Виталина Дэн – Порок. Часть 3 (страница 10)
Вдвойне дура!
Родительница между тем протянула ко мне руку и на подкашивающихся ногах пошла ко мне со словами: «Андрей! Ульяшенька, мой Андрей, умер! Не оставляй меня».
Так я и узнала о случившемся.
В тот день я помогла ей подняться в квартиру. Насуплено оглядев пустое пространство, зашла в комнату, в которой когда-то жил Денис на пару с Никитой. Как сейчас помню, что сердце тотчас тревожно вздрогнуло и болезненно провалилось в ноги. Но, если я знала, где старший, то где в такой критической ситуации находился младший и предположить не могла. А поинтересовавшись у теть Нади об ее младшем сыне, получила в ответ, что тот собрал вещички и укатил в Германию. Беспокоить мать его не станет. Видите ли, у него там работа в оркестре, гастроли, грандиозные планы и светлое будущее. Выпучив на нее глаза, тяжело задышала. Смекнула, что единственная нить к Туманову, к её старшему сыну, это я. Взяв себя в руки, отправила ему короткое смс: «Андрей Анатольевич, сегодня умер. Матери нужна твоя помощь». А спустя два часа он появился на пороге своей бывшей квартиры, глянув на меня пытливо исподлобья. Какой-то неопрятный, обросший. Рваная челка спадала на звериные, сосредоточенные на мне глаза, под которыми залегли темные тени. Колючая недельная щетина покрыла подбородок и щеки. Руки грязные, как и его спортивная одежда, словно копался в машине.
В ту же минуту, когда он заполнил собой пространство квартиры, захотела броситься на выход, но Туманова остановила. Цепко схватив меня за оба запястья, большими с полными слез глазами умоляла остаться с ней. Трепала уговорами мне нервы до тех пор, пока я заторможено и неуверенно ей не кивнула. Благо, Денис, порешав все вопросы с родительницей, и успокоив ту, незаметно для меня исчез из квартиры, оставив нас двоих.
В медленном темпе, шаг за шагом, наконец, втроем покинув кладбище, потому как кроме меня, Тумановой и Дениса на похоронах никто не присутствовал, заметила на обочине дороги две знакомые иномарки, к которым Туманов вел свою мать, послушно прижавшуюся и идущую бок о бок рядом с ним.
Не останавливаясь, скрестила руки на груди, но на деле из-за пробирающего насквозь осеннего холода обняла себя. Молчаливо направилась в противоположную сторону к остановке, тем более неустанно последние несколько часов желала оказаться подальше от них. Но, не успев в нужной степени отдалиться, как в спину ударило ненавистное со свистом, разрезая хлыстом слух и ледяной ветер:
– Ульяна!
– Я сама доеду! Не переживайте! – мельком обернулась и коротко махнула рукой, вглядываясь на расстояние в заплаканную и скорбящую Туманову, будто это она ко мне обратилась.
– Дочка, как сама? Не выдумывай!
– До свидания, и еще раз примите мои искренние соболезнования! – поставила окончательную точку в диалоге и нашем споре.
Отвернулась. Выдохнула шумно.
Небось, еще есть время, раз не остановил. Начистоту, наверное, я не боялась, что
Я невероятно измотана. Каждый божий день едва хватает сил держаться на ногах.
Сдулась. Крупные слезы градом сорвались с подрагивающих ресниц и покатились по щекам. Губы искривились, подбородок задрожал. А худые плечи вздрагивали от едва сдерживаемых горьких рыданий.
А вот и обратка моего зеркала…
Глава 8
Ульяна. Спустя неделю после похорон.
Остановилась посреди комнаты, и, скрестив руки на груди, ухватилась холодными пальцами за плечи.
Воскресенье. Выходной день. Без лишней спешки и суеты, никуда не торопясь, бессмысленно отсутствующим взглядом уставилась в телевизор, где тихо шел выпуск криминальных новостей на местном канале.
Последние три недели вслушивалась и интересовалась репортажами журналистов ради того, чтоб быть в курсе событий. Мне никак не давала покоя мысль и запоздало проснувшаяся совесть, что грядет что-то страшное.
А может, ожидала на повестке дня публичного обвинения, в котором меня прославят на весь город и область, выставив интриганкой и сообщницей убийцы.
Каждый день иррациональный страх душил. Навязчивые идеи днем и ночью не покидали мою чугунную голову. Банально начала развиваться паранойя.
И это я еще что-то в отношениях Туманову предъявляла?
