Виталина Дэн – Порок. Часть 3 (страница 2)
– Пойми, Туман, с наскока за секунды такое не решается, – поморщив лоб, оборачивается ко мне, но отсутствующим взглядом цепляет все что угодно, но не мою рожу.
– Не выебывайся! – с нехорошим прищуром подался к нему, жестко сдавив пальцами его шею. – И запомни – тебе не перехитрить меня! Не пытайся наколоть – жестоко поплатишься. На кону жизнь твоя и твоей жены, – рывком отбрасываю Водилу к дверце с его стороны, и прежде чем выйти из тачки, вкрадчиво произношу, – Подумай, что ты для них? Кто ты? Они весь город высосали. И ты не лучше тех дохлых двуножек, которые когда-то были живыми и состояли из плоти и крови. Как ты ранее правильно высказался – тебя завалят уже только за этот разговор. И Барину твоему будет глубоко насрать за кого ты в этой войне на самом деле, – умело выкручивал Виталика словесно и нажимал на болевые, слабые места. – Сейчас ты и впрямь «под» ними. Но в твоих силах подняться на ноги и расправить плечи. У тебя два часа, – подытожил со змеиной полуулыбкой на губах, и, наконец, покинул салон тошнотворного Мерса.
Заблаговременно уже предугадывая ответ, направился широким шагом в сторону недалеко припаркованной Бэхи.
– Князь топтал людей как грязь, но не ведал князь, что князь не вечен – вечна грязь, – деланно разочарованно заключил себе под нос и довольно прищелкнул языком.
Глава 2
Денис
Вытащил маленький ключик из замка и дернул на себя железную скрипучую дверь. Осмотрелся по сторонам, прислушивался к несуществующим шорохам, голосам, или посторонним звукам на лестничной площадке, но уверен был, что все по нулям. Наверняка убедившись и мысленно добазарившись с самим собой, подтолкнул себя к действиям.
Медленно прошел внутрь старой квартиры, которую купил для себя год назад по приезду из Грозного. Тихий щелчок замка и первый жалобный скрип под ногами. Не разуваясь, бесшумно зашагал по безликому голому коридору, двигаясь спецом, с краю, возле белой стены, чтоб максимально минимизировать противный звук половиц. Миновав небольшой коридорчик в хрущёвке, оказался в такой же непримечательной убогой комнате с ободранными обоями, без штор и без лампочки, в которой стоял – потертый жесткий диван, вместительный шкаф для одежды и туалетный столик с раскрытыми зеркалами.
Без промедления устремился к темно-коричневому шкафу, который тоже был заперт на замок. Отворив его, снял одну деревянную вешалку, и поспешно откинул от себя черную рясу на захудалый, скрипучий, как и вся эта квартира, диван. Снизу в шкафу по спортивным сумкам было разложено оружие. В одной – холодное. Во второй – пистолеты (ПМ, ОСА, Удав, Стриж, ТТ, АПС, ПЯ). В третьей – автоматы, винтовки, гранаты. В четвертой – ключи, бумаги, документы, подписанные договора на куплю двухэтажного дома за бугром и множество паспортов на различные имена для нас с Котовой.
Путь отхода давно продуман и просчитан до мельчайших шагов, но сейчас мне нужно было взять только СВД*(снайперская винтовка Драгунова).
Натянул на руки синие медицинские перчатки и вынул оружие, ловко перехватывая в руках. Беглым и лихорадочным взглядом пробежался по всей длине СВД с прицелом ПСО-один. Проверил магазин, отсчитывая про себя десять патронов. Калибр семь шестьдесят два на пятьдесят четыре. Дернул крепление – в данном оружии, это ласточкин хвост*(ремень). Вскинул на уровень подбородка винтовку, зажал приклад подмышкой, и, прищурив левый глаз, посмотрел в снайперский прицел карабина. Целился в наглухо закрытое в комнате окно, которое выводило на незастекленный старый балкончик.
Дышал размеренно, спокойно. Будто бы примерялся. Привыкал.
Вес – четыре с лишним килограмма. Дальность прицела шестьсот – восемьсот метров.
Этого мне определенно будет достаточно.
Удовлетворенно хмыкнул и резко отложил в дальний угол шкафа винтовку прикладом вниз. Аккуратно закрыл дверцы. Проверил и убрал ключик в карман олимпийки. Повернулся влево на девяносто градусов и тут же залез в нижнюю полочку стола, для того чтоб оттуда схватить первые попавшиеся квадратные очки нулевки.
Я всегда сам выбирал оружие, внешность, сценарий убийства, как и не оставлял опечатки ни на чем. Предусмотрительно, даже в этой халупе работал с огнестрелом в перчатках.
Осталось дело за малым.
