– Столько людей… Господи… И Светка. Как же так. Как так? – бессвязно шептала.
Туманов, что же ты натворил…
Я еще очень долго просидела на полу в зассанной кабинке, уставившись слепым взглядом в побеленную стену напротив. Обхватила согнутые в коленях ноги, и под бесчисленный поток голосов в сортире, раз за разом проматывала в голове событие у здания суда, поистине равнодушное выражение лица Туманова, и все те отмазки, которыми он пичкал меня на протяжении последнего года. А может, и всего времени с момента нашего знакомства.
С невероятным трудом подняла себя, не чувствуя затекшие ноги. Подошла к умывальнику, и не глядя в заляпанное зеркало, отвинтила со скрипом краник. Плеснула холодную воду в окаменевшее лицо, так ничего и не почувствовав. Повторила несколько раз, прополоскала рот, и перекрыла поток воды. Резкими остервенелыми движениями собрала волосы в хвост на макушке, и медленно побрела в сторону выхода из отделения. Но стоило открыть дверь главного входа и ступить одной ногой на крыльцо, как неожиданно столкнулась глазами с тем, кого бы никогда в жизни не хотела встречать, знать, и уж определенно любить.
Глава 4
Реальность с порога окатила ледяной водой.
Машинально отступаю и захлопываю перед самым носом дверь. Не придаю значения, что дышу загнанно, и сердце бешено колотится у самого горла.
Я испуганно таращилась на злосчастный выход и маленькими шажками пятилась назад до того момента, пока не врезалась в одного из сотрудника милиции, а после не налетела на еще двух.
– Осторожнее! – выразил замечание последний из них.
С обезумевшим взглядом словно ужаленная отскочила от стены, и, не ведая, что творю, дернула первую попавшуюся ручку кабинета, желая в нем скрыться от Туманова.
Тотчас растерялась, и хотела уже от отчаяния разреветься, когда поняла, что снова забрела в кабинет к Бикташеву, который к слову возле окна нежно прижимал к себе ту самую Ирину.
Следователь с врачом как по команде отпрянули друг от друга и посмотрели на нагрянувшего, то есть меня.
– Котова? – Алексей Хазратович взял со стола очки, и в замешательстве уставился на меня в упор. – Котова! Ты что тут до сих пор делаешь? – мельком мазнул взором по наручным часам. – Час с лишним прошло… вспомнила что-то?
– Я… – в страхе глазела на следователя и хватала воздух ртом, задыхаясь от внутренней паники. – Я… боюсь… пожалуйста, не могу выйти, – растирая грудную клетку, никак не могла отдышаться.
– Блядь! – сердито грохнул на весь кабинет Бикташев, и сорвал трубку со стационарного телефона. – Азимов? Азимов, машина есть свободная? Да сегодняшнего свидетеля нужно доставить до дома. Ну, напугана малость… Нет? А архаровцы твои? На выезде? Да и мои умельцы тоже разбрелись по точкам…
Покамест, он договаривался с неизвестным, в это время проходили двое служащих мимо меня.
– Шурик, всё, пошли на перекур. Мозг уже течёт.
– Ты иди на задний двор. А я Набиуллину документы на подпись вручу и спущусь к тебе.
– Лады. Жду возле черного.
Ухватившись за слабую надежду, махнула рукой и бросила Бикташеву не глядя:
– Я сама. Извините.
– Котова! – донесся в спину обескураженный возглас следователя, но я уже спешно догоняла того самого сержанта, единственно подумав о том, что бессмысленно надеяться на защиту от наших органов. Они-то и увезти не в силах, не то чтоб меня прикрыть.
Крадучись покинув территорию участка, я бросилась наутек. Бежала так быстро, как не бегала никогда прежде. Хотя, в последние пару лет благодаря утренним пробежкам бег для меня не был проблемой.