Отныне, я как никогда понимала его чувства и дерготню, когда пришлось встать на один уровень с ним. В его случае вообще неясно, как он продолжает жить, есть, спать и спокойно передвигаться в городе. Правда, памятуя, три-четыре часа сложно отнести к здоровому сну.
Вдруг резкая трель дверного звонка разрезала мирную тишину квартиры. Я от громкого звука подскочила на месте и напряглась. Пугливо обернулась в сторону коридора и не спешила открывать последнюю преграду неизвестному, которая защищала меня. Но не успела надумать себе лишнего, как подруга, не стесняясь, замолотила в дверь и разразилась на весь подъезд отборной бранью.
С облегчением медленно выдохнула и кинулась в коридор, дабы быстрее запустить внутрь беснующуюся девчонку.
– Ты че разоралась, чокнутая? – резко распахнув дверь перед Олькой, шепотом озлобленно прошипела.
– А ты, почему, не открываешь мне?! – возмутилась она, дыхнув омерзительным перегаром мне в лицо.
– Фу! – скривилась я, и прикрыла ладонью нос, когда размалеванная девица громко начала зевать и одновременно еще умудрялась ржать.
– Я к тебе с подарочками, – хищно улыбается, демонстрируя в обеих руках по бутылке шампанского.
– И что за повод? – недовольно буркнула, плотно закрыв за ней дверь на замок.
– Необязательно нужен повод, чтоб выпить в хорошей компании, Котова, – крайне радостно пропела Рыжая, отправившись прямиком в кухню. – Ч
Зажмурилась, и невольно прижав ладони к лицу, взяла для себя передышку.
Терпеть не могла врать! Но именно этим я занимаюсь последний месяц. Вру всем поголовно и даже близкой подруге.
– Котова?! – рыжеволосая гаркнула рядом, подкравшись неслышно.
– Аа-а? – трусливо дернулась, растерянно вытаращив на нее округлившиеся глаза.
– Ты не слышишь меня? Я с кем говорю? Идем! – одной рукой подталкивает меня в спину к комнате, а второй, возле своего открытого декольте удерживает два стакана с пойлом.
После перестрелки и смерти Светы я замкнулась по понятным причинам в себе. А Оля… Оля пошла в разнос. Даже сейчас она выглядит так, будто бы только вернулась с загула, в котором по пунктам числилась бурная ночь и знатная попойка.
– Ты откуда такая ко мне помятая? – в зале нерешительно присела на край дивана, перехватив машинально протянутый для меня наполненный бокал.
– Я сейчас тебе таааакоеее расскажу! Закачаешься! Я тут с одним красавчиком познакомилась на дискаче вчера, – мечтательно подкатывает глаза Оля, стягивает резинку с повязанного на макушке конского хвоста, и блаженно упав на диван, невольно разливает алкоголь на свои вываливающиеся сиськи. – Блядь, да чтоб тебя!
– Подожди… – криво и коротко улыбнулась я.
Устало побрела в спальню за чистым для нее полотенцем и халатом.
После случившейся перестрелки, я надеялась осесть у Ольги, так как идти мне было некуда. Но мое пребывание в чужой квартире не продлилось долго. По истечению десяти дней, пришлось съехать, я бы даже сказала снова бежать. Сожительство с подругой закончилось в тот момент, когда из командировки прилетели родители Рыжей. А улицезрев меня в своем доме, и к тому же, прознав, что я временно проживаю у них, разразились за закрытыми дверьми в жутком на повышенных тонах скандале.
Слушая их разговор, не почувствовала ровным счетом ничего. Внутреннее опустошение и так в те дни, и по сей момент, не покидало меня. Единственно, подумала, где раньше были мои глаза и уши.
Пока родители продолжали переругиваться с Олей, оделась, и, прихватив заброшенную под кровать сумку, поскольку вещи я так и не потрудилась из квартиры Тумана забрать, беззвучно выскользнула на лестничную клетку и прикрыла тихонько за собой входную дверь.
Я благодарна Оле за вовремя оказанную мне помощь. И отблагодарила я щедро ее очередной порцией вранья, ляпнув, что помимо происходящего разругалась в пух и прах с Туманом и разорвала с ним все отношения. Идти не куда.
Без сарказма, я искренне была признательна ей. Без понятия, что случилось бы со мной, если б она не приютила на первое время у себя, и всячески не пыталась подбадривать меня. За что было дико тошно перед ней по причине моего обмана. В первый день, заявившись на порог ее квартиры в полной прострации и состоянии глубокого шока, разревелась одновременно с подругой. Оля уже была осведомлена, так как наш университет после громкого инцидента около окружного суда стоял на ушах. Абсолютно все – преподаватели и студенты – от новостей начали сходить с ума.