Распахнув настежь деревянные обшарпанные краской дверцы, забрел на балкон за тяжелым грязным мешком из-под цемента. Затащив его в квартиру, открыл и выложил раннее накиданный мной сверху строительный мусор. Добравшись до зелени, закинул в общак еще несколько принесенных с собой толстых котлет. Замаскировал бабки, завязал мешок, и небрежно, словно, мусор, отбросил его обратно на балкон. Опустившись на корты, подцепил целлофановый пакетик с бычками, которые лично собирал на улице для намечающегося дела. Бычки – ложный след. Если, отыщут место, где производился выстрел, то их отправят на экспертизу, чтоб вычислить киллера. А там-то они и соснут хуйца.
В этот момент поступил тихий сигнал на мобильный, раздавшийся в заднем кармане светло-синих джинсов. Отвлекшись, поднял голову и сморгнул. Двумя пальцами – средним и указательным – откинул на узкий неаккуратно окрашенный белой краской подоконник целлофан, чтоб достать свою трубу.
– Я с тобой, Туман, – неслышно прочитал сообщение от адресата под именем «Виталя-водила».
С пренебрежением во взгляде звучно хмыкнул.
– Конечно, Виталя. Куда ж ты денешься. Жить все хотят. И ты тоже, родимый, – цыкнул, набирая уже по памяти цифры, которые не так давно были стерты из моей записной книжки.
– Говори, – охрипший голос разнесся в динамике.
– Че засахарился*(в засаде), или балонишь*(спишь)? – скользко усмехнулся я.
– Нет! – раздражается с пол оборота, но на деле не желает иметь со мной ничего общего.
– До завтра все равно Витальку паси, и прослушку не вырубай. Вдруг, наш общий приятель отсветит где.
– Услышал тебя.
Первый скинул вызов и засунул обратно мобилу в карман.
***
Денис
Предварительно выбрав точку выстрела на чердаке заброшенной постройки, разбрасывал сейчас по всему закутку чужие окурки и заметал следы черным перцем. Закончив с формальностями, с безразличным выражением лица медленно натянул на руки одноразовые черные перчатки, и, подхватив подол рясы, опустился перед винтовкой на колено. Одна согнутая в колене нога жестко упиралась в бетонную холодную плиту, а вторая, правая, уверенно вонзилась стопой в основание пола.
Четко зафиксировал СВД, установив на специально выставленных обломках кирпичей. Прищурился, глядя в оптический прицел карабина, и отрегулировал нужную мне дальность. Напористо вдавил приклад в правое плечо, снял с предохранителя и отправил патрон в патронник.
Примерился. Выбрал для себя удобное положение. Дышал спокойно, ровно. Вслушивался в наглухо-мертвецкую тишину. А через проем окошка без рамы и стекла, обозревал с помощью мушки улицу и служебную черную тачку полкана. В конечном счете, фокусируясь на центральном входе в окружной суд, почувствовал, что животное внутри в полной мере еще не раскрылось и пасть вонючую не раззявило.
В ожидании, секунды медленно перетекали в минуты, а минуты, казалось уже в часы. И все же через некоторое время, полковник с мусорами появился на маленьком крыльце здания.
Расслабился. Указательным пальцем прикоснулся нежно, полюбовно к спусковому механизму. И внезапно решил сыграть.
Я слишком жаждал отомстить. Довольно мучительным стало для меня ожидание. И за это ожидание я заплатил высокую цену.
– А теперь ваша очередь, Владислав Владимирович, платить по счетам и нести убытки.
Погано улыбнулся, задержал дыхание, и, дождавшись, когда они отойдут на приличное расстояние от суда, нажал на спусковой крючок. Сделал первый выстрел. Сильная отдача в плечо, звук ударившейся об бетонную плиту гильзы, и моментальный едкий запах пороха забился в ноздри.
Ослабил хватку на винтовке, разжал пальцы правой руки, отклонился, и удостоился картинки, как, Алмазов, завыл и рухнул на асфальт из-за раны в голени. Шкуры ментовские налетели стаей на полкана, закрывая и облепляя его с двух сторон.
– Первый подбит, но еще может дышать… – сарказм ядом начал сочиться из меня. – Чуть позже исправим, – уверяю с издевкой.
Второй и третий выстрел, словно один миг с красной пеленой перед и так затуманенными глазами.
Взыгрались в башке слова Цыма, бывшего капитана батальона в Чечне.
Шестёрок сразу ушатал. Они совершенно не представляли для меня интереса. А вот, Алмазов, лишился всякого рода прикрытия.
– Началась жаришка.
Перезарядил винтовку.
Потребовалась несколько секунд настроиться, изготовиться, и поймать в свой фокус брата Барина, который пытался свалить, уцелеть, спрятаться от моих пуль.
Очередной выстрел и тяжелая пуля пролетает по касательной возле него, вспоров добротно кожу на шее.
Я засмеялся – утробно, низко, тихо. Чего уж утаивать, я игрался. Наслаждался. Собственные глаза явно отбрасывали тень триумфа, кой ощущал внутри. Мне нравилось то, что я видел.
Новый перезаряд оружия, и хотел было уже сработать до талого, выйти в ноль, но во время самого выстрела от неожиданности дернулся, сука, из-за чего всадил пулю в область его левой груди, чуть выше сердца.