По дороге рыдала и захлебывалась слезами. Громко хрипела, спотыкалась. Легкие горели, сердце работало на запредельных оборотах, и адреналин с невероятной силой лупил по вискам. С неконтролируемым страхом озиралась назад, и всякий раз мне в каждом мерещился Денис. Якобы идет за мной, нагоняет, набрасывается и утаскивает за собой. В моей голове происходил реальный кошмар, пока я как угорелая кошка мчала по незнакомым дворам, огибала маленькие улочки, плутала и кружила по районам, неимоверно желая затеряться. В результате ватные ноги привели меня в родной двор, в котором прожила всю свою сознательную жизнь.
Оцепенела, вросла в землю и была сбита с толку. Со стороны обводила рассеянным блуждающим взглядом родительские окна, размышляя о том, что дома у меня больше нет, как и некуда нынче податься.
Да и ума не приложу, куда подевался Макс.
У меня попросту сработал защитный рефлекс. Примитивно над отключившимся разумом возымела физиология. А в момент неожиданного нападения или несчастья мы все бежим в отчий дом, жаждая получить укрытие, заботу.
Однако в родной пятиэтажке так же жила и моя Оля, к которой я в любое время могла заявиться без звонка и приглашения. Выбившись вконец, бездумно и вынужденно поволоклась к подруге, раз я уже была здесь. Глядела себе под ноги, шмыгала носом и растирала по щекам горячие слезы.
– Ульяна!
Намереваясь уже скрыться в её подъезде, резко затормозила у железной двери и едва вздрогнула от раздавшегося за спиной любимого голоса.
Некогда любимого голоса… Еще с утра он был желанный, ласкающий слух.
Вытягиваюсь в натянутую струну и неуверенно разворачиваюсь в сторону отдаленной во дворе захудалой парковки.
– В машину сядь! – Денис стоит возле водительского места, опираясь левой рукой на дверцу, и пристально на расстояние вглядывается в мое лицо.
Я буквально кожей ощущала на себе силу его острого взгляда. Взгляд, который прошивал насквозь, лишал воли и пытался отыскать то, что скрывается в моем молчании.
С надрывом и безумием внутри как неприкаянная зашагала к Туманову.
Ну, попытка не пытка.
Денис дождался, когда я молча заберусь в темный салон его БМВ, и сам следом уселся в машину, бесшумно прикрыв дверцу авто.
Рядом с ним начала мгновенно глохнуть и дрожать. Расширенными глазами глядя в лобовое стекло вновь ощутила, как накатывает легкая тошнота и в мучительном приступе затягивается удавка на горле.
– Долго бежала?
Вздрогнула от вопроса и воровато оглянулась на Туманова, склонившегося близко к рулю. Пока я силилась успокоить взволнованное частое дыхание, он пристально смотрел на меня, растянув губы в однобокой легкой улыбке. Лапал взглядом и взирал так, будто наглядеться не может.
Громко сглотнула, судорожно протолкнув застрявший ком в горле, и слабым голосом произнесла:
– Я ничего не сказала о тебе.
Денис, не отрывая пытливого взгляда от меня, изогнул темную бровь и без хитрости широко улыбнулся.
– Я знаю. Знал… – тут же исправился он. – Но честно готов был к любому исходу. Я не находил себе места из-за тебя, Ульян. О тебе думал.
Не сдержалась, сдавленно выпустила из себя короткий истерический смешок.
Да как у него язык поворачивается о таком мне говорить?
– Обо мне говоришь, думал? – горько полуулыбнулась, и на глазах выступили слезы.
Мутным и размытым взглядом механически обводила через лобовое стекло неказисто-серый бывший двор.
– Ульяяяш? Не бойся меня. Я все тот же.
Отрицательно замотала головой, чувствуя, как слезы сорвались и безостановочно покатились по щекам.
– Нет, – отразила тихо, но твердо. – Больше нет. Не для меня, – с подавленным и пришибленным видом перевела на него внимание. – Оказалось, я тебя совсем не знаю.
– Не пыли, Котова.